Яффа Иссахар: «Моя дочь все время повторяет, что ничего не искала в России!»

«Моя дочь – не преступница. Я повторяла это уже много раз, и готова повторять еще и еще. Единственное, чего ей хочется больше всего – вернуться в Израиль и забыть все происходящее, как страшный сон», — сказала «Деталям» Яффа Иссахар, мать Наамы Иссахар, которую Химскинский горсуд приговорил к 7,5 годам тюремного заключения.

На протяжении всего процесса Яффа находится в Москве. Она написала открытое письмо президенту РФ Владимиру Путину, подчеркнув, что процесс над Наамой во многом напоминает процесс по делу Дрейфуса.

А о том, что приговор был вынесен в священный для евреев Судный день — то ли так совпало, то ли специально подгадали — президент Российского еврейского конгресса Юрий Каннер написал следующее:

«В годы Холокоста нацисты как раз хорошо знали еврейский календарь. И приурочивали самые массовые расстрелы к еврейским религиозным праздникам – для пущего глумления. У большинства погибших в Холокосте на территории СССР дата смерти приходится на них. Расстрел в Бабьем Яру был проведен как раз в Йом Кипур, и это не было случайностью. Я ничего не берусь утверждать. Я лишь знаю, что отличительным признаком антисемитизма является не просто ненависть к евреям, а стремление к глумлению над ними. У меня не утверждение, а вопрос к экспертному сообществу: не является ли признаком такого глумления на антисемитской почве и непомерно суровый – даже для российского суда – приговор,  вынесенный в Йом Кипур?»

На вопрос об условиях содержания ее дочери Яффа горько вздыхает:

— Какие у нее могут быть условия? Суровые, как у закоренелой преступницы. Она не имеет никаких прав, как и любой российский заключенный. Она не может звонить хотя бы раз в неделю, не может получать писем. Ей самой писать разрешено только на русском, которого она, конечно, не знает — а надзиратели не знают английского. Хорошо, что иногда ей удается читать, я передаю ей книги, потому что откуда в тюремной библиотеке книги на английском?!

В течение четырех месяцев она находилась в камере предварительного заключения, а потом ее перевезли куда-то под Москву, примерно в полутора часах езды от российской столицы. К ней не пускают раввина, не дают возможности питаться кошерной пищей, хотя она соблюдает кашрут.

— Как она себя чувствует?

— Ужасно. Она чувствует себя преступницей, но это не так! Моя дочь – не преступница. Она все время повторяет, что ничего не искала в этой России, она всего лишь летела домой транзитом через Москву.

— Как ей удается сохранять душевное спокойствие?

— Она прибегает к медитации, чтобы хоть как-то расслабиться, ведь она – учитель йоги. Но это не получается, потому что с ней в камере сидят четыре женщины, и камера довольно невелика. Как я уже говорила, она читает, пишет дневник в тюрьме, но, конечно, ее угнетает то, что она одна. Сокамерницы не знают английского, нет кого-то, кого она могла бы просто обнять, прижаться по-человечески, рассказать, что у нее душе. Наверное, это самое тяжелое испытание — испытание одиночеством, когда вокруг тебя — вакуум. Женщины, которые сидят вместе с Наамой – торговки наркотиками, за которыми числится не одно преступление.

— Расскажите немного о своей дочери…

— Она – умная и добрая девочка, ласковая и отзывчивая, всегда готовая прийти на помощь. В последнее время жила в Тель-Авиве, преподавала йогу, работала в ресторане. Она родилась в Америке, но захотела жить в Израиле. Закончила здесь школу, отслужила два года в армии, очень любит путешествовать по миру, любит музыку, танцы, занимается спортом. Она – жизнелюбивый человек, оптимист. Говорит, что после возвращения в Израиль хочет получить высшее образование.

— Как вы сами справляетесь в чужой стране, кто вам помогает, кто поддерживает?

— Это, конечно, непростой вопрос. Как я могу справляться, если вообще не понимаю, что это за страна, по каким законам она живет, что здесь за люди? Русского языка я не знаю. Я тоже, как и Наама, одна. Я – мать-одиночка, у меня есть еще одна дочь, которая живет в Калифорнии. Она приехала в Москву, некоторое время провела со мной, затем вернулась. Я — как слепой, которому нужен поводырь, понимаете?! Чтобы ехать к дочке, мне нужно брать такси и брать с собой переводчика. В суде переводчика дают с трудом. Чтобы что-то выяснить, мне нужен, опять-таки, переводчик. Слава Богу, мне помогают немного ребята из ХАБАДа, я не знаю, что делала бы без них.

— После того, как вы написали открытое письмо Путину, были какие-то отклики?

— Сам Путин пока не ответил, но откликов был очень много, я получила огромную поддержку. Кроме того, как вы, наверно, знаете, к Путину обратился с просьбой помиловать Нааму и наш президент Реувен Ривлин. Я, конечно, благодарна ему, и очень прошу Путина освободить Нааму. Она достаточно настрадалась, и должна вернуться домой.

Марк Котлярский, «Детали». Фотография из личного архива, предоставлена Яффой Иссахар

На фото: Наама и Яффа Иссахар