Thursday 06.05.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    800903_Invalid_Olivier_Fitoussi

    Ящик Пандоры с инвалидами ЦАХАЛа: тюрьма вместо лечения

    Ю., 40 лет, разведен, находится в заключении около двух месяцев из-за нападения на свою бывшую жену. Он служил десантником во время второй интифады, его лучший друг был убит на его глазах, а он сам тяжело ранен выстрелом в голову. После этого он начал страдать от кошмаров и бессоницы, вследствие чего был демобилизован, но его не направили для диагностики или лечения.

    После ухода из армии Ю. начал употреблять наркотики, а потом оказался замешан в преступлениях. В какой-то момент он перестал принимать наркотики, нашел работу и даже пошел учиться, но его психологические проблемы не исчезли. Он угрожал домовладельцу, устраивал скандалы бывшей жене и в итоге снова попал в тюрьму.

    Специалисты, указывают, что существует значительное число бывших бойцов ЦАХАЛа, страдающих от невыявленного синдрома посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). В результате они связываются с криминалом, наркотиками, а в некоторых случаях оказываются на улице.

    Некоторые даже не подозревают, что страдают ПТСР до тех пор, пока их не отправят на экспертизу в ходе уголовного процесса.

    По словам Гили Тамир, консультанта по реабилитации, Ю. ранее пытался получить признание своего заболевания в министерстве обороны, но не пробился через бюрократические препоны. «Государство действует путем отрицания и игнорирования, поэтому человек, который страдает от травмирующего события, произошедшего во время службы государству, содержится в тюрьме», – сказала его адвокат Мири Фридман.

    М., 30 лет, оказался в тюрьме около трех лет назад после того, как был задержан пьяным за рулем. Он пристрастился к алкоголю после службы в армии во время второй ливанской войны. По словам его родственников, по ночам он просыпался с криками «Командир, командир – здесь бомба!». Впервые диагноз М. был поставлен только после ареста. Йотам Даган, клинический психолог, ранее сам служивший командиром в спецназе, определил, что М. страдает посттравматическим стрессовым расстройством тяжелой степени, и его состояние значительно ухудшилось за последние годы.

    Даган, специализирующийся на посттравматических ситуациях, говорит, что системе правосудия сложно понять связь между ПТСР и правонарушениями. «По-прежнему не хватает понимания важности этого вопроса. Даже если судьи верят подсудимым и понимают ситуацию, они все равно не знают, что с этим делать», – отмечает он.

    Даган упоминает термин «моральная травма», которая развивается на фоне отсутствия лечения и вызывает негативное поведение: «Вы – солдат, защищавший родину, вы получили травму, но не получаете лечения и чувствуете себя преданным. Это чувство приводит к тому, что человек обращает свой гнев против самой системы реабилитации».

    Доктор Хагит Ларнау, заместитель начальника Управления общественной адвокатуры, отмечает: «Обычно правонарушения, совершенные лицами с ПТСР, не являются тяжелыми, и правильнее всего отменить уголовную процедуру в их отношении».

    44-летнего Миху Сибенлиста обвинили в 2015 году в выращивании каннабиса и незаконном хранении оружия. Он служил в Ливане и во время отпуска оказался на месте теракта, где помогал эвакуировать пострадавших. После увольнения из армии он работал инструктором по стрельбе в разных уголках мира. «Я пошел на эту работу, потому что там я чувствовал себя на своем месте, как в зонах боевых действий, где жизнь не многого стоит», – говорит он. По его словам, есть множество людей, которые не приходят в министерство обороны или минздрав, «потому что они ищут какой-то уголок, чтобы укрыться в нем от всех».

    На прошлой неделе, накануне Дня поминовения павших солдат и жертв террора и на следующий день после того, как ветеран-инвалид ЦАХАЛа Ицик Саидиан поджег себя перед Управлением реабилитации министерства обороны, Х., бывший боец элитного подразделения, попытался дозвониться до местного отделения Управления реабилитации, но часами никто не отвечал на звонок. Когда ему ответили, Х. заявил, что намерен покончить с собой, но в конечном итоге тоже оказался за решеткой.

    «Большинство ситуаций с жертвами невыявленного синдрома посттравматического расстройства перерастают в преступления, и без уголовного процесса они никого не заинтересовали бы», – говорит Гили Тамир. По ее словам, у людей, попавших в тяжелые обстоятельства из-за отсутствия диагноза ПТСР, нет никакой возможности преодолеть бюрократические рогатки.

    Доктор Тамир объясняет, что служба проверки обычно приписывает военным инвалидам наркозависимость, и этот диагноз не всегда оправдан: «Можно отметить их зависимость, хотя единственное, что они принимают – это марихуану, чтобы избежать кошмаров. Признание их жертвами с посттравматическим заболеванием имеет значение не только из-за пособия, но и как подтверждение тяжелого опыта, который они пережили».

    Йотам Даган добавил, что история Ицика Саидиана открыла ящик Пандоры. Он предупреждает: «Вскоре мы увидим все больше и больше инвалидов ЦАХАЛа, сидящих на углах улиц в военной форме, потому что до сего дня они это скрывали».

    Бар Пелег, «ХаАрец». В.П. Фото: Оливье Фитусси˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend