Журналистка из Мелитополя: «Никто из нас не мог себе представить, что русские солдаты способны так себя вести»

Поздно вечером 25 марта похитители, связанные с новой российской властью в Мелитополе, освободили 75-летнего местного жителя Иосифа Зализецкого. Его похитили утром 23 марта. Как сообщает его дочь, Светлана Зализецкая, журналист и редактор портала регионального информационного агентства «Мелитополь», пожилого человека похитили, чтобы оказать на нее давление и склонить ее к сотрудничеству.


Все закончилось, когда Светлана опубликовала на странице в Facebook сообщение о том, что контроль над информационным ресурсом был передан третьей стороне. Только после этого похитители отпустили ее папу.

«Отца моего отпустили. Я должна была сделать заявление в обмен на отца. Но я не давала никаких обещаний сотрудничать с оккупантами», – подчеркнула Светлана в разговоре с «Деталями».

– Надеюсь, что ваш папа сейчас в безопасном месте…


– Увы, нет. Он вернулся домой и сказал, что не хочет никуда эвакуироваться. А ведь я заявление сделала в обмен на его эвакуацию. Я просто не знаю, как сказать маме с папой, насколько это все опасно, что их опять могут взять в плен. Пожилые люди, я не знаю, что делать. Я убеждаю их через людей. Прямой связи у нас нет. Телефоны у них отобрали, а с сегодняшнего утра (27 марта) в городе полностью пропали связь и интернет. Я сама стала заложником этой ужасной ситуации.

– При каких обстоятельствах был похищен ваш отец?

– Утром 23 марта мне сообщили, что в дом, где я прописана, и где живут мои родители, приехали вооруженные люди на белом автомобиле. Трое в военной форме, один в гражданском. Они устроили обыск. Что искали, непонятно. Прицепились к ксерокопии моей карты поляка. Это документ, который подтверждает наше отношение к Польше. Он дает некоторые преимущества для украинцев – безвизовое посещение Польши, возможность трудоустройства, право на социальные льготы, и так далее. Это не вид на жительство, но он дает возможность неограниченное время жить в Польше, у нас там и родственники есть.

Мой папа польский еврей, у него в документе записано – поляк. Вот и моя карта поляка их заинтересовала. Они расспрашивали родителей про меня, про мою дочь, которая сейчас находится в Харькове, прячется где-то там от российских бомбежек в подвалах. Затем эти вооруженные люди вывели папу во двор, посадили его в машину и увезли в неизвестном направлении. Мама осталась одна дома. Оказывается, они у нее из кошелька во время обыска еще забрали ее последние деньги. Там оставалось совсем немного на продукты, но и эти копейки забрали у простого пожилого человека.

В течение дня приезжали еще другие вооруженные люди. Если первые были в защитного цвета форме, то эти в черной – форме Росгвардии. Они в Мелитополе, в основном, занимаются разгоном митингов. И эти незваные гости провели дополнительный обыск во дворе. Что искали, неизвестно.

Примерно в 20:20 мне позвонили с неизвестного номера. Я решила, что это журналисты. «Светлана Иосифовна?». Потом услышала голос папы: «Света, Света…». Я спросила его, где он находится. Он ответил, что в каком-то подвале, но где именно, не уверен. Я спросила, за что его задержали. «Они мне не говорят». Тут я услышала, как кто-то с чеченским акцентом подсказал папе, что говорить: «Скажите ей, чтобы она была рядом». Я прямо ему ответила – нет, не буду рядом и не приеду. Попросила папу, чтобы терпел и не сдавался, а потом послала людей рядом с ними туда, куда посылают российский корабль.

На следующий день знакомые по моей просьбе обошли здания, где предположительно могли держать моего папу – здания бывшего военкомата, 6 отдела полиции по борьбе с экономическими преступлениями, комендатуры. И везде им отвечали – всех задержанных мы отпускаем, у нас никого нет. Полдня они искали, но не нашли.

– Действительно ли всех задержанных отпускают?

– Нет, конечно. Некоторых через несколько дней выпускают, но большая часть до сих пор неизвестно где. Это я сужу по публикациям и из опыта людей, которые ко мне обращаются. Бывает, что звонят, но не отпускают.

Вот и от папы целый день не было новостей. На следующее утро знакомые опять пошли искать его. Обошли все здания, где обосновались россияне, там есть подвалы. Мы решили, что раз подвалы, то он, наверное, там. Потом нам подсказали подойти в ИВС (изолятор временного содержания в отделении полиции) и спросить одного мелитопольца, бывшего полицейского, который у них служит. Он помочь, наверное, не смог бы, но хотя бы информацию мог дать.

Их встретил русский солдат, который сказал, что украинцев у них больше нет, только российские сотрудники. А где тогда могут содержать задержанного? «Я не знаю, я не местный». Круг замкнулся. Несколько часов спустя мне позвонили с незнакомого украинского номера, дали трубку папе. Он сразу затараторил заученной фразой, что его не бьют, нормально к нему относятся. «Папа, это ты?» «Да, Светочка, это я». Он сказал, что его кормили кашей, но лекарства не дают. Пару лет назад он перенес инсульт, и ему каждый день нужно принимать лекарства от давления. Я стала просить похитителей, чтобы они дали ему таблетки. Если уже они были у нас дома и все перерыли, пусть заодно возьмут лекарство и передадут ему!

Спросила, когда они его отпустят. «Когда вы перестанете писать гадости». Я ответила: «Я не пишу гадости». Слышу, как ему диктуют вопросы, чтобы он спросил, где я нахожусь. «Светочка, ты во Львове?» «Нет, я уже в Польше, – ответила я им. – Если хотите общаться, приезжайте в Польшу». Сказала ему, что люблю его, он ответил, что любит меня, и связь прервалась.

– Где ваша мама?

– 24 марта прошел обыск в квартире, где она была прописана, там вообще живут квартиранты, другие люди. Из этого я сделала вывод, что маму тоже ищут. Она находилась где-то в другом месте. Где именно, я сама не знаю, у меня не было прямой связи с ней – ее телефон отобрали, я не могу ей позвонить. Я узнала через людей, что она уже не там, где жила, но более-менее в безопасности.

– Почему ваши родители не уехали?

– Я очень просила их об этом, но они не выехали. Они не верили в зверства. Как все мы не верили, что Россия нападет на Украину. Что будет такая война. Мы и представить себе не могли, что русские солдаты будут издеваться над пожилыми людьми. Ведь мой папа перенес инсульт, а мама – инфаркт, у нее была остановка сердца! Они оба больные, оба на лекарствах. Никто не мог представить себе, что российские военные будут так себя вести. Они выдвигают требования, взяв моего 75-летнего папу в заложники!

– Почему они пришли именно к вам?

– Они пришли за мной, а дома нашли моих родителей. Дело в том, что все издания в городе уже закрыли: и МВ [«Мелитопольские ведомости»], и «Наш город» закрылись, мы последние остались. Теперь и нас хотят заткнуть. Был обыск в редакции, изъяли все компьютеры и принтеры. Но с началом войны все наши журналисты работают дистанционно. У нас широкая сеть проверенных информаторов, нам просто присылают всю свежую информацию, фотографии и видео, и мы это публикуем на сайте.

– Вы покинули город незадолго до того, как за вами пришли. Как так вышло?

– Накануне меня вывезли на предприятие, где работает новый мэр Галина Данильченко, со мной провели беседу, пытаясь склонить к сотрудничеству. Я отказалась. Следующей должна была стать беседа с комендантом, и я поняла, что скоро окажусь в камере, потому поскорее уехала. В итоге вместо меня задержали моего отца…

– Что вам говорили на беседе? 

– Мне рассказывали о большой карьере, которая меня ждет от Москвы до самых до окраин. Мне сказали, что я должна на них работать, сотрудничать с ними. А если я вдруг откажусь от сотрудничества, то мне даже могут предоставить «зеленый коридор» [дать возможность покинуть город, чего сейчас лишены его жители]. Ну, я же понимаю, что это все вранье, потому что они так всем рассказывают, а потом сажают.

– Вы, конечно, хорошо знакомы с Михаилом Кумоком, которого похитили вместе с женой и дочерью Татьяной, а потом освободили?

– С Михаилом мы знакомы много лет, с его дочерью меньше, потому что она больше свадебными платьями занималась, а журналистикой стала с началом войны. Михаил Кумок – руководитель медиа-холдинга МВ. За ним пришли [российские военные], потому что думали, что он владелец. Но холдинг принадлежит американскому фонду. Поэтому завладеть им не удалось.

– Но ведь в итоге холдинг все равно пришлось закрыть?

– После «беседы» с рашистами он дело закрыл. Там журналисты не успели уехать, все на месте были. Он их защищал.

война-в-Украине-российская-агрессия-израильтянка-похищена-в-мелитополе
Татьяна Кумок, израильтянка, проживающая в Мелитополе. Ее похитили вместе с родителями, затем освободили. Фото: facebook, из личного архива Татьяны Кумок.

– Население Мелитополя – чуть более 150 тысяч человек. Кто они, в основном, украинцы или русские?

– 95 процентов населения города русскоязычные. У нас никогда не было языкового притеснения. Только делопроизводство на украинском, и дети в школе учились на нем, но дома все всегда говорили по-русски. Более того, большинство наших местных политиков плохо знают украинский язык. Говорили на суржике, пытались выучить украинский, потому что по закону это государственный язык, но им было сложно, потому постоянно переходили на русский. В детстве я очень часто слышала суржик вокруг себя, а когда приехала в Мелитополь и заговорила на нем, меня спросили: «Вы что, из села?». После чего я пришла к выводу, что нужно говорить на русском. Вот и сейчас говорю на нем, и пишу в издании на русском языке.

– Вы давно живете в Мелитополе?

– С 1990 года, училась там до 1995-го, затем три года жила в другом городе, но в итоге вернулась и с тех пор в основном живу в Мелитополе.

– Когда война пришла в ваш город?

– Да практически в первый же день, 24 февраля. Пару дней были взрывы, разбомбили военный аэродром на окраине, пострадали жилые дома по соседству. А через пару дней город захватили.

– На улицах кое-где были незначительные бои. На соседней от нас улице машину разбило, были пострадавшие от боевых действий. Военные зачищали улицы. Парень шел. Может, в наушниках был и не слышал их окрик, а может, не захотел повиноваться. Они его застрелили. Были пострадавшие при бомбежках, и убитые, и раненые. Когда бомбили аэродром, некоторые бомбы разрывались в жилых кварталах, в квартирах окна и двери повылетали.

А потом в городе появились российские солдаты. Их техника постоянно ездит туда-сюда. Они разбили асфальт своими танками. А ведь наш город славился тем, что он чистый, красивый и с отремонтированными дорогами.

– Как себя ведут российские солдаты?

– Если их не провоцировать, то на улице не трогают. Но они грабят и отжимают бизнесы.

– То есть занимаются мародерством? В чем именно это выражается?

– В селах они ходят по дворам и отбирают кур и уток, всякую живность. У них деньги закончились, так они воровством добывают себе пропитание. А в городах заходят в АТБ [«АТБ-Маркет» – украинская сеть супермаркетов] и другие магазины, забирают продукты, не платят и выходят. Был такой случай – в АТБ в Акимовке зашли, загрузили полную тележку очень дорогого алкоголя, вывезли и не расплатились. Также заходят на некоторые частные предприятия и забирают машины.

На блокпостах российские военные отбирают у людей автомобили. Особенно те, которые на дизеле или с иностранными номерами. Ставят на них «зедки» [знак Z, который присутствует на российской боевой технике и превратился в символ российского вторжения на территорию Украины — прим. «Детали»] и потом ездят на них. Когда они перестают им быть нужны, ставят их на определенную площадку и говорят владельцам: «Можете забрать».

В снятом ролике в экспроприации автомобилей обвиняют бойцов теробороны, однако машины стоят на специально отведенной новыми властями парковке без объяснений, как именно они там оказались. Да и для чего теробороне рисовать на похищенных автомобилях букву Z:

– Некоторые российские военные пользуются моментом и отжимают предприятия. Состоятельных предпринимателей в городе похищают, чтобы выбить из них деньги. На улице Шмидта у нас был такой бизнес. Туда зашли чеченцы, выгнали всех сотрудников, включая директора, вывезли все машины и закрыли ворота. Но случаев, когда заходят к людям домой и отбирают ценные вещи, пока не было.

– Как в городе отнеслись к появлению российских солдат?

– Когда пришли оккупанты, в первый день больше тысячи людей вышли на улицу и говорили солдатам в лицо, что им здесь не рады.

– Как вы думаете, на какой прием они рассчитывали?

– Они явно не ожидали такой реакции со стороны жителей Мелитополя. Думали, что раз это русскоязычный город, то их тут будут встречать и приветствовать. Им было очень неприятно, когда в их сторону кричали: «Убирайтесь!» и просто матюками откровенно посылали. Несмотря на то, что солдаты вооружены и у них боевая техника, люди не боялись высказывать, что Мелитополь – это украинский город.

– С тех пор чуть ли не каждый день проходили митинги и шествия с украинскими флагами. Особенно когда похитили мэра города Ивана Федорова, это всех возмутило.

– Людей на улицах становилось все больше. Я подходила к русским солдатам и спрашивала их, когда они уйдут. Те отвечали: «Мы сами ждем приказа. Думаете, нам все это нравится?» Но в какой-то момент все изменилось. Митинги начали разгонять, людей стали бить прикладами, женщин приковывали, сажали участников протестов в автозаки. Обворовывали их – забирали деньги, телефоны, вывозили за город, до Акимовки [село в 30 километрах от Мелитополя] и только там отпускали. Мужчин отвозили еще дальше. В итоге им приходилось возвращаться домой пешком, а деньги и вещи им никто не возвращал.

– В СМИ были публикации о том, что некоторым активистам при похищении надевали на голову мешок.

– Да, было много таких случаев. Например, так похитили Ольгу Гайсумову. Ее отвезли и поместили в какое-то холодное помещение, возможно, в здании военкомата, скотчем прикрутили к стулу. Один раз в сутки разрешали сходить в туалет и сразу после этого давали выпить,  залпом, единственный за день стакан воды.

– Получается, и еду не давали?

– Давали по два, потом по четыре крекера, за день, вот и вся еда. Ее отпустили после того, как она подписала обязательство не организовывать митинги и не участвовать в них. А еще информационно сотрудничать с ними, участвовать в демилитаризации и денацификации Мелитополя, что бы это ни значило. Ей выдали спальный мешок и продержали еще два дня. Всего она провела там девять дней, потом ее с мешком на голове вывезли за город и оставили на обочине, она пешком добиралась до дома 25 километров.

После этого она смогла найти возможность покинуть город – сейчас военные никого не выпускают, но есть различные лазейки. Ольга через других людей передала, что больше не будет выходить на связь. Сказала, что никогда не была стукачом: «Меня заставили подписать документ о сотрудничестве, чтобы я стучала на других, но я не могу этого делать, поэтому предпочла уехать, чтобы никому не навредить».

– Есть в Мелитополе пророссийски настроенные люди?

– Есть, но таких мало. У нас в основном люди делятся на тех, кто не хочет оккупантов, и тех, кто боятся и молчат. Правда, появились еще «зеленые человечки», как когда-то в Крыму. Мы подозреваем , что это местные, они прячут лица под балаклавами.

– Сотрудничают с новыми властями?

– Коллаборантов очень мало, но они все-таки есть. Евгений Балицкий [экс-депутат Верховной Рады], депутат от «Оппозиционного блока» облсовета и Галина Данильченко, депутат от «Оппозиционного блока» горсовета, которая называет себя исполняющей обязанности мэра города Мелитополь. Они окружили себя несколькими прихлебателями, которые почувствовали власть. Составили списки, по ним задерживают людей — бизнесменов, силовиков, АТОшников.

– Как жители города относятся к этим людям?

— Негативно. Предателей никогда не любят, не уважают их. Данильченко – самозванка. С ними практически никто не сотрудничает.


Так как местные жители не готовы сотрудничать, для снятия пропагандистских роликов в город завозят на автобусах специальную массовку из других мест.

– Как функционирует город в условиях войны? Полиция, пожарные, врачи?

– В больницах лечат даже раненых русских солдат. Но в основном ничто не работает. Школы закрыты. Их хотят «перезапустить» с 1 апреля, чтобы дети занимались по российской учебной программе, по российским учебникам и по-русски.

Жизнь стала тяжелая. У людей наличных денег нет, пенсии не платят, банки и банкоматы закрыты. Даже если у кого и есть деньги на счету, их не снять, потому что военные не пускают инкассаторов. Люди выживают, как могут. Каждый день начинается с поиска продуктов подешевле.

На улицах видим чеченцев с гумпомощью из России, у них у всех на грузовиках фотография отца их президента, Ахмата Кадырова.

Чеченская пиар-акция по раздаче гуманитарной помощи жителям Мелитополя:

– Как обстоят дела с продуктами в городе? Всего хватает?

– Из сел люди везут продукты на продажу, но купить их невозможно, ни у кого нет наличных денег. Так что продавцы сидят и ждут, пока появится кто-то с наличкой.

– Желающие могут покинуть город? 

– Кругом блокпосты, и никого не выпускают. Но за 250 долларов вас могут вывезти окольными путями. Правда, нет никакой гарантии, что вы доедете. В пятницу в Мелитополь прибыл первый гуманитарный конвой, его организовал наш мэр Иван Федоров [13 тонн продуктов питания, две тонны детского питания, медикаменты]. Они сутки добирались, на 10 автобусах доставляли медикаменты и продукты. Буквально через полчаса появились солдаты с автоматами. Они окружили пожарную часть №9, где остановились автобусы с гумпомощью, и приказали прекратить разгрузку. Затем они отобрали груз, предназначенный для жителей города.

Из публикации мэра Мелитополя Ивана Федорова: «Самопровозглашенная глава оккупационной администрации Галина Данильченко издала личный приказ запретить выдавать гуманитарную помощь. Пожарная часть заблокирована оккупантами с оружием. Вывезти гуманитарную помощь для ее распространения нам не дают. Есть информация, что они планируют часть гуманитарной помощи похитить, чтобы ее реализовать за наличные деньги. Часть – накормить своих пророссийских поклонников и военнослужащих армии оккупанта».

– К счастью, медикаменты сразу удалось увезти, их не успели отнять. Их отправили в больницу, где лекарства уже закончились к тому времени. А вот с продуктами непонятно, что дальше будет.

Еще разрешили группе из примерно 500 жителей покинуть Мелитополь. 350 разместились в автобусах, остальные – на своих машинах колонной вместе с ними по гуманитарному коридору уехали в Запорожье.

– Много желающих уехать?

— Много. Невозможно жить без продуктов и денег. Даже если у вас есть деньги на карточке или банковском счету, ими никак нельзя воспользоваться. Еще и цены взлетели. Пачка соли до войны стоила 12 гривен, а сейчас 80! Дрожжи, 50-граммовая пачка, раньше ее цена была гривен 15, а теперь все 120. И так со всеми товарами. Здесь стало невозможно жить…

P.S.

Похищение Иосифа Зализецкого – уже, можно сказать, обыденная история. На территориях, перешедших под контроль российской армии, проводятся систематические задержания мэров городов, журналистов, предпринимателей, украинских силовиков и активистов. Ранее сообщалось о похищении мэра Мелитополя Ивана Федорова (позже его обменяли на российских военных), мэра города Славутич Киевской области Юрия Фомичева, мэра города Днепрорудное в Запорожской области Евгения Матвеева, мэра Скадовска (Херсонская область) Александра Яковлева и его заместителя Юрия Палюха, вице-мэра Энергодара (Запорожская область) Ивана Самойдюка. Нередко на место похищенных градоначальников назначаются новые, пророссийски настроенные чиновники.

«Иди и смотри»:

Роман Янушевский, «Детали». Фото: Facebook Светланы Зализецкой.⊥

Популярное

Холостой программист, житель центра Израиля выиграл 40 миллионов шекелей

После 20 розыгрышей без победителя в минувший вторник, 9 августа, в лотерее «Мифаль ха-паис», единственный...

Жителям обстреливаемого юга предлагают бесплатно отдохнуть за границей — и в Израиле

Израильская авиакомпания «Аркиа» 6 августа предложила жителям приграничных с Газой населенных пунктов...

МНЕНИЯ