Friday 18.06.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Страх в арабской общине: когда нас перестанут убивать?

    49-летняя общественная активистка Майсам Джальджули объяснила причины всплеска насилия в арабском секторе в Израиле и рассказала, каково жить в постоянном страхе.

    Вы активно боретесь с насилием в арабском секторе. Ситуация всегда была сложной, но в последнее время, похоже, эскалация дошла до пика. Это так?

    – В последние несколько месяцев насилие растет. Каждую неделю мы узнаем о новых убийствах. Статистика жертв растет. Но этот скачок начался два года назад. Мы каждый раз думаем, что достигли пика, но потом пробиваем новый потолок. В 2020 году было убито 113 человек. В 2021 году уже 34 трупа всего за четыре месяца. В Дир эль-Асаде в один день - два убийства. В Бака аль-Гарбийе двух братьев убили в машине. Преступные кланы особо не утруждают себя даже проверкой, тот ли это человек, которого они ищут, или просто прохожий. Они стреляют. В прошлом считалось, что убийство женщины – это красная черта: никто не осмеливался стрелять в женщин. Сегодня, к сожалению, убивают всех.

    – Это убийства из мести?

    – В некоторых случаях месть. В других случаях жертвы, возможно, были каким-то образом замешаны в какой-то преступной деятельности. Или знали то, о чем не должны были знать.

    – Когда пересекли эту красную черту?

    – Лет пять назад. Важно понимать, что этот всплеск насилия и преступности имеет серьезную экономическую подоплеку. В последние несколько лет в арабской общине происходит экономический подъем. Появляется буржуазия. Уровень образования растет. В арабских городах открывается множество предприятий и магазинов, и это очень благодатная почва для деятельности преступных организаций. Где деньги – там рэкет. Кроме того, поскольку израильские банки все еще неохотно дают ссуды арабам, вместо банков арабы берут взаймы у мафии, от чего у них возникает масса проблем. Женщины тоже склонны брать ссуды на черном рынке, и они часто платят за это высокую цену. Иногда своей жизнью.

    – Давайте поговорим о проекте «Женщины - за жизнь», который вы основали с помощью единомышленников, общественных активистов и матерей, потерявших детей.

    – Летом 2020 года Мона Халиль, у которой месяцем ранее убили сына, объявила марш протеста из Хайфы в Иерусалим. Она хотела мобилизовать общественность – всех, кто чувствует солидарность и сопричастность ее горю. К маршу присоединились женщины из еврейского сектора, потерявшие своих близких, и активисты обоих полов, включая меня и моих друзей. Марш завершился в резиденции президента Ривлина. Но потом снова наступила тишина. Вопрос исчез с повестки дня. И мы решили начать проект, который будет постоянно напоминать обществу о проблеме.

    Вопрос еврейско-арабской солидарности тоже очень важен, потому что пока наша деятельность ограничивается арабским сектором, мы - невидимки. Было очень трогательно видеть, что еврейская общественность оказала нам поддержку как во время марша, так и на большой демонстрации, которую мы провели в Тель-Авиве. Мы хотим создать движение, которое всколыхнет самые широкие слои населения, объединить евреев и арабов против насилия и отчаяния. Мы также посещаем семьи погибших и стараемся привлечь их к участию в проекте.

    – И в таких семьях, к сожалению, нет недостатка?

    – Круг только растет. После каждого такого посещения я возвращаюсь домой опустошенной. Не знаю, откуда люди берут силы, чтобы вынести такие мучения. Большинство из них не знает, кто убил их детей и почему. Некоторые догадываются, но никаких доказательств нет. Таким образом, родители просто видят, как убийца их ребенка свободно гуляет по соседству и наслаждается жизнью. После убийства Сухи Мансур (38-летнюю мать троих детей застрелили 12 апреля – прим. «Детали») я организовала демонстрацию в Тире. Я не забуду, какие сообщения получила в тот день: «Зачем эта демонстрация?» или «Что это изменит?» Во время демонстрации я услышала, как один мужчина сказал жене: «Давай поскорее выберемся отсюда, здесь появились парни, которые скоро начнут стрелять».

    Боятся многие, кто хотел бы к нам присоединиться. К сожалению, в арабском обществе мы достигли стадии, когда страх очень силен, но чувство безнадежности еще больше. Никто не верит в возможность перемен.

    – Вы живете в Тире, где убили Суха Мансур. Человек в маске вошел в ее салон красоты и выстрелил в упор. Это была казнь, другого слова просто нет…

    – С начала года в Тире убиты четыре женщины. Четыре женщины в городе с населением 27 тысяч человек. Когда я вернулась домой после похорон Сухи, мои дочери рассказали, что поблизости стреляли. Перед нашим домом проезжали вооруженные молодые люди, которые палили в воздух. Это страшно. Каждое утро мы просыпаемся и молимся Аллаху, потому что не знаем, доживем ли до вечера. Каждую ночь я слышу выстрелы. В последнее время это стало происходить и днем. Это жизнь, которую действительно трудно описать. Каждый день слышать, что в такой-то дом стреляли, такой-то бизнес сгорел. Более десяти лет назад, когда мои дети были еще маленькими, наш дом тоже обстреляли. Дважды. В то время я занималась профсоюзной деятельностью, и они хотели меня напугать. По сей день моя дочь говорит: «Мама, хватит! Прекрати свой активизм! Ты, что, хочешь, чтобы в тебя снова стреляли?»

    – Сколько лет вашим детям?

    – Они уже взрослые: 24, 22 и 17 лет.

    – Тогда вам должно быть очень страшно за них.

    – Точно. Мой сын не живет в Израиле. Он учится за границей и звонит каждый раз, когда кого-то убивают. Он мне говорит: «Мама, мне страшно, я не хочу возвращаться». Моя младшая дочь приходит ко мне ночью, когда на улице стреляют. Это очень страшно. Я всегда учу их, как безопасней себя вести. Больше всего я боюсь, когда они куда-то едут на машине. Ведь у нас можно получить пулю за то, что посигналил за рулем. Или даже за то, что на кого-то неправильно посмотрел. Я прошу своих детей никогда не сигналить. Если кто-то преграждает путь, просто подождите, не нарывайтесь на конфликт. Если кто-то нарушает  правила, не дай бог даже посмотреть на него. Опустите глаза. В наши дни преступников больше ничего не волнует: женщины, дети, старики – им все равно. Я прошу детей по вечерам вообще не выходить из дома. Я до смерти напугана».

    – Проблема оружия в арабском секторе стара и хорошо знакома. Откуда взялось это оружие? Неужели ЦАХАЛ – самая сильная армия на Ближнем Востоке – не может пресечь кражу оружия?

    – Если предположить, что все это оружие на самом деле украдено. Иногда солдаты по своей инициативе продают табельное оружие. Об этом сказано в последнем отчете госконтролера. Там говорится, что этот вопрос требует расследования. Я не верю, что оружие просто украли. Я считаю, что солдаты сами его продают.

    – Одна из погибших женщин, Ватфа Джибли, сказала, что пистолет можно купить дешевле, чем пару кроссовок. Можно ли купить пистолет в Тире?

    – Я не пробовала, но думаю - можно. Существует также много самодельного оружия, например, пистолет-автомат «Карло», который изготовляют в мастерских. Оружие, из которого убили сына Ватфы, стоило 3 тысячи шекелей. Но столько стоит «чистое» оружие. Сразу после использования его продают, ведь надо избавиться от улик, и цена падает до нескольких сотен шекелей. Приобрести такое оружие можно как на территориях, так и в арабских городах.

    Начальник полиции в Тире однажды предположил, что в городе есть 3 тысячи единиц огнестрельного оружия. Только как до него добраться? Операции по конфискации оружия – просто ерунда, это не работает. Неужто кто-то думает, что преступник, купивший оружие за хорошие деньги, сдаст его добровольно? В арабских городах и деревнях - масса оружия. Попросить людей сдать оружие? Не сдадут. Нужно послать большое количество полицейских с развединформацией и ордерами на обыск, чтобы изъять оружие и наказать виновных. Вот тогда будет результат.

    Айелет Шани, «ХаАрец». Ц.З.
    На фото:
    похороны жертвы насилилия в арабском секторе. Фото: Рами Шлуш.˜

     

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend