Monday 29.11.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: пресс-служба "Эгед"

    В Израиле можно сбить человека насмерть – и отделаться условным сроком

    Несколько дней назад, 8 ноября, из тюрьмы был освобожден Исраэль З. (фамилия хранится в редакции – прим. «Деталей»), отсидевший срок в четыре месяца вместо десяти, которые должен был отбывать согласно приговору. Этот человек – бывший водитель автобуса компании «Эгед» – 9 марта 2020 года в Ришон ле-Ционе сбил на пешеходном переходе насмерть 66-летнего Владимира Авива.


    «Мало того, что мы становимся свидетелями беспредела на дорогах, когда гибнут ни в чем не повинные люди, налицо такой же беспредел с законодательством и в судах, где, по сути, «отмазываются» люди, совершившие тяжелое преступление. За доказанное убийство человека могут приговорить к пожизненному заключению, за убийство на дороге можно отделаться условным сроком и даже не садиться в тюрьму», – сказала в беседе с «Деталями» Талия Авив, дочь погибшего, жительница Лода, арт-терапевт по профессии. После того, как убийца ее отца вышел на свободу, она написала пост в «Фейсбуке» по этому поводу – на русском языке и на иврите, – который вызвал колоссальное количество откликов. Люди стали делиться своими историями подобного рода, и стало понятно, что автор поста, говоря о своей боли, задела больную тему.

    «Нашу семью убили трижды, – писала Талия. – Первый раз, когда водитель, не сбавляя скорости, сбил отца, идущего по переходу. Второй раз – в суде, когда убийцу, не испытывающего, судя по всему, никакого особого раскаяния, приговорили всего к десяти месяцам тюрьмы. И третий раз тогда, когда его вдруг освободили, и он отсидел меньше пяти месяцев!»

    По ее словам, всего состоялось три судебных заседания: первое через год, когда Исраэль З. признал свою вину, затем второе, где обсуждалось его наказание, и, наконец, третье, на котором был вынесен окончательный приговор.


    – Итак, он получил десять месяцев тюрьмы…

    – В принципе, это, увы, стандартное наказание за убийство человека на дороге. Закон предусматривает наказание сроком до трех лет, но по факту, насколько мне известно, никогда не дают три года.

    – Известны подробности произошедшего, как все случилось, кроме того, что вашего отца сбил автобус?

    – Нет, мы не знаем до сих пор, потому что материалы следствия нам не предоставили. Наш адвокат, конечно же, затребовал материалы, но мы получили на руки только обвинительное заключение, которое ничего не проясняло. Из него не складывалась четкая картина преступления.

    – У вас есть своя версия?

    – Мы были на месте происшествия буквально на следующий день, там еще оставались следы крови на дороге. Как мне кажется, папа шел по пешеходному переходу, и от сильного удара отлетел метров на пять. То есть речь, скорее всего, идет о том, что водитель не только не притормозил перед переходом, но и мчался на полной скорости.


    – А может быть такое, что ваш отец поторопился переходить дорогу?

    – Зная отца, мы считаем, что он бы никогда это не сделал, не убедившись, что никакой угрозы нет. Он никогда не ходил на красный свет, всегда вел себя крайне осторожно, осмотрительно. Он не просто соблюдал правила дорожного движения, но и нас учил этому. Вплоть до того, что заставлял нас ждать на перекрестке даже тогда, когда дорога вообще казалось пустой, предупреждал нас, что в любом случае надо быть осторожным, мало ли, дескать, какие придурки садятся за руль. Как в воду глядел… Но дело даже не в этом. Папа практически уже перешел дорогу – это следует из обвинительного заключения. Вообще на этом переходе светофора нет, так что водитель был обязан притормозить перед переходом в любом случае, а он несся на полной скорости, даже не снизив ее, и – что самое страшное – не мог не видеть человека, идущего по переходу.

    – И что же, по-вашему, произошло?


    – Я могу только предполагать, конечно. При всех вариантах, – то ли водитель смотрел в этот момент на мобильный телефон, то ли его что-то в этот миг отвлекло или что-то еще, – но он на дорогу явно не смотрел.

    – Наверняка можно было бы опросить пассажиров или найти свидетелей?

    – Можно было бы, но нам объяснили это следующим образом. Поскольку водитель сбил человека на пешеходном переходе, то его вина установлена однозначно, на сто процентов, и ее нет необходимости доказывать. То есть, согласно закону, есть достаточно доказательств, чтобы его обвинить и вынести соответствующий приговор, и нет необходимости вдаваться в подробности. В результате водителю было предъявлено обвинение по четырем пунктам, и все эти обвинения были сразу судом утверждены, поскольку разногласий никаких не вызывали. Затем в период между судебными заседаниями защита насобирала различных справок, свидетельствующих, что обвиняемый впал в депрессию, страдает от посттравматического синдрома и многое другое, а кроме того, прошел специальное тестирование, которое показало, что он не представляет собой опасности для окружающих. Словом, все свелось к тому, что речь шла о трагической ошибке, не более того.

    – Вы считаете, это было больше, чем ошибка?

    – В активе этого водителя, невзирая на тридцатилетней стаж, оказалось двадцать семь серьезнейших нарушений. Но это стало известно только в последний момент – никакой информации до этого у нас не было, полиция нам ее не давала. Когда после случившегося мы пришли в полицию вместе с адвокатом, нам только и сообщили, что речь идет о мужчине лет пятидесяти или более того, нормальном человеке, который сожалеет о том, что произошло, и вообще ранее он не допускал никаких нарушений. И только на суде мы услышали от прокурора, что у него было двадцать семь нарушений, и, невзирая на это, он по-прежнему продолжал работать в «Эгеде» до тех пор, пока не сбил моего отца. В мае ему вынесли обвинительный приговор. В июне он начал отбывать срок, а на днях, как я уже говорила, его выпустили досрочно.

    – На каком основании ему скостили срок?

    – Мы не знаем. Но мне кажется, что это принятая практика. Его адвокат, к примеру, добивался того, чтобы он вообще отделался условным сроком.

    – Но помимо прочего, его должны были как минимум лишить водительских прав?

    – Одно из наших требований состояло в том, чтобы права отобрали в первую очередь. И его лишили прав водить автобус на десять лет. Наша семья надеется, что этот человек более никогда не сядет за руль автобуса. Хотя его так быстро выпустили из тюрьмы, что мы начинаем задумываться, а не вернут ли его так же быстро на работу, пересмотрев наказание. А обычных водительских прав его лишили сроком на три года.

    Можно предположить, что на суде обвиняемый говорил, что раскаялся…

    – Безусловно. Хотя за пять минут до того, когда этот человек стоял в коридоре со своим адвокатом и со своим раввином, которого он притащил для подтверждения того, какой он добропорядочный еврей и благочестивый прихожанин, они все дружно хохотали, словно речь шла о каком-то анекдотичном инциденте. А недалеко от них стояли мы. Каково нам было все это видеть? И каково нам сейчас вдруг узнавать, что убийцу моего отца выпустили раньше срока?

    – Может быть, проблема в слишком мягком отношении к тем водителям, по вине которых происходят ДТП?

    – Знаете, прокуратура первоначально предложила нам заключить досудебную сделку, но мы категорически отказались: о какой сделке может идти речь, если вина водителя очевидна? И я сказала адвокату, что надо требовать максимального наказания – то есть, три года тюрьмы. Но суд остановился на десяти месяцах, приняв во внимание доводы защиты.

    – Водитель все-таки понес какое-то наказание – а что «Эгед»?

    – У «Эгеда» есть страховая компания, которая занимается такого рода случаями, и она предложила нам 160 тысяч шекелей компенсации. Это, по сути, не компенсация – это плевок. Такое ощущение, что в страховой просто не понимают, что произошло, и что речь не идет о локальном случае – убийство моего папы разрушило нашу жизнь. Чтобы стало яснее, ситуация в семье такая: мой родной брат – инвалид, за которым ухаживали мои родители. Все мы до сих пор не можем придти в себя от случившегося, брат резко сдал за эти полтора года, для него это невыносимая потеря. Он не в состоянии продолжать жить. Папа не дожил до пенсионного возраста буквально несколько месяцев. Практически ничем не болел, был крепкий, здоровый мужчина, на котором, собственно, все держалось.

    – Талия, что же, по-вашему, надо делать, чтобы хоть как-то изменить ситуацию?

    – То, что происходит на дорогах – иначе чем катастрофой не назовешь. Об этом, прежде всего, должны задуматься министерство транспорта и кнессет. Помимо прочего, надо менять законы, ужесточать наказания виновных в авариях, особенно в авариях со смертельным исходом. То, что происходит сейчас со всем этим – это просто верх цинизма, реальное обесценивание человеческой жизни.

    Никто даже не задумывается над всей абсурдностью происходящего. Если вам не нравится ваш сосед, и если вы его убьете, и следствие докажет умысел, то вас приговорят к пожизненному заключению за преднамеренное убийство. Но если нечто подобное произойдет на дороге, то хороший адвокат может добиться даже условного наказания, и вам не придется сидеть в тюрьме. Посмотрите на статистику – огромное количество аварий со смертельным исходом, и оно продолжает расти, потому что нет системы наказаний, которая отбивала бы охоту от любых нарушений на дороге.

    Еще одна проблема – это ужас страховых компаний. За смерть моего отца, как пояснил нам адвокат, выплатят мизерную компенсацию в сорок тысяч шекелей на всю семью, потому что он был предпенсионного возраста. Логика такова: человек свое практически отработал, заработки у него были не очень высокие, тем более что мой папа в последнее время не работал, так как ухаживал за своим сыном. Ему пришлось уволиться, мама одна уже не справлялась. И так как он не работал, то получается, что его жизнь вообще ничего не стоит.

    – Чего вы хотели бы добиться?

    – Предать этот трагический инцидент огласке и найти людей, которые пострадали точно так же, как и мы. Чтобы можно было бы хоть как-то надавить на кнессет и поменять законы, поскольку так дальше продолжаться не может. Я сейчас состою в НКО, которая занимается семьями погибших. И есть там подгруппа из десяти человек, у кого родители погибли в авариях. Как минимум четыре случая идентичны нашему, просто один к одному. А в одном случае, как выяснилось, водитель автобуса не то что не сел в тюрьму – там даже суда не было. И знаете почему? Потому что женщина, которую он сбил, не умерла сразу на месте, как наш папа – она попала в больницу. И этот водитель, совершивший преступление, через два дня вновь крутил баранку автобуса, не получив даже административного наказания. Женщина через три месяца умерла, а он по-прежнему ездит как ни в чем не бывало. И таких историй – огромное количество.

    Марк Котлярский, «Детали», фото: пресс-служба «Эгед»˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend