Выбор для генерала: сытый покой – или политическая борьба

Генерал-лейтенант в отставке Бени Ганц управляет своей политической кампанией — хотя ее как будто и нет — из студии, которую он арендовал в старом порту Яффо. Размером, да и расположением – близ моря и рыбацких прилавков, на нижнем этаже каменной постройки – она подошла бы для небольшой галереи или магазинчика, торгующего украшениями.

Биньямин Нетаниягу, Нафтали Беннет и Ави Габай могут только мечтать о таком оазисе. Высокий потолок, посреди комнаты стоит софа, рядом столик, на который брошены альбомы по искусству. Маленькая кухня с хорошей кофе-машиной. Рабочий стол. На нем лежат рекламные материалы, с его лозунгами и рассказами о его общественном вкладе.

Ганц занят волонтерской деятельностью во множестве НКО, и получает деньги от множества компаний – не особо тратя на это время. Покупает картины начинающих художников, путешествует в дальних странах, и может перекусить в бухарском ресторанчике в районе Шапиро, в Южном Тель-Авиве, близ старой автобусной станции. Единственное, что может испортить впечатление от этого – опасение, что это все может преждевременно отразиться на его политическом имидже, когда придет время «сделать прыжок».

Ему тоже «приходится» работать в нескольких местах

Бени Ганц – председатель старт-апа «Пятое измерение», который занимается Big Data и развивает технологии автоматического прогнозирования в реальном времени. Потому Ганц часть времени проводит в своем рабочем офисе, в одной из башен Азриэли. Один день в неделю.

«Пятое измерение» работает и на гражданском рынке, и для правительств. В числе инвесторов – несколько американских венчурных фондов, центральный из них — Фонд Блумберга, некоторые основатели которого известны в качестве сторонников Дональда Трампа. Другой фонд — Columbus Nova – связан с деловой активностью Эхуда Барака, и подконтролен группе «Ренова», которая основана Виктором Вексельбергом — одним из приближенных Владимира Путина. Около трех месяцев назад имя Вексельберга было включено в опубликованный Государственным департаментом США санкционный список российских граждан. 8 мая этого года «Нью Йорк Таймс» сообщила, что фонд Columbus Nova в течении 2017 года перевел не менее 500.000 долларов США на счет личного адвоката Трампа, Майкла Коэна. Платежи, конечно, были легальными – но эти связи все равно интригуют, заинтересовался ими и спецпрокурор Роберт Мюллер.

Ганц затрудняется поверить в то, что Нетаниягу замешан в коррупционных схемах, в которых его подозревают. Желает ему выйти чистым из этих процессов. Не произносит ни слова критики в его адрес за «чистоту рук». Гедонизма и королевского стиля правления тоже не касается, даже косвенно, даже легко. Только однажды он высказался публично о вульгаризации политической системы – в интервью, которое он дал телепрограмме «Машпиим» («Влиятельные»): «Нельзя быть членом Кнессета и вести себя там, как «арс» — сказал он.

Кому-то его отказ от политической критики покажется трусостью, но он не хочет позиционировать себя слишком однозначно, пока не сделает тот самый прыжок в этот бассейн с бурлящей водой.

Намерен ли он присоединиться к Габаю? К Лапиду? Или создать собственную политическую партию, с новыми лицами? Или вовсе ничего? Его медийная известность в сочетании с практически нулевым политическим наполнением, не дает ответа на этот вопрос. Уже высказывались предположения, что Ганц может присоединиться к Ликуду. Когда его спросили об этом, он ответил: все возможности открыты, он проверяет их, но еще не решил. Но такая вероятность выглядит все же весьма сомнительной. Около года назад в интервью Walla-TV Ганц признал: нутром чую, что политика не для меня, но не могу выбросить мысли о ней из головы.

В этом весь Ганц. Это позволяет ему быть председателем «Пятого измерения», и в то же время заседать в директоратах или быть консультантом компаний, вроде Amot Investments (недвижимость, контролируется Дуди Вертхаймером и Натаном Кацем), «Эльрон» (инвестиционный отдел IDB, контролируется Эдуардо Альштейном), SIG (18% мирового рынка оборудования для стерильного розлива по бутылкам), Get Sat (разработка антенн для спутниковой связи), а заодно и самому инвестировать в старт-ап «Атрикс», занимающийся разработкой новых батарей для сотовых телефонов. И в дополнение к этому он еще читает лекции по всему миру, гонорар за каждую из которых достигает 75 тысяч шекелей. Не включая НДС. Но иногда он читает их совершенно бесплатно – как было, например, когда он выступил перед активистами движения «Бней Акива» в Рамат-Гане. Если он выставляет счета – то крупным фирмам, например, страховой компании Harel и ее VIP-клиентам. Эта компания управляет пенсионными фондами ЦАХАЛа.

Семейные традиции

В следующем году Ганцу исполнится 60. Эсти Ганц-Бухник, его старшая сестра, говорила в прошлом, что «семья просила его не идти в политику». Да и сам Бени Ганц об этом говорил.

Его старший сын, Надав, служил в десантных войсках, когда Ганц был начальником Генерального штаба, а сейчас завершает учебу в Университете Тель-Авива. Надав вступил в «Аводу» в 2013 году, сразу после того, как Ицхак Герцог был избран председателем этой партии.

Его младшая сестра Илана Ганц-Йогев управляла комиссией по культуре «поселкового движения» («тнуат а-мошавим»), и управляет унаследованной от родителей семейным хозяйством в Кфар-Ахим, рядом с Кирьят Малахим. Соседствует их участок с фермой, которую от своих родителей унаследовал министр Исраэль Кац. Но отношения между семьями всегда были непростыми.

Отец будущего главы генштаба, Нахум Ганц, был одним из местных лидеров. Выживший в Холокосте, родом из Трансильвании, он встретил свою будущую супругу, также спасшуюся от Шоа, на корабле, который вез новых репатриантов в Эрец Исраэль. После Войны за независимость он возглавил группу венгерских евреев, переживших Катастрофу, и они решили построить для себя новый дом в месте, которые считались тогда «диким Югом» — близ старого мошава Беэр Тувья. От которого их все равно отделяла высокая незримая стена: достаточно сказать, что и дети их учились в разных школах. В школу Беэр-Тувьи даже родившегося через 10 лет Бени не приняли, а вот детей из другого местного мошава, Орот, принимали – может быть, потому, что его жители хотя и были тоже новыми репатриантами, но англосаксами? И пепел Холокоста не проник в их кровь?

Отец Ганца, став лидером Кфар Ахим, а потом и важной фигурой в «поселковом движении», был вынужден подавлять боль и обиду, чтобы на протяжении многих лет посредничать в отношениях со старожилами. Это – отличительная черта сильного политика, но Ганц-старший не мог быть избран в Кнессет. Он был слишком миролюбив, слишком религиозен и слишком привязан к Холокосту для избрания в МАПАЙ/Маарах тех дней.

Завещание Липкина-Шахака

Когда Ганц был назначен главой генерального штаба, Амнон Липкин-Шахак (ныне покойный) стал его незаметным, тихим советником – хотя особой близости между ними никогда не было. За три дня до смерти он вызвал Ганца в свою палату, в больнице Адасса в Иерусалиме, и там со смертного одра передал ему свое завещание: Не уступай. Не сдавайся. Сохраняй взвешенность. И, если вкратце – не дай увлечь себя приключениям с Ираном или каким-то другим. Сохрани мораль, вопреки политике. Ганц пожелал ему «хорошей дороги». Вышел из больницы. Отменил свои планы. И следующие часы провел за угловым столиком маленького ресторанчика в Эйн Керем.

Возможно, он получил от Липкина-Шахака еще один урок: ставка на создание собственной, независимой партии, опасна. Даже если результаты опросов соблазнительны. Шахак знал это по себе: когда его самого звали выступить против Нетаниягу, в 1999 году, опросы прочили ему более 20 мандатов. А закончилось все шестью, и вторым местом после Ицика Мордехая. Люди любят генералов – но в нужный момент это не срабатывает. Политика, что уж поделать – это профессия. Взгляните, хотя бы, на Нетаниягу. Он уже не так симпатичен, как прежде, под слоем косметики, обрюзг – но он суперпрофессионал, сильнейший политик, с шансами на победу большими, чем когда-либо. И это – еще одна причина для Ганца не торопиться. Фальстарт в СМИ может навредить ему, он на руку лишь его конкурентам. А если выборы состоятся раньше срока, вообще сомнительно, что он захочет принять в них участие. Возможно, предпочтительнее переждать в тишине. Подождать более подходящего времени – например, если прокуратура все же выдвинет против Нетаниягу обвинения.

Исраэль Кац организовал встречу Ганца с Нетаниягу. Предположительно, по политическим вопросам. Ведь в рядах Нетаниягу нет офицера столь же высокого ранга – если не считать Йоава Галанта, который хотя и является членом фракции «Кулану», но одной ногой стоит в Ликуде. Однако Ганц говорит, что обсуждали они вопросы, связанные с безопасностью: премьер-министр, дескать, попросил его консультации.

Ни семейные корни, ни традиционные ценности не позволяют предположить, что он может войти в Ликуд – да и практические соображения тоже. Разве не видел он, как Нетаниягу выбросил Яалона с поста министра обороны? Не видел, как он обошелся с Шаулем Мофазом? А с другими лидерами этой партии, не-генералами, которых Нетаниягу покрошил в труху и выбросил? Соседу по мошаву, Кацу, он обещал портфель министра обороны или министра финансов? Вот с этими обещаниями в руках он и остался. И неважно, что переговоры вели с обоих сторон адвокаты, что было составлено подробное соглашение – ну так что с того? Не говоря уж о «сияющих звездах» четвертой каденции Ликуда: Ганц очень далек от Битана, Амсалема и Мири Регев.

Так что подобная опция не выглядит релевантной. Другие же варианты — на столе, это может быть союз с Габаем, Лапидом, Кахлоном или создание другого списка, но главный определяющий фактор тот же: что происходит с Биньямином Нетаниягу.

Деньги или власть?

В 2007 году была введена поправка к Закону, устанавливающая трехгодичный карантин между выходом военного в отставку и днем, когда он может пойти в политику. С той поры в политических кругах мы стали видеть меньше генералов, а больше журналистов и деловых людей.

Появилась она на свет из-за Дана Халуца, но главной ее целью было устранение сильных конкурентов: генералы пользуются высоким престижем в обществе, который многие сразу трансформировали в политическую власть, порой моментально получая министерские портфели – даже не имея минимального опыта политической борьбы, партийной жизни, социальной или экономической работы. А некоторые даже дошли до поста премьер-министра.

Для глав генштаба, которые получают еще так называемый «год адаптации», в течение которого им выплачивается зарплата в том же объеме – и отказаться от нее никто не спешит – продолжительность «политического карантина» растягивается, таким образом, до 4 лет. За это время Ганца успели избрать председателем организации (амуты) «Яд Давид Бен Гурион» (основанной самим Бен Гурионом для развития Негева), амуты «НАТАЛ» (основанной в 1989 году для оказания помощи людям, получившим душевные травмы в результате терактов и войн) и амуты «Пнима» (которую основал бывший министр образования Шай Пирон и которая пользуется поддержкой многих богатых израильтян), цель которой – «содействие народному единению». Несмотря на очень низкий общественный статус этой организации, место в ней нашлось также и для Габи Ашкенази, и для экс-командующего ВВС Амира Эшеля…

На публике Ганц о делах не распространяется. От интервью тоже, как правило, воздерживается, присутствуя в СМИ, в основном, пассивно и дистанционно. Зато на страницы газет и сайтов каждую неделю попадают слухи о его контактах, якобы, то с Лапидом, то с Габаем, то с другими политиками. И опросы: сначала один гласит, что во главе «Аводы» он получит 20 мест (Габай потом показал, что, если он останется председателем, а Ганц будет его вторым номером – партия тоже получит 20 мест). Потом появился другой опрос, «Новостной компании», который прочит самостоятельному списку Бени Ганца – без имени, без других кандидатов – 13 мест.

Большие деньги манят, но и политическое влияние не менее соблазнительно. Потому Бени Ганц пока размышляет, дальновидно не приближаясь ни к одному из олигархов, и в то же время никак не выдавая своих политических предпочтений.

Ронит Варди, «Либерал». Фото: Эмиль Сальман