«Я думала, что после убийства моей матери все изменится. Но все осталось по-прежнему»

«Убийство моей матери было настолько из ряда вон выходящим, что я думала: невозможно пустить ситуацию на самотек, нельзя относиться к ней равнодушно. Оказалось, что можно», – говорит Нофар Аслан-Карраро, дочь медсестры Товы Карраро, которую убил пациент в больнице Вольфсон.


За пять лет, прошедших после этого убийства, Нофар много раз доводилось слышать о всевозможных случаях насилия по отношению к медицинским работникам. Но большинство рекомендаций комиссии, созданной по следам убийства ее матери, все еще остаются невыполненными.

Однако, как утверждает Нофар, ее охватила ярость, когда она увидела опубликованный на странице минздрава в «Фейсбуке» комментарий новости об очередном проявление насилия к врачу, на этот раз в Беэр-Якове [как сообщали ранее «Детали», житель города пришел в местную поликлинику больничной кассы и ударил кухонным молотком женщину-врача по голове]. После этого случая в системе здравоохранения была объявлена всеобщая забастовка. В упомянутой публикации сказано, что насилия над медицинским персоналом стало больше в период пандемии коронавируса – другими словами, можно предположить, что до пандемии проблема была менее острой? По словам Аслан-Карраро, такая формулировка лишь  позволяет министерству здравоохранения скрывать свое многолетнее бездействие.

«То, что там написано, не соответствует действительности, – утверждает она. – О насилии против врачей и необходимости его обуздать говорили еще до убийства моей матери. Однако на практике ничего не делается. Да, конечно, удобно представить, будто речь идет о новой тенденции, обеляя тот факт, что правительство прекрасно осознает существование проблемы, и также знает, как ее устранить, но при этом ничего не делает».

«Что должно произойти, чтобы мы поняли: так жить нельзя?»

Нофар входила в состав общественной комиссии, возглавляемой профессором Шломо Мор-Йосефом. Эта комиссия была создана после убийства Товы Карраро, ей было поручено разработать меры по искоренению насилия в системе здравоохранения.

В частности, комиссия рекомендовала разместить круглосуточные полицейские посты во всех приемных покоях и медицинских учреждениях, связанных с массовым притоком посетителей; усилить охрану в центрах психического здоровья; в ускоренном режиме рассматривать уголовные дела, открытые по фактам насилия по отношению к медперсоналу, а также ужесточить наказание за подобного рода преступления.

Большинство рекомендаций комиссии реализовано не было. Постановление правительства от 2017 года, которое предполагало разместить полицейские посты в 15 больницах, на практике распространилось лишь на 10 больниц. На прошлой неделе правительство приняло очередное постановление о размещении полицейских во всех 27 больницах общего профиля – но, вопреки рекомендациям комиссии, стражи порядка не будут находиться там круглосуточно и все дни недели.

Центры психического здоровья до сих пор нуждаются в охранниках. И, несмотря на большое число актов насилия, лишь немногие правонарушители привлекаются к ответственности.

«Любопытно, что же такого должно произойти, чтобы мы поняли: так дальше жить нельзя? – восклицает Аслан Карраро. – Работая в комиссии, я познакомилась со многими умными людьми, которые руководствовались исключительно добрыми намерениями. И я надеялась на столь необходимые перемены. Увы, в нашей стране, как выяснилось, добрые намерения очень легко рассеиваются как дым».

Аслан-Карраро весьма скептически относится к заявлениям министра здравоохранения Ницана Горовица о том, что в больницах будут дежурить полицейские: «Это должно было случиться 5 лет назад. Все эти годы нас так щедро кормили обещаниями, что я поверю в очередное обещание только тогда, когда увижу, что оно на самом деле воплощается на местах. Но пока на практике ничего не происходит – ни на уровне предупреждения, ни на уровне наказания».

«Сотрудники не защищены системой»

Нападения на медперсонал, которые только участились после гибели ее матери, по мнению Нофар, лишний раз подтверждают, что реальность нисколько не изменилась: «Конечно, невозможно полностью избавиться от проблемы, но должен существовать некий фактор сдерживания. Это не кара с небес, с которой надо смириться. Но даже то, чего можно избежать, не предотвращается! Нет никаких сомнений, что, если ситуация кардинально не изменится, вновь случится убийство. Вопрос только в том, когда это произойдет».

Обращения, которые Нофар получает лично, лишь иллюстрируют беспомощность медперсонала и самой системы здправоохранения: «Недавно мне позвонила дочь одной из медсестер, работающей в поликлинике. Эта медсестра боится туда идти, чтобы не столкнуться с пациентом, постоянно ей угрожающим. Администрация посоветовала медсестре обратиться в полицию. Понимаете, система не защищает своих сотрудников! А жалобу от своего имени женщина подать боится, поскольку думает, что полиция ничего не сделает. Из-за этого ее дочь позвонила мне. Но я-то знаю, что подозрения этой медсестры верны – полиция ничего не предпримет! Максимум, что могут – судебный запрет, гласящий, что угрожающий ей человек не имеет права к ней приближаться на определенное расстояние. Да и то этот запрет применяют далеко не всегда».

В случае с Товой Карраро никаких жалоб в полицию на пациента, который сначала угрожал ей, а потом убил, не поступало. Однако Нофар с трудом верит, что жалоба могла что-то действительно изменить:

«После случившегося меня и моего отца вызвали в полицию для дачи показаний, и следователь сказал нам: «Жаль все-таки, что она не написала заявление». И что дала бы эта жалоба? Убийцей оказался пожилой человек, 77 лет, ранее не судимый. Ну, вызвали бы его на допрос – как бы это помогло? Если бы что-то изменилось после трагедии, я могла бы сказать, что, по крайне мере, хотя бы следующего тяжелого преступления удалось избежать».

По признанию Нофар, боль от потери только усугубляется, когда она понимает, что все осталось по-прежнему.

«Моя мама была самым счастливым человеком из всех, кого я когда-либо встречала. У нее была широкая, открытая улыбка, она умела радоваться мелочам, была компанейским человеком, любила семью. Природа наделила ее душевной и сердечной щедростью. Недавно был день ее рождения. Мне горько, что я не могу сказать, будто что-то изменилось после ее гибели… Эта проблема не может решиться сама собой. Люди решились на забастовку – ну, и? Размещение полицейских в приемных покоях – лишь временное решение, и не может рассматриваться само по себе как полноценная мера, направленная на предотвращение насилия.

Необходим постоянный мониторинг всех случаев насилия против медперсонала. В 2017 году полиция не смогла передать нам точную информацию о количестве жалоб, потому что заявления от медиков на насилие не выделялись в особую категорию. Также необходимо ужесточить наказания за нападения, чтобы усилить фактор сдерживания.

Каждый работодатель несет ответственность за обеспечение безопасности своих сотрудников. Эта базовая, основополагающая ответственность здесь сведена на нет. И то, что мы, граждане Израиля, готовы мириться с происходящим – постыдно и позорно».

Дафна Айзенброх, «ХаДавар ХаОвдим бЭрец Исраэль» М.К. Фото: Моти Мильрод⊥

Читайте также: Избитая медсестра – о буйных пациентах