Новая программа: если нет безопасности, ешьте религию

В течение трех недель после своей позорной отставки министр по ничегонеделанию и пустоте сидела тише воды ниже травы. Но сейчас депутат кнессета Галит Дистель-Атбарьян вновь приподняла голову и начала распространять свои тексты.

Не то чтобы мы соскучились, но работа есть работа. Как известно, я давний почитатель этого депутата. Она пишет остро, необычайно чутко реагируя на запросы своего электората и демонстрируя незаурядное умение к нему прислушиваться. Май Голан – это несерьезно, Дистель опасна по-настоящему.

Ее выступление в кнессете на нынешней неделе никого не заинтересовало, но на самом деле оно имеет большое значение. Это попытка задать вектор развития «Ликуда» после крушения концепции отца нации и Мистера Безопасность, который одним своим голосом и стуком кулаком по столу наводил на врага страх.

Партия национальной безопасности разлетелась на куски в «черную субботу». На ее руинах сейчас пытаются построить партию традиционалистов. Если нет безопасности, ешьте религию.

Дистель выступала на пленарном заседании кнессета. Свою речь она опубликовала в социальной сети Х (бывший Twitter), сопроводив ее цветными субтитрами – так принято сегодня делать, чтобы видеоролик стал вирусным. Дистель хотела выразить свои восхищение и восторг поведением Маргалит Мегидиш, матери военнослужащей Ори Мегидиш, освобожденной из плена ХАМАСа армией и ШАБАКом. Это – традиционная семья. А может быть, религиозная. Мне это неважно. Какое мне дело?

כוח העל של מרגלית. pic.twitter.com/doIg8oChJU

— Galit Distel Atbaryan — גלית דיסטל אטבריאן (@GalitDistel) November 1, 2023

Пока девушка была в плену, ее родные исполнили некоторые религиозные ритуалы вроде отделения халы и внесения свитка Торы в ее комнату. Они также молились за ее благополучное возвращение. Как говорят «хардальники», здесь присутствуют и общий, и частный. Мегидиш представляет нас всех, она служила в армии от имени всего народа, и нет человека, который не был бы рад за нее и за ее семью. Это не связано со степенью религиозности девушки, ее мировоззрением и увлечениями. Как военнослужащая она принадлежит нам всем. Как личность она принадлежит только себе. Вера – это ее личное дело.

Но бывшая министр уже учуяла запах крови. Она обнаружила здесь историю, с помощью которой можно жалить представителей иных общественных слоев. Она без спроса решила использовать Мегидиш в качестве инструмента для формирования политического нарратива.

• Читайте также:
• Министерство окончательно закрыли: во время войны нужна разъяснительная работа, а не пропаганда
• Так строится «Иудейский джихад» в Израиле
• Была объявлена война. Всем, кто верит в свободу, в человека, который живет своей верой, в сосуществование

Выступление Дистель было отмечено присущим ей литературным талантом, пафосом и неподдельным волнением. Сначала она описала мать, совершающую обряд отделения халы, обращающейся в Всевышнему с просьбой о возвращении дочери и говорящей в конце: «Я люблю тебя».

Затем Дистель перешла к собственным выводам. «Я знаю, что многим людям это кажется примитивным, – сказала она. – Все здесь просто, ничего сложного, обряд «вуду мамбо-джамбо», совершаемый женщиной, которая не понимает, где она находится».

Правда заключается в том, что я этого как раз не знаю. Более того, меня это не волнует. Суть либерального государства заключается в том, что никто не имеет права оценивать действия другого человека, совершаемые в силу веры в того или иного бога, философа, в какую-то жизненную концепцию.

Можно отделять халу, можно зажигать свечи, можно читать псалмы. Это даже логично. Нам всем известна банальная истина: «В окопах не бывает атеистов». В трудную минуту каждый ведет себя в соответствии со своими обычаями или использует обычаи кого-то другого. Какое до этого дело депутату кнессета? О чем, собственно, ее речь?

А это попытка взбудоражить общество. Мол, существует лагерь, глубоко верящий в Бога, видящий Его на каждом шагу, в радости и в горе, в печали и в счастливом возвращении домой. И есть лагерь, презирающий и отторгающий все это. Он считает своих оппонентов примитивными бабуинами, обезьянами, обитателями джунглей, дикарями и дураками, бормочущими то, что они сами не понимают, глупо верящими в Бога, а не во всесилие ЦАХАЛа. У нас это не так. Для нас вы святые. Мы поклоняемся вам и той земле, где ступила ваша нога.

И Дистель продолжила: «Я – верующий человек, очень верующий. Я верю в божественное провидение, господин председатель кнессета, я верю, что все к лучшему, и я верю, что есть высшая математика в высших мирах, которые я не способна постичь. Но я верю в это, находясь в безопасности в своем доме, зажигая субботние свечи, а не тогда, когда, не дай бог, над кем-то из моих детей нависла смертельная опасность. Я хочу сказать Маргалит, этой праведной матери: ты – моя героиня, ты – мое божественное знамение, ты – пример для подражания, и дай мне Бог достичь такой степени духовности и освящения Его имени, как ты».

Иными словами, я – это ты. Я, Галит, как ты. Я не из тех, кто относится к тебе высокомерно и считает тебя примитивной. Я вижу в тебе святую праведницу. Правда, мне нечего предложить тебе, после того как мое правительство предстало перед миром во всей наготе, но я могу оказать тебе уважение и почет, признать в тебе личность.

Это не выборы по поводу экономики и безопасности. Это выборы духовного облика государства. Здесь нужно сделать выбор между теми, кто отделяет халу, и презирающими их атеистами.

Во время этой войны было много моментов, когда замирало сердце. От героизма и боевого духа, от взаимовыручки и готовности пожертвовать собой ради спасения других, от размаха волонтерской деятельности. Но литературное чутье привело Дистель к семье Мегидиш. Оно же могло привести ее в Нир-Оз или в Беэри, к героям Офкаима или Сдерота, к Исраэлю Зиву и Ноаму Тибону. Но выбор Дистель – не только духовный или интуитивный. Он прежде всего политический.

На политической карте Израиля все смешалось. Левые больше не левые, правые – не правые. Те, кто клялся, что только они смогут разобраться с ХАМАСом и обеспечить нашу безопасность – в отличие от левых прислужников суда в Гааге, оказались бумажными тиграми.

В нормальном государстве «Ликуд» уже был бы закрыт. Нетаниягу, Галант и прочие просили бы прощения у народа Израиля и до самой смерти бесплатно собирали помидоры на полях приграничных кибуцев. Но в Израиле не так. Дистель уже сейчас формулирует повестку дня следующих выборов. Они мечтают вернуться.

Неслучайно Нетаниягу в каждом своем выступлении начал цитировать Священное Писание. У его речей появилась новая структура: «ободрение народа», «международная поддержка» как следствие его деятельности, угрозы в адрес врага, бравада по поводу будущего и в заключение какая-нибудь цитата.

Одновременно с национальными чувствами нарастают и религиозные. Травма и шок подталкивают к объединению вокруг фундаментальных ценностей. Деятельность наших ультраортодоксальных друзей окрашивается исключительно в розовые тона.

В последние годы в Сети то и дело возникала странная кампания за то, чтобы Нетаниягу надел тфилин. Полтора года назад Инон Магаль опубликовал видеоролик с личной просьбой к царю: надеть тфилин. Нетаниягу отказался. Как известно, нет ни одной фотографии, на которой он надевал бы тфилин – по тактическим, политическим или религиозным соображениям.

Рискну сделать прогноз: скоро такая фотография появится. Потому что только это и осталось. Лагерь традиционалистов против их оппонентов. Политика раскола и ненависти продолжается, представая каждый раз в новом слащавом обличье.

Хаим Левинсон, «ХаАрец», Б.Е. Фото: Моти Мильрод √