Земля Обетованная – земля марихуанная

Офри Фриш – создатель и бессменный руководитель реабилитационного центра Кфар Изун в Хадере; здесь специализируются на лечении молодых людей, попавших в кризисную ситуацию, которая связана с употреблением наркотиков.

Фриш считает, что в настоящий момент бессмысленно оценивать решение правительства о легализации каннабиса, тем более, что весь мир движется в этом направлении.

– Весь мир, действительно, собирается легализовать марихуану?

– Нет, конечно. Во многих странах речь идет о применении канабиса в медицинских целях вкупе с запретом на его употребление как таковое. И, напротив, меньшинство выступает за легализацию потребления марихуаны с целью получения кайфа.

– А что говорит статистика?

– В США 4 штата в результате последних выборов одобрили легализацию, 36 штатов одобрили употребление каннабиса в медицинских целях и 27 штатов не признали криминализацию потребления в рекреационных целях. На сегодняшний день лишь в 15 странах мира марихуана легализована. В некоторых странах предлагают это делать поэтапно, чтобы не торопиться и внимательно изучить последствия снятия запретов, а затем уже двигаться дальше.

– Почему же Израиль так торопится?

– Отнюдь не по профессиональным соображениям, а руководствуясь политическими и экономическими соображениями. Предполагается, что это – рынок, на котором будут крутиться миллиарды. Обратите внимание, какие игроки там уже появились: бывшие премьер-министры, бывшие руководители ШАБАКа, «Моссада», полиции, ВВС. С политической точки зрения, это тоже понятно: если сегодня в возрастной группе от 20 до 40 лет количество тех, кто курит марихуану, составляет примерно 50 процентов, – есть те, кто «забивает косячок» эпизодически, по вечерам, есть те, кто это делает по выходным, а есть те, кто курит травку ежедневно, – то все они являют собой потенциальных избирателей, на которых можно и нужно ориентироваться. Легализация имеет смысл, поскольку вряд ли на полтора миллиона нормальных молодых людей заведут уголовное дело из-за одного «косяка».

– Полтора миллиона? Вы не преувеличиваете?

– Последний опрос Управления по борьбе с наркотиками, проведенный до его роспуска в 2016 году, охватывал около полутора миллионов молодых потребителей. Думаю, сегодня их намного больше.

– И какому количеству из них употребление марихуаны противопоказано во избежание вреда здоровью?

– Большинство экспертов склоняется к тому, что вред следует оценивать в районе 10 процентов от общего числа.

– Каковы же негативные последствия от употребления марихуаны для этих 10 процентов?

– Психотические припадки, панические атаки, паранойя, а с последующим привыканием к наркотикам – ослабление мотивации и стремления к жизни, а то и вспышка психического заболевания.

– То есть вы против легализации?

– Я считаю, что каннабис следует разрешить для медицинского употребления, снять запрет на марихуану и вместе с тем создать группу исследователей, которая занималась бы изучением последствий – в особенности, употребления каннабиса в молодежной среде, где это критичнее всего. А также проверить, что происходит в армии, учитывая, что солдаты покуривают на военных базах и даже непосредственно во время военных операций.

– В армии и сегодня употребляют наркотики?

– Безусловно, и я общался на эту тему с сотнями людей. В разговоре с глазу на глаз мне, в частности, удалось выяснить, что молодые командиры каким-то образом тоже в этом замешаны. Либо они сами, либо их друзья. Этим и осложняется проблема: как говорить с этими командирами, если они недалеко ушли от своих подчиненных?

– В ЦАХАЛе знают об этой проблеме?

– Да, и думают, что предпринять. Когда двадцать лет назад я основал Кфар Изун, то был в то время подполковником запаса и социальным работником, занимающимся наркоманами. Ко мне приходило множество запросов. И нередко повторялась одна и та же история: те, кто демобилизовывался после какой-либо войны или военной операции, сразу после службы улетал в Индию. Там у них нередко случались нервные срывы, психотические приступы, кто-то просто терял рассудок. Я как-то наткнулся в Индии на четырех израильтян из одного и того же армейского подразделения. Так вот, один из них решил, что его ищет ИГИЛ, разбил окно, а осколки разбросал на подушке. Когда ребята попытались ему объяснить, что он болен, он решил, что их тоже завербовали и попытался перерезать себе вены. Или парень, который был убежден, что вся индийская деревня – это палестинцы, которые опознали его как тайного агента, и если его поймают, то сразу убьют. Паранойя – вещь жуткая.

– Как долго длится такой приступ?

– Зависит от того, продолжает ли человек употреблять наркотики. Если, например, вы хотите дать ему какой-то препарат, он тотчас решит, что вы хотите его отравить. Войти в доверие к человеку, страдающему паранойей, практически невозможно. Кто только не побывал в Кфар-Изун: летчики, моряки, спецназовцы. И даже далекие от боевых частей штабисты.

Я пережил войну Судного дня, знаю, что такое посттравма, после демобилизации хочется погулять по миру и избавиться от ненужных мыслей. Я встречаю людей, которые совершают безумные поступки, и при этом говорят: «Если я уцелел на войне, все остальное – чепуха». Каждая военная операция или кампания сопровождается новой волной таких людей. По крайней мере, половина из тех, кто к нам обращается, во время службы в армии испытали сильное потрясение.

75 процентов из обитателей Кфар Изун – мужчины, но в последние несколько лет стало заметно больше женщин с посттравматическим синдромом, скорее всего, как результат увеличения количества женщин в боевых частях. Поскольку раньше этих людей отправляли на реабилитацию в закрытые психиатрические отделения, мы решили инициировать новаторский подход, направленный на то, чтобы помочь тем, кто нуждается в реабилитации как из-за употребления наркотиков, так и из-за различного рода психических расстройств.

В результате мы столкнулись с новым типом травматиков, который назвали «функционирующим нормативным пользователем». То есть речь идет о тех, кто не имеет никакого отношения к криминальному миру, дисфункциям или к торговле наркотикам, а курит травку или употребляет психоделические препараты.

– То есть вызывающие галлюцинации…

– И оказывающие мощное влияние на мозговую деятельность, усугубляющие и без того пошатнувшуюся психофизику. Если речь идет о сильном стрессе, тревоге, панических атаках – следует тотчас перестать принимать психоделические препараты. Как-то у нас появился молодой человек с серьезным посттравматическим синдромом, вызванным его участием в одной из недавних военных операций. Он прибыл в серьезном психотическом состоянии и выяснилось, что перед этим принял сразу три таблетки экстази.

Сторонники легализации каннабиса постоянно говорят о правоприменении и сопутствующих исследованиях. На фоне того, как реализовывался принцип правоприменения во время пандемии, есть ли какой-то шанс, что в этом вопросе государство может выступать в качестве регулирующего органа?

Сторонники легализации непременно вам скажут, что нет необходимости в государственном принуждении, важен лишь контроль над тем, чтобы каннабис не попадал к подросткам. Я же считаю, что необходимо было подготовиться заранее и разработать профилактические и пропагандистские программы. Я – безнадежный оптимист. Я вижу, какие мы смогли внести изменения в существующую регуляцию, имея в виду долгосрочную перспективу, и как это в результате сработало. Одна из самых главных проблем, которая связана с высокопоставленными лицами, принимающими решения, заключается в том, что эти решения должны исходить из долгосрочных планов, а у нас министры меняются как перчатки.

Ротем Штаркман, Рони Линдер, TheMarker. М.К. ˜