Секс, взятки и карты в Варшавском гетто

В своем новом исследовании профессор истории Хави Дрейфус ставит под вопрос некоторые мифы и говорит о героизме рядовых евреев в гетто перед лицом варварства нацистов. Исследуя историю Варшавского гетто, профессор Дрейфус столкнулась с серьезной дилеммой: насколько глубоко надлежит погружаться в описания злодеяний?

«Как передать ужас происходившего в гетто так, чтобы читатели не захлопнули книгу, спрашивала я себя» — говорит Дрейфус.

В конечном счете в опубликованной на иврите книге о Варшавском гетто она не опускает детали, но не приводит ряд картин — таких, например, как сцены изнасилования немцами еврейских женщин. «Я пришла к заключению, что рассказать даже часть того, что мы знаем – превыше наших сил», — говорит она.

Неверно полагать, что 75 лет спустя после восстания в Варшавском гетто об этом важнейшем событии новейшей еврейской истории уже все написано. В дневниках и мемуарах на польском, идише, немецком и иврите Дрейфус обнаружила истории, которые еще предстоит рассказать, и посвятила этим исследованиям несколько лет.

«Я чувствовала, что есть огромная разница между описаниями повседневной жизни в Варшавском гетто, составленными в реальном времени, то есть в дни Катастрофы, и привычной нам историей, которая посвящена исключительно депортации евреев или восстанию», — сказала она.

Это – истории десятков тысяч евреев, которые жили и умирали в гетто в период между «большой депортацией» в июле 1942 года и восстанием в апреле 1943-го. Они не принадлежали к подпольным организациям, но в определенном смысле тоже принимали участие в восстании.

«Изучение документов того времени подводит к мысли, что нельзя говорить о восстании, описывая только бойцов, – говорит Дрейфус. – Необходимо включить в исследование множество людей, которые противодействовали немцам, как могли, и решили спрятаться в бункерах».

Согласно Дрейфус, сила восстания заключалась не только в том, что в руках у подпольщиков было оружие. Она была и в том, что некоторые жители гетто не явились на депортацию. Из многочисленных источников, бывших в распоряжении Дрейфус, ясно следует, что евреи Варшавского гетто не были однородной группой.

Ее исследование демонстрирует куда более жестокую реальность, чем та, что знакома нам по государственным церемониям. «Полная дезинтеграция общества», — повторяет она вслед за пережившим Катастрофу историком Исраэлем Гутманом.

«Слишком долго мы рассказывали историю Катастрофы, сопровождая ее множеством восклицательных знаков и утешительными посылами типа «жертвам Катастрофы удалось противостоять суровой реальности». Но это не так, – говорит профессор Дрейфус. – Катастрофа – ужасная история ужасного поражения и ужасных потерь. Потерь личных, национальных, общечеловеческих».

Расточительство богачей

Из книги Дрейфус следует, что слова «братство», «общая судьба», «взаимопомощь» не слишком подходят для точного описания повседневной жизни в гетто. Она описывает богатых евреев, которые наслаждались жизнью, ходили в кафе, играли в карты, напивались допьяна, в то время как на улице люди умирали от голода.

«Я брожу по улицам и мне стыдно видеть эту патологическую роскошь, – цитирует она педагога Авраама Левина. – Кажется, будто эти люди надели поверх саванов шелковые наряды».

В книге приводятся случаи грабежа и убийства евреев евреями, и случаи, когда евреи прятали друг от друга еду. Дрейфус пишет о сексуальной распущенности, о коррупции, о взятках, которые давали евреям, занимавшим в гетто официальные должности, чтобы не попасть в депортационные списки.

Дрейфус не замалчивает и случаи сотрудничества с немцами. «Ясно, что в человеческом сообществе, оказавшемся в такой экстремальной ситуации, подобные вещи случаются», — говорит она.

О еврейской полиции, помогавшей немцам ловить евреев и отправлять их в Треблинку, она пишет: «Неудивительно, что в гетто их считали предателями и убийцами». Подпольщики, в свою очередь, охотились за членами еврейской полиции, «чтобы очистить еврейское общество от коллаборационистов прежде, чем вступать в борьбу с немцами», отмечает она.

Однако Дрейфус проводит четкую границу между евреями-коллаборационистами и поляками, которые сотрудничали с немцами. «Сотрудничество евреев с немцами оставалось абсолютно маргинальным явлением, тогда как в польском обществе оно было преобладающей нормой», — говорит она.

Дрейфус обращает свой пристальный взгляд историка не только на жизнь гетто в целом, но и на его окруженных ореолом героев. «Я не ставила своей целью разрушение мифов, но освящать их тоже не собиралась. Мне было важно описать события такими, какими их показывают исторические источники. Надеюсь, я сделала это с уважением, которого эти героические персонажи заслужили – но ведь, в конце концов, они были людьми», — говорит она.

Корчак, Анилевич и другие

Так, например, профессор Дрейфус говорит, что известное описание сцены, когда воспитатель чуть ли не строем ведет детей из приюта на площадь, откуда их отправят на смерть, просто нереально, и цитирует Марека Рудницкого, который был свидетелем последнего марша Корчака и его воспитанников: «Всеобщая апатия… Никаких жестов, пения, гордо поднятых голов… Ужасная тишина. Сгорбившийся Корчак еле волочил ноги, что-то бормоча про себя… Какие там философские размышления».

Дрейфус добавляет, что в тот же день были депортированы тысячи других детей, которых до самого конца сопровождали воспитатели, чьи имена в большинстве остались неизвестными.

Дрейфус ставит под сомнение еще один миф – будто Корчак, отказавшись бросить детей, отклонил предложение спасти свою жизнь. «В столь жестокой обстановке это маловероятно», — полагает она.

Сказано новое и о Мордехае Анилевиче; хотя обычно он считается вожаком восстания, фактически он был одним из группы лидеров, утверждает Дрейфус. Она также оспаривает историю, известную каждому израильскому школьнику: Анилевич покончил с собой, чтобы не попасть в плен. Согласно ее источникам, Анилевич до конца верил, что у бойцов есть надежда остаться в живых, и не призывал своих товарищей совершить самоубийство. «Все это, конечно, не умаляет его героизма, – подчеркивает Дрейфус. – Но не менее важно говорить о соратниках Анилевича, чьи имена менее известны». В своем исследовании она приводит подробные описания Еврейского военного союза подпольного движения «Бейтар», которое возглавлял Павел Френкель.

Френкель, который в отличие от своих старших товарищей по оружию остался в живых, не превратился в культовую фигуру, подобно Анилевичу. В последние годы, благодаря усилиям бывшего министра обороны Моше Аренса, он снова оказался в центре внимания. По мнению Аренса, имя Френкеля, принадлежавшего к правому лагерю, было удалено из учебников истории по политическим причинам.

Исследования, проведенные Дрейфус, уже вышли за пределы академического мира. Иерусалимский научно-мемориальный центр Катастрофы «Яд Вашем» обновляет свои экспозиции, посвященные восстанию в Варшавском гетто.

«Задача этих изменений музейной экспозиции – дать более точное представление о роли Павла Френкеля в восстании, и о том, что оно носило более масовый характер и пользовалось поддержкой со стороны обитателей гетто – в соответствии с тем, как эти события освещены в исследовании Дрейфус», — сообщили источник в «Яд Вашем».

Офер Адерет, «ХаАрец», М.Р.

На фото: депортация варшавского гетто. Фото: Wikipedia public domain


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend