«Войну с ХАМАСом мы проиграли, причем давно»

«Если рассматривать конфликт с ХАМАСом как войну, то следует признать, что мы ее проиграли. Причем давно – еще когда покинули Газу. За все это время наш генштаб не выработал никакой ясной военной стратегии. Да ее и не может быть, поскольку пытаться конвенциональными методами одолеть партизан — бессмысленное занятие, которое лишь усугубляет ситуацию», — сказал «Деталям» профессор Мартин Ван Кревельд, автор теории нетринитарной войны.

Ван Кревельд — один из крупнейших в мире военных теоретиков и экспертов, военный историк, специалист по вопросам стратегии, автор 25 книг, переведенных на множество языков. Несмотря на преклонный возраст, он читает лекции по всему миру, но оборонное ведомство Израиля его рекомендации и оценки предпочитает игнорировать – видимо, слишком сильно разнятся они с уже устоявшейся концепцией, выгодной многим.

— За прошедшие более чем семьдесят лет после Второй мировой войны не было ни одного случая, чтобы государство, воющее с повстанцами, их победило, — напомнил профессор Ван Кревельд.

Чтобы понять предлагаемую им концепцию нетринитарной войны, следует обратиться к истории. А именно — к формуле тринитарной, то есть трехчленной войны, выведеной Карлом фон Клаузевицем. Этот прусский военачальник, военный теоретик и историк написал в свое время сочинение «О войне», которым совершил переворот в теории и основах военных наук.

Согласно Клаузевицу, тринитарные войны предполагают наличие трех составных элементов:

1. правительство, стоящее во главе любое военной кампании;
2. армия, подчиняющаяся правительству, выполняющая его приказы, ведущая войну и несущая потери на поле брани;
3. народ, за чей счет ведется та или иная военная кампания, и который претерпевает нужду и лишения, пока идут сражения между армиями.

По Клаузевицу, между тремя этими компонентами существует четкая взаимосвязь. Эти установки легли в основу современного международного права в вопросах ведения войн — каждого из участников наделили правами и обязанностями, нарушение которых считается военным преступлением. Например, если вооруженные силы одной стороны обращаются с гражданским населением противника так, как если бы это были обученные солдаты, налицо – военное преступление.

— Свои взгляды на то, что представляет собой современный вооруженный конфликт, я изложил еще в 1991 году в книге «Трансформация войны», — говорит профессор Кревельд. – Это книга для меня важнее всех, что я написал, она переведена на множество языков, в том числе и на русский. Потому около 13 лет назад я был приглашен в Россию с лекциями.

Что я имею в виду под трансформацией войны? Новая историческая ситуация, сложившаяся за последние полвека, опровергает триаду Клаузевица, ибо определенные им связи разорваны. Сегодня все чаще и чаще на тропу войны вступают повстанцы, вне формулы «правительство-армия-народ». Например, интифада — это война нового типа. Как разобраться в этой мешанине, выделить, где гражданское население, где военные, где власти? Или ИГ — разве за ним стояло какое-то правительство? Вот почему нельзя руководствоваться привычными установками в борьбе с ними, ведь если при таком раскладе следовать формуле Клаузевица, становится непонятно, с кем мы имеем дело.

— Что вас побудило написать книгу «Трансформация войны»?

— Я начал ее писать сразу после завершения войны во Вьетнаме, в 1975 году, а последние штрихи вносил, уже когда в Израиле началась первая интифада. Эти два важных для современного времени события актуализировали вопрос: почему в последние 70 лет страны высокой организации, включая Советский Союз, проиграли все войны с повстанцами, мятежниками, партизанами, террористами, как их ни назови?

Причем мы говорим не о слаборазвитых странах, а напротив – о сильных, уверенных в себе, с мощными армиями. И тем не менее, каждый раз, когда эти страны выходили на тропу войны против повстанцев, они неизменно оказывались в проигрыше. Почему?

Подумать только: армии, вооруженные до зубов, под командованием опытных военачальников, учившихся военному искусству в академиях; армии, обладающие военными кораблями, подводными лодками, бомбардировщиками, истребителями, БПЛА, баллистическими ракетами и ракетами, предназначенными для уничтожения баллистических ракет; армии, обладающие во многих случаях ядерными арсеналами, способными в мгновение ока уничтожить целые страны… И кому эти армии противостоят? Разрозненным группам повстанцев, которые все без исключения начинали с пустого места! Несколько мужчин и женщин собираются тайком и клянутся, что не перестанут сражаться до тех пор, пока не достигнут своей цели. Они уходят в подполье, сражаясь либо против государства, гражданами которого они являются, либо против иностранного государства, терпят лишения, испытывают трудности с приобретением оружия, снаряжения, подготовки, с получением медицинской помощи, у них нет специальных баз дислокации — словом, нет ничего, что необходимо регулярным вооруженным силам!

Многие их тех, кто пополнял ряды повстанцев в прошлом, были невыразимо бедны. К примеру, некоторые из групп, участвовавших в повстанческом движении в Родезии в середине 60-х годов, были даже не в состоянии оплачивать свои телефонные счета, а одна из групп из-за безысходности каким-то непостижимым образом связалась с посольством Израиля в Лондоне и просила о помощи! Вовсе не удивительно, что некоторые из мятежников, в том числе евреи, противостоящие англичанам в Палестине до 1948 года, не брезговали грабежом банков.

Здесь, пожалуй, напрашивается сравнение Давида с Голиафом. Давид победил, а вопрос «как он это сделал» открыт до сих пор. И я отвечаю на него в книге «Трансформация войны». Я доказываю, что войны старого типа, когда государство воевало с государством, армия с армией, уходят в прошлое. Вряд ли можно утверждать, что войны между странами вообще исчезнут, но доминирующими сегодня становятся войны нового типа, межэтнические или межрелигиозные. С 1945 года, когда завершилась Вторая мировая, общая доля войн старого типа в многочисленных военных конфликтах планеты составляет от силы, 10 процентов. Мир все больше раздирают войны, которые ведут между собой различные группы, и причины их либо этнические, либо религиозные.

Эти поражения, которые терпят регулярные армии в нетринитарных войнах, невозможно объяснить традиционными ошибками того или иного политика или военного. Дело в другом: власти не в состоянии понять и оценить природу войны нового типа. К сожалению, сейчас сбывается заложенное в книге пророчество об активизации повстанцев по всему миру: «Если мы не покончим с ними, они покончат с нами».

— Другими словами, сильная армия изначально не в состоянии справиться с партизанами?

— Война – это противодействие двух сторон. Там, где нет двух сторон – не может быть войны. А чтобы выиграть, надо изучить поведение второй стороны. Чем больше одна сторона изучит вторую, тем больше у нее шансов победить. Если же ни одна из сторон не извлекает никаких уроков из происходящего, у слабой появляются возможности одолеть сильную, которая оказывается связанна общественным мнением, международным правом, моральными установками — тогда как повстанцы воюют исключительно за самих себя. Например, во Вьетнаме американцы не потерпели поражения на поле брани, но проиграли войну в общественном сознании. США охватила всеобщая деморализация, от правительства до простых граждан, когда все обвиняли всех и пытались найти виноватого.

Такая аналогия: если футбольный матч вести слишком долго, то сильная и профессиональная команда, даже играя против  дилетантов, начнет сдавать, а слабая команда лучше приноровится к ситуации, и шансы начнут потихоньку выравниваться. Что верно для спорта, подходит и для войны – ведь и на войне противники меряются силами.

— Можно ли применить вашу теорию о нетринитарных войнах к ситуации в Израиле?

— Самый яркий пример – конфронтация на границе с сектором Газа. Все идеально укладывается в выведенную мною формулу. Уже более десяти лет мир наблюдает за странным зрелищем, где с одной стороны — могущественная израильская армия с истребителями F-35, танками «Меркава» и Бог знает какой еще техникой стоимостью в сотни миллионов долларов. А с другой стороны — ХАМАС и «Исламский джихад» с допотопными ракетами, «огненными змеями» и безоружными молодыми людьми, выходящими каждую неделю на марши протеста. То есть один воюющий намного сильнее другого – но в таких обстоятельствах ведение войны становится проблематичным!

Представьте себе взрослого человека, который умышленно убивает ребенка, пусть даже бросившегося на него с ножом в руке. Понятно, что этот человек наверняка предстанет перед судом и будет осужден. Не случайно само слово bellum – война, — происходит от due-lum – дуэль, противоборство двух равных сторон. Там, где такого равенства нет, война становится невозможной.

Если точнее, война сильных против слабых опасна по определению, ибо с течением времени сильный становится слабым, а слабый – сильным. А в долгосрочной перспективе борьба со слабыми унижает тех, кто в ней участвует, и, следовательно, подрывает боевой дух. Тот, кто проигрывает слабым, проигрывает. Но тот, кто побеждает слабых, тоже проигрывает!

— Следовательно, ХАМАС при любом раскладе остается в выигрыше?

— Если история ХАМАСа когда-либо будет написана, то, несомненно, она превратится в эпос. Там будет рассказ об невероятных препятствиях, с которыми столкнулась эта организация, о ее жертвах и борьбе. Это тот тип эпоса, который способен вызывать уважение и восхищение сторонней аудитории.

— Какие бывают варианты?

— «Сирийский» и «британский». Первый – самый жестокий, к нему прибег Асад-старший, который взял мятежников в клещи в провинции Хама и уничтожил вместе с мирным населением, а это – примерно двадцать тысяч человек. Он не уничтожил всех исламистов, но убил столько, что остальные сразу притихли, и тогда страна избежала гражданской войны. Но уничтожить Газу сразу или депортировать всех ее жителей в Иорданию — не наш случай.

Второй – «британский». Напомню, что после нескольких лет бесплодных попыток справиться с террористами из ИРА с помощью танков и вертолетов, англичане поменяли тактику и стали действовать строго в рамках закона. То есть только полицейскими методами, не позволяя себя спровоцировать. Но и этот метод нам не подошел.

— А Израиль?

— Стратегическая максима партизанских войн заключается в том, что их эффективность возрастает с количеством убитых повстанцев. Чем больше ты их убиваешь, тем эффективней они становятся. Как и многие другие, кто участвовал в подобных «играх», Израиль использовал практически все возможные конвенциональные приемы. И все безрезультатно. Нас обвиняют в косности, излишнем злоупотреблении властью и применении чрезмерной силы. Как и многие другие, кто сражался с повстанцами, Израиль не смог победить своего врага, и уже сегодня можно констатировать: ХАМАС знает, как бороться с ЦАХАЛом, и боевики ХАМАСа – единственные, кто когда-либо побеждал Армию обороны Израиля. Пока же, что самое печальное, Израиль утратил желание воевать. По той же причине, о которой я говорил выше: кто воюет со слабым, сам становится слабым.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Нир Кейдар