Вместе нельзя отдельно

В этом заголовке явно не хватает запятой. А поскольку он подразумевает отношения государства с религией, как поставите запятую – так и будет. Поставите после «вместе» – получится «Вместе, нельзя отдельно». Поставите после «нельзя» – получится «вместе нельзя, отдельно».

А ведь мы тут не сказки рассказываем, а самую что ни на есть быль о еврейском государстве, которое родилось совершенно светским и оставалось таким первые тридцать лет своей жизни. А что потом? Потом оно становилось все менее светским – вплоть до того, что в наши дни ни кто иной, как министр образования вкладывал все силы и средства, чтобы воспитание и образование нового поколения израильтян носило ошутимо религиозный характер.

В Израиле религия и государство – сиамские близнецы, которые срослись не только головами, но и всеми внутренними органами. Одному без другого – никак. Только государство повернется не в ту сторону, как разгневанная религия дергает его обратно. А стоит религии рвануться, чтобы занять свое место под солнцем, как возмущенное государство тащит ее назад. Как их отделить? Только хирургическим путем.

В Израиле, как и в Италии, есть «государство в государстве». Его прозвали «Датикан» (от ивр. «дат» – религия). Речь идет об ультраортодоксальной общине Израиля, которая представляет собой закрытый мир, куда посторонних не допускают.

У Датикана нет границ, как частично нет их и у самого Государства Израиль, и нет международных отношений с другими странами, как у Ватикана. Но есть полная автономия: своя исполнительная власть, проводящая незыблемые законы Галахи; своя судебная власть, хотя она-то как раз распространяется на всех граждан Израиля; своя казна; своя налаженная система сбора пожертвований за границей; своя система образования и независимая сеть учебно-воспитательных заведений; свои средства массовой информации и своя полиция нравов, которая следит за поведением и внешним видом подданных этого закрытого мира.

Черная одежда ультраортодоксов – их униформа. Она отличает их внешний вид от внешнего вида остальных граждан и позволяет сохранять еврейское гетто даже в еврейском государстве. Отношения между гетто и государством сугубо деловые: гетто не признает государства, но с готовностью принимает от него ежегодную многомиллионную финансовую поддержку.

Основное различие между гражданами Израиля и гражданами гетто состоит в том, что у первых есть права и обязанности, а у вторых, в основном, только права. В частности, они не служат в армии – только Богу. Но, избежав мобилизации, ультраортодоксы все же постоянно находятся на положении мобилизованных: они обязаны являться туда, где происходит, к примеру, очередная демонстрация протеста против государства.

Отношения между ультраортодоксами и Израилем выражены в двух латинских словах – status quo, в которых больше идеологии и политической конъюнктуры, чем юридических критериев.

Авторство этого статуса принадлежит трем людям: Давиду Бен-Гуриону; раввину Йехуде-Лейбу Фишману-Маймону, представлявшему движение религиозного сионизма, и Ицхаку-Меиру Левину, политическому руководителю «Агудат Исраэль», под знаменем которой до сих пор собраны все ультраортодоксальные и антисионистские круги.

Бен-Гурион предложил ультраортодоксам установить отношения с будущим еврейским государством на основе status quo. Впервые это выражение встречается в письме, которое Бен-Гурион и Фишман-Маймон отправили Ицхаку-Меиру Левину 19 июня 1947 года. В этом письме они пообещали, что в будущем еврейском государстве ультраортодоксы никоим образом не будут ущемлены в сфере религии.

В этом письме также признавались религиозные партии, которые должны были стать посредниками между религией и государством; раввинатские суды получали полную юрисдикцию во всем, что касается личного статуса еврейских граждан. Именно в этом письме ультраортодоксы получили право запрета на движение общественного транспорта по субботам, за исключением тех мест, где оно уже существовало (Хайфа); признавалось их право на особую систему образования; была обещана кошерность в армии, и нарушение субботы разрешалось только в случае спасения жизни; было обещано, что в новом государстве суббота будет узаконенным днем отдыха.

Был еще и дополнительный пункт, который до сих пор остается камнем преткновения и вызывает наибольшие споры: было обещано освобождение ограниченного числа (400) йешиботников от воинской повинности. Сегодня ограниченное число стало неогранчиенным, а закон о всеобщем призыве в армию ультраортодоксальные партии благополучно похоронили.

Историки и политологи, много лет изучавшие это напечатанное на машинке письмо, пришли к выводу, что Бен-Гурион, который, как и в свое время Герцль, пытался добиться широкого национального согласия на создание еврейского государства, включая его признание ультраортодоксами; он хотел избежать любой внутренней оппозиции и убедить ООН в том, что требование создать еврейское государство отражает мнение всех евреев, живущих не только в Эрец-Исраэль, но и во всем мире.

Вторая, сугубо политическая причина появления status quo заключалась в том, что, по оценке Бен-Гуриона, ультраортодоксы, хоть и приверженцы правого лагеря, окажут поддержку Рабочей партии Бен-Гуриона. Так и возник «исторический союз» религиозного лагеря с Рабочей партией, продержавшийся до 1977 года.

Несмотря на все письменные заверения Бен-Гуриона, обеим сторонам было ясно, что во многих областях за договоренность принималось умолчание. Например, религиозные партии не протестовали против того, чтобы по субботам работали такси и проходили футбольные матчи, чтобы были открыты пляжи, и даже против того, чтобы министерство внутренних дел признавало заключенные за границей гражданские браки, которые категорически запрещались в Израиле.

В самом Израиле Рабочая партия отдала ультраортодоксам монополию на браки, разводы, похороны, соблюдение кошерности в заведениях общественного питания и проверку соблюдения субботы.

Первые тридцать лет обязательным коалиционным партнером в правительстве была умеренно-терпимая национально-религиозная партия МАФДАЛ во главе с мудрым, широко образованным и начитанным доктором Йосефом Бургом, для которого рождение и существование Государства Израиль было аксиомой. Тогда как сменившие его ультраортодоксальные партии искренне верят, что у Бен-Гуриона не было никакого права провозглашать создание еврейского государства до прихода Мессии.

С годами сферы действия status quo менялись в зависимости от силы религиозных партий, входящих в правительственную коалицию. Например, государству удалось провести законы о наследовании и опеке, которые давали право решения спорных вопросов не только раввинским, но и гражданским судам.

Но самыми серьезными были перемены в основополагающих законах о чести, достоинстве и свободе человека, а также о праве на труд, что позволило Верховному суду более расширенно трактовать вопросы отношений между государством и религией, а следовательно, и решать эти вопросы.

У светской части населения хватает претензий по поводу того, что ее дискриминируют: например, законы о вскрытии умерших, об абортах, об археологии, о торговле свининой, которые препятствуют свободному волеизъявлению граждан и тем самым нарушают прерогативу государства.

Ультраортодоксальную общину мало интересует, на что жалуется нерелигиозное население, которое, с точки зрения ультраортодокса, в лучшем случае заслуживает молчаливого презрения, а в худшем – плевка.

Такое отношение к светскому населению воспитывает ультраортодоксальная пресса. Она культивирует стереотипы двух разновидностей светского человека: «наивный дикарь», которого следует перевоспитывать, и «гой», с которым надо бороться.

На одном из первых заседаний первого израильского правительства разгорелась дискуссия о месте религии в светском еврейском государстве.

Выдержки из протокола заседания правительства от 3 марта 1949 года.

«Министр по делам религий и жертв войны, раввин Йехуда-Лейб Фишман-Маймон:

– Что такое свобода вероисповедания, о которой говорится в пятой главе программы правительства?

Глава правительства Давид Бен-Гурион:

– Под свободой вероисповедания подразумевается, что каждый еврей может исповедовать свою религию, как и каждый нееврей – свою.

Министр полиции и национальных меньшинств Бехор Шитрит:

– А разве нет свободы переходить в иудаизм или в христианство?

Глава правительства Давид Бен-Гурион:

– Есть. В пятой главе программы правительства.

Министр внутренних дел, здравоохранения и репатриации Моше Шапира:

– Я согласен, что необходим пункт о равенстве женщин, но думаю, еще рано говорить об этом открыто, принимая во внимание чувствительность религиозного населения (…)

Министр труда и народного страхования Голда Меерсон:

– В Галахе у женщины вообще нет никаких прав.

Министр по делам религий и жертв войны, раввин Йехуда-Лейб Фишман-Маймон:

– Я готов поддержать права женщин и ищу способ узаконить их на основе Торы».

В то время почти на каждом заседании по текущим вопросам обсуждались вопросы светского и религиозного населения. Первый политический кризис, завершившийся падением правительства в октябре 1949 года, был вызван жаркими спорами о том, какое образование должны получать дети новых репатриантов, светское или религиозное.

В декабре 1976 года в канун субботы в Израиль прибыли первые американские истребители «Ф-15», и в церемонии их приема принял участие глава правительства Ицхак Рабин. Религиозные фракции тут же воспользовались осквернением святости субботы и внесли вотум недоверия правительству, который привел к досрочным выборам.

А в 1999 году правительственный кризис чуть было не произошел из-за транспортировки в Ашкелон турбины для Электрической компании. Религиозные фракции угрожали выходом из коалиции, если агрегат тронется с места до исхода субботы, но глава правительства Эхуд Барак сказал, что турбина не имеет никакого отношения к конфликту между светским и религиозным населением, и настоял на своем. Турбина доехала до места назначения, правительство не пало, а конфликт между светским и религиозным населением остался таким же, каким он был в 1949 году.

В том же 1999 году партию «Шинуй» возглавил популярный журналист «Маарив» Йосеф (Томми) Лапид, чей сын стал одним из лидеров списка «Кахоль-лаван». Но, в отличие от сына, Лапид-старший добавил к названию партии слова «Светское движение», а его программа носила резко антиклерикальный характер. Сначала его партия получила шесть мандатов, а в 2003 – пятнадцать. У светского Израиля появилась своя партия и надежда, что демократия победит теократию. Сначала умерла надежда, за ней – Йосеф Лапид.

Его сын ни словом не упоминает об отделении религии от государства. Зато об этом неожиданно заговорили в правом лагере, где 10 марта состоялась конференция нескольких партий в Центре еврейского права и демократии.

Особенно резкими были выступления председателя НДИ Авигдора Либермана и главы «Национального единства» Бецалеля Смотрича. Первый назвал главный раввинат «инквизицией», добавив, что ультраортодоксы прибрали его к рукам. Второй – с кипой на голове – заявил, что «за тридцать лет власти ультраортодоксов вся система насквозь коррумпирована».

Либерман также напомнил, что «Жаботинский и Трумпельдор ездили по субботам и время от времени ели кошерную еду». В этом смысле Либерман – верный последователь обоих героев сионистской истории. Разве что его цели намного амбициознее: Либерман заявил, что надо отобрать МВД у партии ШАС. Двадцать лет назад ту же цель преследовала другая репатриантская партия Натана Щаранского «Исраэль ба-алия», чей девиз «МВД – под наш контроль» вошел в израильский политический лексикон. Но партии Щаранского нет в живых, и опросы прогнозируют, что НДИ может последовать за ней.

Свое выступление Либерман закончил словами: «Мы против религиозного диктата».

В этом и есть суть дела. К превеликому сожалению, в повестке дня израильского общества и грядущих выборов нет никаких признаков того, что светский Израиль готов воевать не на жизнь, а на смерть за свое выживание. Когда ему говорят: «Вы, что, хотите, чтобы у нас было не еврейское государство, а какая-нибудь Франция!», он отвечает: «Франция – совсем неплохо. Но прежде всего мы не хотим, чтобы у нас был Иран или Турция».

Однако разговорами все и заканчивается. Можно ли представить себе, что 300-400 тысяч человек перекроют центральную улицу в Тель-Авиве и выйдут на площадь Рабина с плакатами «Долой религиозный диктат!» Представить можно, поверить – нет.

Возвращаясь к парафразу сказки про запятую, ее надо поставить только так: «Вместе нельзя, отдельно». Тот, кто с детства запомнил мультфильм «В стране невыученных уроков», поймет главный вывод: уроки Истории надо заучивать наизусть, чтобы не повторять ее ошибок. И если подавляющее большинство светских израильтян проголосует на референдуме за то, чтобы отделить религию от государства хирургическим (читай, законодательным) путем, так оно и будет.

Рафаэль Рамм, «Детали» В.
Фото: Ширан Гранот