Sunday 24.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Охад Цвигенберг
    Фото: Охад Цвигенберг

    Врачи о ковид-диссидентах: «Почему мы должны о них заботиться, когда они не заботятся о себе?»

    Израильские врачи измотаны и разочарованы поведением тех, кто отказывается прививаться. Профессор Шарон Эйнав написала пост в «Фейсбуке», который получил широкий резонанс, потому что показал, что сейчас чувствуют врачи. В коронавирусных отделениях многие сотрудники сообщают о депрессии и апатии. К этому добавляется явление, характерное для четвертой волны заболеваемости – контакты с непривитыми пациентами: «Нам сложно понять, почему мы должны лечить тех, кто не заботится о себе сам».


    «Я скажу то, что мы не должны говорить, потому что это политически некорректно. Коронавирусные отделения вновь открываются. Непривившиеся, не ждите «сострадания» от медицинского персонала. У нас больше нет сил», – написала профессор Шарон Эйнав в посте, который уже несколько дней будоражит социальные сети.

    Эйнав подробно описывает, насколько медики измотаны и обижены отношением к себе, которое получают со стороны пациентов и государства. Она выражает гнев и пишет об апатии, которую испытывают многие ее коллеги, но в чем боятся признаться.

    «В последние дни за закрытыми дверями идет бой, – говорится в ее сообщении. – Медицинский персонал восстает против самой мысли, что им придется снова рисковать своим здоровьем и жизнью ради тех, кто не позаботился сделать минимум для себя и для общества. Трудно лечить другого, когда ты сам ранен».


    «От нас ожидают, что мы вернемся и снова начнем пахать двойные смены в ужасных условиях, надевая на себя скафандры, внутри которых ничего не слышно и в которых плохо видно. В них потеют, из-за них появляется раздражение на коже и от них хочется чесаться, в них теряют сознание. И все это из-за чего? Из-за того, что «ваше право» – не вакцинироваться. Вам очень сложно надеть маску, прикрыть ею рот и нос. Так вот и нам тяжело. Нам тяжело каждый день рисковать и подвергать опасности своих близких. Нам тяжело работать на кладбище, когда кругом умирают. И нам особенно трудно понять, почему мы обязаны заботиться о тех, кто не позаботился сам о себе».

    Многие пользователи бурно отреагировали на слова Эйнав. Часть из них высказывали слова поддержки, другие – писали ей обидные комментарии из серии «Вы забыли о сострадании» или «Вы забыли клятву Гиппократа». Однако несколько проведенных нами анонимных бесед с медиками, а также множество комментариев и публикаций медицинского персонала в соцсетях показывают, что к сожалению, подобные чувства испытывают многие врачи и медсестры.

    «Прибыл пациент, нуждающийся в подключении к аппарату искусственной вентиляции легких, потом еще один. А мы стоим с отвисшей челюстью, не можем поверить, что подобное происходит с нами, – написал в «Твиттере» врач, пожелавший остаться анонимным. – Сердце сжимается, потому что этот травмирующий опыт снова возвращается. Смотрим вокруг: а теперь кто должен взвалить на себя эту ответственность? Мы истощены, истощены, истощены!».

    Четвертая волна эпидемии показывает, что медицинский персонал устал и измотан, у некоторых медиков даже проявляются симптомы посттравмы и депрессии. Уже полтора года продолжается то, что для них – позиционная война с тяжелыми условиями и травмирующим опытом. После того, как в Израиле ошибочно начали считать, что эпидемия закончилась и все возвращается в норму, начинается четвертая волна заболеваемости, которая, к тому же, содержит взрывоопасную переменную: вакцинированные пациенты, а также пациенты, которые приняли решение не прививаться. Беседы с медицинским персоналом показывают, что во многих случаях профессиональное выгорание персонала трансформируется в гнев из-за того, что они считают предотвратимой болезнью.

    Моральное и физическое выгорание медиков, посттравматический синдром и высокий уровень отсеивания среди медиков «на передовой» характерны не только для Израиля. Например, недавно Великобритания сообщила о том, что в июне 2021 года число отсеявшихся медиков составило почти 4000, по сравнению с годом ранее – это рекордный показатель. «Сотрудники чувствуют, что больше не могут отдавать», – говорится в сообщении британской ассоциации медсестер.

    В США ситуация аналогичная: «У медиков, которые жертвуют здоровьем и жизнью, обеспечивая медицинский уход пациентам в тяжелой форме, усиливается чувство беспомощности, когда они видят людей, которые сознательно отказались от вакцинации». Такую цитату врачей приводит Washington Post.


    «Бригада медиков состоит из обычных людей, у них тоже есть чувства и свое мнение. Они живут среди нас, и на них влияет то, что происходит в обществе, – отмечает доктор Сигаль Шафран Тиква, лектор Еврейского университета и Академического центра «Лев». – Если я знаю, что вакцина – это лучшая защита от коронавируса, а человек по собственной воле решил отказаться от возможности защитить себя наилучшим образом, это морально опустошает, потому что вы находитесь в конфликте ценностей между тем, что вы считаете правильным, и тем что происходит вокруг вас».

    «В научной литературе существует такое понятие, как «моральный дистресс» – это ситуация, которая возникает, когда человек идентифицирует морально правильное действие как необходимое, но чувствует, что не в состоянии действовать из-за независящих от него обстоятельств, – добавляет она. – Лечение невакцинированных пациентов с коронавирусом катализирует конфликт ценностей: с одной стороны, задача врачей – лечить пациента, и они это делают, с другой – есть пациенты, которые не привиты, несмотря на все научные данные, публикуемую статистику и окружающую реальность, и они к тому же не соблюдают рекомендации. Исследования показывают: чем выше моральное напряжение, тем быстрее наступает выгорание, а профессиональное выгорание персонала – это последнее, что бы мы хотели видеть – и как врачи, и как пациенты».

    По ее словам, многие медицинские сотрудники отказываются работать в коронавирусных отделениях: «Это тяжелая работа как физически, так и морально. Во-первых, очень жарко, когда на тебе вся необходимая защита. В костюме потеют и меньше пьют воду, потому что сходить в туалет – это целая сложная операция: нужно снять эту защиту, а потом снова надеть ее. Многие медики жалуются на головную боль – очевидно, из-за обезвоживания. С моральной точки зрения, госпитализированные пациенты с COVID-19 – это в основном пациенты в тяжелом состоянии, нуждающиеся в интенсивной терапии. Добавьте к этому человеческие трагедии, которые воспринимаются тяжело, это ранит сердце».


    «Сколько смертей можно вынести? Всему есть предел»

    Юваль (имя изменено) – медбрат в отделении интенсивной терапии в одной из крупнейших больниц страны. Он говорит, что даже в предыдущие волны эпидемии, еще до массовой вакцинации, медицинский персонал был недоволен пациентами, которые заразились из-за нарушения правил, например, на подпольных свадьбах или других массовых мероприятиях.

    «Сотрудники больницы злились на это, а некоторые даже говорили, что не готовы заботиться о людях, которые сами навлекли на себя беду, игнорируя рекомендации минздрава. Создавалось впечатление, как будто бы эти люди совершенно не уважают наш труд, – рассказывает Юваль. – Конечно, не доходило до такого, чтобы кто-то отказывался лечить подобных больных или плохо к ним относился, но определенная подоплека была. Потому что мы заботимся о тех, кто умирает на наших глазах, но они сами навлекли все это на себя. На пике третьей волны было тяжелее всего. Мы работали не покладая рук, но сколько умирающих можно вынести?»

    «Мы же не роботы. Есть предел тому, что из нас можно выжать, – добавил он. – В третью волну нам попадались пациенты, которые демонстративно нарушали правила, а сейчас к нам поступают ковид-диссиденты и антипрививочники. И это вызывает во мне гнев, что я должен жертвовать собой, чтобы лечить кого-то, кто легко мог бы избежать инфицирования, но не сделал этого».

    По его словам, немало его знакомых-медиков страдают от посттравматического синдрома из-за увиденного и пережитого за последние полтора года.

    Юваль рассказывает, что смерть больных от COVID-19 отличается от того, с чем ему приходилось сталкиваться до сих пор. «В обычное время к нам поступают пациенты после инсульта, несчастного случая или с сердечной недостаточностью – как правило, они под наркозом или подключены к аппаратам жизнеобеспечения, – отмечает медбрат. – Коронавирусные пациенты прибывают с низкой сатурацией, им тяжело дышать, но они взаимодействуют с нами – разговаривают, отвечают на вопросы. Через 3-4 дня их приходится подключать к аппарату искусственной вентиляции легких, а какое-то время спустя они все равно умирают. У нас 12-часовые смены. Мы все время на месте, и этого достаточно, чтобы познакомиться с этими пациентами, привязаться к ним, а потом бессильно наблюдать за тем, как их состояние постепенно ухудшается. К тому же, к ним не пускают их родных из-за опасности заражения, с ними можно говорить только по телефону. Поэтому мы для них – единственная связь со внешним миром. И это только первый сложный момент».

    «Второй – форма смерти. Она может быть спокойной и умиротворенной, человек медленно угасает, пока не отказывают его жизненные системы, и он не уходит. Такое случалось не раз. Это тихая смерть, – поясняет Юваль. – Но большинство смертельных исходов от «короны» были тяжелыми. Нам приходилась идти на жесткие меры реанимации, проводить прямой массаж сердца, чтобы повысить кровяное давление. Это ужасное чувство, когда во время массажа сердца ты ломаешь человеку ребра. Я видел, как моя подруга, медсестра, впервые в жизни сломала ребра кому-то при реанимации. Она просто не могла потом с этим справиться».

    «Помимо массажа сердца, были и другие сцены, как из фильмов ужасов, – признается медбрат. – Некоторые пациенты, подключенные к аппарату ИВЛ, истекают кровью. Если легкие изношены, и на них оказывается давление при массаже, они травмируются, и изо рта начинает идти кровь. Я никогда не забуду случай, когда к нам привезли беременную, уже перед самыми родами, в стабильном состоянии, но с некоторыми трудностями с дыханием, а перед ней была другая беременная, состояние которой стало резко ухудшаться. Мы смогли ее стабилизировать, но за это время стало плохо той женщине, которая должна была вот-вот родить, а она все видела. Мы начали ее реанимировать, и за то время, пока мы этим занимались, акушер сделал ей кесарево сечение. Ребенок умер. Его положили на носилки рядом, и мы продолжили попытки спасти мать. Сделали ей переливание крови, но она все равно умерла. Это было очень тяжело. Мы на помощь позвали тогда студентку-медсестру, она была за пределами красной зоны, но все видела по монитору. Она просто психологически сломалась».

    Стены безразличия

    Юваль признает, что сложно понять, в какой момент наступает посттравматический синдром, и хорошо описывает процесс морального выгорания: «Я замечаю за собой, что возвел для себя больше стен, и мне ничто больше не мешает, как до эпидемии. За последний год я видел, как люди умирали один за другим, а сейчас при виде чужой смерти у меня даже не меняется пульс. Мне сказали, что это такой защитный механизм, и ничего страшного в этом нет, пока это с работы не приносишь домой».

    Медбрат рассказывает, что некоторые его коллеги-женщины категорически отказываются возвращаться на работу в коронавирусное отделение. «Я столько раз видел, как они психологически ломались и плакали, – добавляет он. – Помню один случай, когда пациент сказал моей коллеге, что просит не подключать его к аппарату ИВЛ, даже если это потребуется, потому что никто из его друзей, прошедших через это, не выжил. Однако через два дня все же возникла необходимость подключить его, а через день он скончался. Это ужасно, когда люди делятся с тобой своими страхами, а потом самый страшный для них сценарий реализуется в жизни».

    У нас не получается достучаться до тех, кто наиболее уязвим

    Амит (имя изменено) – врач, он работает в отделении внутренней медицины одной из крупных израильских больниц. Он прошел через три первых волны эпидемии, а теперь будет спасать больных четвертой волны.

    «Мы измотаны морально и физически, в этом нет никаких сомнений, – говорит он. – Это был очень напряженный год. Он был таким для многих – не работали садики, некоторые разорились и потеряли бизнес. У нас на общие для всех трудности наложились тяжелые изматывающие смены, когда мы обеспечивали уход и лечение пациентов с тяжелой формой COVID-19. На многих это повлияло в худшую сторону. Некоторые мои друзья-врачи решили уйти из профессии, а медсестры и медбратья перевелись в другие отделения».

    По его словам, выгорание медиков усугубилось тем, что возникло ощущение победы над болезнью, но вот она вернулась. «Я считаю, что влияние этого тяжелейшего периода на врачей и сотрудников отделений внутренней медицины будет ощущается еще несколько лет», – констатировал Амит.

    «Я не злюсь на непривитых, я злюсь на небольшую группу людей, которые сознательно занимаются распространением лжи об эпидемии, – добавляет врач. – Я считаю, что есть много неуверенных людей, которые прислушиваются и верят их доводам. В нашей больнице мы лечим людей, в основном, из малообеспеченных слоев населения. И они точно не прочитают последнюю статью в ведущем научном журнале BMJ. Я злюсь на тех, кто довел их до состояния страха перед вакцинацией. Я думаю, что мы весьма неплохо объясняем в «Твиттере», почему вакцина эффективна и безопасна, но у нас почти не получается достучаться как раз до этих социально слабых групп населения, потому что люди видят и слышат тех, кто производит больше шума, и это именно те люди, которые говорят, что Pfizer хочет уничтожить часть населения, или что вакцина якобы содержит микрочипы».

    The Marker, Рони Линдер, «Детали», А.У. Фото: Охад Цвигенберг

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend