Фото: Ганс Коэн, GPO, государственная фотоколлекция Израиля

Кеннеди и Израиль: малоизвестные страницы биографии

«Я увидел несчастную землю под властью чужеземцев (англичан). Землю почти бесплодную. Землю без людей, ждущую людей без земли».

Это написал будущий президент США Джон Кеннеди, процитировав англо-еврейского писателя Исраэля Зангвилла, когда впервые оказался в подмандатной Палестине в 1939 году. Джон был тогда студентом и ездил по миру, исполняя поручения отца – посла США в Великобритании, человека, которому было исключительно важно получить компетентный анализ ситуации в стратегически важных точках мира. Эту задачу он доверил своему сыну.

И Джон принялся колесить по свету и посылать отцу подробные отчеты. Вышеупомянутая цитата была включена им в отчет, очень дружественный еврейскому населению Эрец Исраэль, отправленный отцу из Палестины.

— Единственная страна, откуда отчет не поступил – СССР. Джон туда приехал, но не смог узнать и понять ничего, что можно сообщить отцу, — рассказал «Деталям» Дмитрий Петров, автор книги «Джон Кеннеди – рыжий принц Америки». – Просто его там никуда не пустили! Если в Париже, например, он говорил с министрами и генералами, так как статус сына посла США в Лондоне открывал перед ним многие двери — то в СССР, в посольстве США, где он жил, ему сказали: «Хочешь увидеть Сталина и Молотова (а он хотел)? Забудь! Здесь не Франция». Причем он не увидел не только Сталина. Интурист показал ему стандартный набор «матрешек для иностранцев»: Большой театр, ГУМ, Эрмитаж и другие достопримечательности. В итоге в своей тетрадке он записал, что СССР – тусклая и нищая страна бюрократов, где по широким улицам огромных городов мусорный ветер носит обрывки газет. И отбыл из Крыма в Стамбул. А оттуда – в Палестину.

Книга «Джон Кеннеди – рыжий принц Америки» увидела свет в 2013 году, и считается наиболее полной из беллетризованных биографий знаменитого американского политика, когда-либо выходивших на русском языке. Дмитрий Петров – писатель и путешественник, а с мая прошлого года – еще и новый репатриант. Наделала шуму его книга о Василии Аксенове, вышедшая в знаменитой серии ЖЗЛ. А потом вышла книга о Кеннеди. Но за пределами того повествования осталось многое о его отношении к Израилю и евреям – как политика и  человека. Об этом мы и хотели поговорить с писателем.

«В Израиле, как в форпосте свободы, он не сомневался»

— После Палестины Джон Кеннеди отправился в Лондон. А затем началась Вторая мировая война, в которой он стал героем, и до 1951 года к теме Израиля он не возвращается, — продолжает свой рассказ Дмитрий Петров. — Но в 1951-м он, молодой член палаты представителей, в составе делегации американских конгрессменов прибыл в Израиль. Стране было уже три года, она отстояла себя в Войне за независимость. И быстро развивалась. О построении государственности Кеннеди говорил с Бен-Гурионом — но тот в своих мемуарах эту встречу не упоминает.

А в 1956-м, после выхода ЦАХАЛа к Суэцкому каналу и разгрома египтян на Синае, на повестке дня оказались санкции против Израиля. В том числе и американские. И Кеннеди – к тому году уже сенатор, член комитета по международным делам – голосовал против санкций. Это важно. Это ярче многих слов говорит о его отношении к Израилю.

1960 год. Президентская кампания. Еврейская община США помнила, что отец Джона накануне войны выступал против участия США в войне с Гитлером. И о нем говорили, как об антисемите. Поэтому, например, евреи Нью-Йорка не спешили поддержать президентские амбиции сына такого человека. Но Джон встретился с лидерами еврейской общины Нью-Йорка, произнес перед ними яркую речь. Ее опубликовали, и она, в числе других предпринятых им действий, помогла Кеннеди получить на выборах 1960 года 82 процента голосов членов еврейской общины.

Вскоре Джон Кеннеди написал, что Израиль – это ясный свет, сияющий на Ближнем Востоке. Что он был потрясен увиденным здесь в 1951 году. В сравнении с 1939-м осуществлен колоссальный рывок. Тогда он понял: создана и развивается новая политическая нация. Древний народ обрел, наконец, дом. Свою землю. Будущее мира на Ближнем Востоке и на планете зависит от того, насколько соседи способны понять и принять неизбежность существования Израиля. Так считал Джон Кеннеди. История показала, что его надежды во многом остались надеждами. Но он искренне этого желал.

— Были у него еще какие-то встречи с израильским руководством?

— Да. 30 мая 1961 года Бен Гурион посетил США. На встрече с Джоном Кеннеди он обсуждал, с одной стороны, ядерную программу Израиля, а с другой – поставки оружия. Об этом немало написано. Но одни авторы считают, что тогда два политика не поняли друг друга, а другие придерживаются противоположной точки зрения — что Кеннеди остался доволен результатами визита американских ученых в ядерный центр в Димоне. А после разрешил передать Израилю «Хоук», на тот момент – новейшие системы ПВО. По сути дела, Кеннеди заложил фундамент того, что сейчас называют «особыми отношениями» США и Израиля.

В 1962-м в Палм-Бич его встреча с главой израильского МИДа Голдой Меир также прошла с пользой. Голда Меир объяснила президенту США, какие опасности грозят Израилю. Рассказала о постоянных обстрелах еврейских поселений с Голанских высот. И о других угрозах. Она объяснила, что перед страной стоят две задачи: первая – защитить себя и народ, вторая – помочь евреям всего мира. Очевидно, она имела в виду репатриацию.

Они поняли друг друга. Джону не были чужды проблемы Израиля. Еще и потому, что они были у Америки тоже. Ведь им угрожал СССР: только что миновал Карибский кризис, а Хрущев точил зубы на Западный Берлин… Встреча Кеннеди и Меир знаменовала старт «особых отношений» в их практическом измерении. Отмечу, что прежние президенты Эйзенхауэр и Трумэн не были склонны к тесным отношениям с Израилем.

Бен-Гурион, Кеннеди, Голда Меир (справа). Фото: Ганс Коэн, GPO, государственная фотоколлекция Израиля.

— Каким был политический аспект этих «особых отношений» США и Израиля, заложенный Кеннеди?

— Он продвигал их по трем стратегическим векторам. Первый – противодействие советской экспансии по всему периметру. В том числе, на стратегически важном ближневосточном направлении. Ведь Советы уже активно внедрялись в регион, содействовали переворотам в арабских странах, покупали там политиков и военных, вооружали их. СССР всеми силами расширял свое влияние. Второй – противодействие арабскому национализму, который был серьезной помехой Западу, заинтересованному в доступе к нефти. И третий – помощь Израилю, как бастиону свободного мира по эту сторону Средиземного моря. Какие в конце концов будут режимы в арабских странах, он не знал. А в Израиле, как в форпосте свободы, не сомневался.

— Не было ли здесь некоей доли идеализма?

— Возможно. Но идеализма здесь не меньше, чем здравого смысла. Кеннеди умел их сочетать. Он понимал: Израиль может быть опорой США на Ближнем Востоке. Но встречи с Бен Гурионом и Голдой Меир помогли ему понять и нечто другое — что Израиль, невзирая на «особые отношения», будет проводить свою политику. Основанную на его интересах. Кеннеди отдавал себе в этом ясный отчет. Потому и возникла эта уникальная и во многом продуктивная конфигурация отношений двух стран.

— А потом произошла трагедия…

— Да, Кеннеди убили. Его преемник Линдон Джонсон уже был настроен на другую политику, но его сильно отвлек Вьетнам. А в 1968-м – новая беда: кандидата в президенты Роберта Кеннеди, победившего на праймериз в Калифорнии, убил палестинец Серхан Серхан. И в этом ряд комментаторов видит злую закономерность, связь времен.

— О чем идет речь?

Дмитрий Петров. Фото из личного архива писателя

— В 1948 году, за месяц до объявления о создании государства Израиль, Бобби по заданию газеты «Бостон пост» прибыл в подмандатную Палестину. А затем опубликовал ряд статей, в которых тепло отозвался о еврейском населении Эрец-Исраэль, и негативно – об англичанах и  арабах, которых поддерживали англичане. Будущий министр юстиции и кандидат в президенты подробно описал, как часто встречал незаконно прибывших в этот край боевиков из Ирака и бойцов Иорданского легиона. Рассказал, как британские власти отпустили террориста, взорвавшего Еврейское агентство. И еще много чего написал такого, что мобилизовало американское общественное мнение в поддержку будущего государства Израиль и еврейского населения.

Эти статьи вызвали немалый резонанс. А через двадцать лет его убили. И кто убил? Араб из Палестины. К тому же через год после победоносной для Израиля Шестидневной войны. Потому многие увидели между двумя этими событиями – войной и убийством – четкую связь. Бумаг, подтверждающих ее, насколько мне известно, нет. А версия – есть.

— Понятно, что информация о Джоне Кеннеди, где фигурировал бы Израиль, в советское время вряд ли могла появиться в России…

— Таких текстов там и сейчас немного. Хотя в мире проведено немало серьезных исследований. Но они не сведены в единый корпус дополняющих друг друга материалов. Пока, насколько мне известно, такого обобщающего текста нет. А это очень интересная, важная и полезная работа. Она меня увлекает. И в случае интереса к ней издателей, я буду рад ее провести.

Джон Кеннеди: советская версия

— А почему вообще вы заинтересовались именно судьбой Джона Кеннеди?

— В раннем юношестве, во второй половине семидесятых, мне довелось прочесть несколько доступных в СССР текстов о Кеннеди. Среди них были и редкие. Они заметно повлияли на мою жизнь и мировоззрение. Вот с тех пор я и хотел написать о Джоне. И после моего Аксенова публикующее популярную серию ЖЗЛ издательство «Молодая гвардия» предложило мне на выбор писать о Мартине Лютере Кинге или о Джоне Кеннеди. Это была удача. Я выбрал Кеннеди. Но не сложилось.

— Почему?

— У редактора, который «вел» мой текст, были к нему свои – специфически «комсомольские» – требования. Ожидалось, что книга выйдет к пятидесятилетию со дня трагической смерти героя. Но созданная моим текстом атмосфера оказалась чужда бывалому комсомольцу. Он счел книгу антисоветской, требовал ее переписать и сильно сократить. Я вместо этого отнес ее в более крупное издательство – АСТ. Там она и вышла.

Я, конечно, использовал много англоязычных источников. Но, увы, в ходе работы мне не удалось побывать в Штатах. А там ведь собран богатейший архив, в Центре Кеннеди в Бостоне.

— На протяжении длительного времени образ Джона Кеннеди, в особенности, в бывшем СССР выглядел несколько слащаво, не так ли?

— Кеннеди в советском исполнении – образ уникальный. С одной стороны – это враг, без единого выстрела убравший советские ракеты с Кубы. С другой – кремово-карамельный душка. Это забавно, но, конечно, неверно. Он был трезвым, жестким реалистом. Но политиком нового типа. Политиком ядерной эпохи. Понимавший важность сохранения мира там, где это возможно.

Ряд сторон его жизни в СССР долго не обсуждали публично. В частности, личную жизнь Джона Кеннеди. А ведь она была богата и сложна. У него было много романов. Он любил женщин, а женщины любили его. В том числе и те, кого считали, к примеру, шпионками восточной Германии. Или агентами мафии.

— Более полувека прошло с момента его убийства. Можно сегодня предположить, на основании изученных вами материалов, что стоит за этим преступлением?

— Я не раз обсуждал эту тему с людьми, считающими себя экспертами. В том числе с известным политическим обозревателем Валентином Зориным, немало об этом писавшем и снимавшем. У всех свои версии. Среди них есть и версия об израильском следе.

— В самом деле?

— Да. Ее продвигала «Комсомольская правда». Лет пять назад там вышла статья, автор которой пытался обосновать столь странное предположение… Впрочем, жизнь Кеннеди намного интересней его смерти. И это – своего рода девиз моей книги.

Марк Котлярский, «Детали» К.В.
На фото: Давид Бен-Гурион, Рузвельт мл., Джон Кеннеди, Иерусалим, 1951. Оба фото: Ганс Коэн, GPO, государственная фотоколлекция.


тэги

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend