Война разрушает Украину, но укрепляет украинскую нацию

В последние часы перед наступлением России президент Украины Владимир Зеленский все еще призывал к тому, чтобы разум возобладал. Глядя пристально в камеру, он предупредил Россию, что последствия будут «изобиловать болью, грязью, кровью и смертью».

«Война – это огромное бедствие, – сказал Зеленский. – Это бедствие несет в себе огромную цену – во всех смыслах этого слова».

Вскоре российские войска пересекли границы Украины, а российские ракеты заполнили украинское небо, унося жизни украинцев в крупнейшем воздушном, морском и наземном наступлении в Европе со времен Второй мировой войны. 

Зеленский был прав. Первая годовщина вторжения знаменует собой целый год убийств, разрушений, потерь и боли, ощущаемой даже за пределами России и Украины. 

Цифры головокружительны: миллионы украинцев, вырванных из своих домов, сотни тысяч российских мужчин, бежавших за границу, чтобы избежать участия в боевых действиях, десятки миллиардов долларов, влитых в оружие, которое делает войну все более смертоносной, еще триллионы долларов, потерянных для мировой экономики. 

О количестве убитых – безусловно, самом важном подсчете, который, тем не менее, держится в секрете обеими сторонами – можно с уверенностью сказать лишь то, что оно ужасающее. По оценкам западных официальных лиц, оно исчисляется десятками тысяч и неумолимо растет.

Владимир Путин, вероятно, надеялся войти в историю как лидер, вернувший империи ее былое величие и усиливший ее мировое влияние. Но вышло наоборот. Россия находится в большей изоляции, чем когда-либо со времен холодной войны. «Разобщенный», как казалось президенту России Владимиру Путину, Запад объединился для того, чтобы не позволить ему победить, – даже если в краткосрочной перспективе это наносит удар по экономике западных стран. Европа отказалась от российских энергоносителей. Германия пересмотрела свою «пацифистскую» политику. Швеция и Финляндия отказались от нейтралитета и заявили о своем желании присоединиться к блоку НАТО.  

Но главный итог этого кровавого года – Украина все еще здесь, существует и борется. И это само по себе поражение Кремля. Путин, похоже, считал, что его армия и секретные службы к этому дню уже превратили бы Украину в марионеточное государство, управляемое из Кремля.

Вместо этого Европейский союз, США и их союзники все больше принимают Украину в свою орбиту – именно тот результат, которого Путин хотел избежать. Каждая дополнительная поставка оружия по стандартам НАТО, миллиарды долларов в виде западной помощи и обещания поддерживать Украину «столько, сколько потребуется», – это крепкие узы, на создание которых в мирное время могло бы уйти гораздо больше лет.

Украина также выросла в войне как нация. Борьба за то, чтобы остаться украинцем, заставила прояснить, что именно это значит, и обострила контуры национальной идентичности.

Зеленский иногда надевает черные толстовки с надписью «Я украинец». Многие из тех, кто до вторжения говорил, в основном, по-русски, теперь отказываются от русского языка в пользу украинского как основного. Памятники российским героям и завоевателям прошлого сносят, улицы переименовывают, а историю России исключают из школьной программы.

Попытка России уничтожить украинскую государственность имела обратный эффект: она сделала национальные узы Украины как никогда прочными, о чем свидетельствуют результаты опросов, согласно которым подавляющее большинство украинцев отказываются идти на какие-либо территориальные уступки России.

За рубежом Украина также завоевала сердца и умы, о чем свидетельствуют сине-желтые флаги, развевающиеся над ратушами, а также иностранные бойцы и гуманитарные работники, рискующие своими жизнями  – и погибающие – на украинских полях сражений. 

«Никто никогда не будет путать Украину и Россию, – говорит один из ближайших советников Зеленского Михаил Подоляк. – Никто не скажет: «Это что-то там, рядом с Россией»».

Но несмотря на неудачу в достижении быстрой победы, власть Путина внутри страны остается крепкой, а исход войны далеко не ясен, как неясно и то, когда она закончится.

«Затяжная война – это медленная смерть Украины», – говорит Подоляк. Но первая годовщина вторжения, настаивает он, «означает, что мы на правильном пути».

Александра Аппельберг, «Детали». AP Photo/Kin Cheung