«Веяние тихого ветра»: разлом, созданный письмом людей искусства

Доктор Нисим Кац, специалист в области СМИ и политики, опубликовал в «Исраэль ха-йом» отклик на известное письмо деятелей искусства, он считает, что письмо разоблачило художественную элиту, часть которой, как он считает, сбилась с пути. «В мире, пронизанном предвзятыми нарративами против Израиля, этот акт самобичевания даёт повод для клеветы», — пишет Нисим Кац.

Приводим мнение Нисима Каца:

«Во времена общенационального кризиса между народом и деятелями искусства существует своего рода негласный договор. Страдающая, скорбящая публика обращается к интеллектуалам и творческим людям в поисках утешения, вдохновения и, прежде всего, ощущения общности судьбы. Люди ожидают, что они отразят её боль, но, прежде всего, увидят реальность жизни.

Последнее письмо, подписанное более чем 1000 художников и интеллектуалов, призывающее к прекращению огня и обвиняющее Израиль в военных преступлениях, стало символом сокрушительного провала, и разлом, который оно создало, выходит далеко за рамки легитимной политической дискуссии.

Первое и самое болезненное — это выбор времени. Публикация письма 9 ава, в день, когда значительная часть страны постится и оплакивает разрушения, вызванные беспричинной ненавистью, это – акт невосприимчивости, который трудно принять.

В глазах общественности это было не технической оплошностью, а заявлением об отчуждении. В день, который больше всего символизирует опасность внутреннего раскола, эти художники решили опубликовать документ, цель которого – ещё больше усугубить раскол в обществе.

Этот поступок был воспринят однозначно: «они повернулись к нам спиной», он вселил в сердца многих чувство, что их отвергает культурная элита. Но помимо выбора времени, общественное возмущение вызвало оглушительное молчание по одной теме: полное отсутствие в обсуждении темы заложников.

Спустя несколько дней после того, как вся страна была потрясена ужасающими видеороликами Эвиатара Давида и Рома Бреславски, как можно написать якобы гуманистическое письмо, не посвятив ни слова судьбе мирных жителей, содержащихся в нечеловеческих условиях в туннелях террористов?

Для среднестатистического израильтянина это упущение было не просто упущением, а сознательным отрицанием проблемы. Оно воспринималось как моральное предательство, как активный выбор: игнорировать то преступление против человечности, которое положило начало войне, тем самым подрываются все другие утверждения в письме. Письмо не просто вызвало дискуссию, оно, прежде всего, вызвало глубокую обиду.

Реакция общественности была эмоциональной и мощной, и её влияние на настроение общества было мгновенным.

Это были не просто политические дебаты, это была реакция публики, почувствовавшей удар в спину. Слышать, как израильские артисты используют терминологию самых суровых критиков Израиля, в то время как солдаты сражались и умирали, казалось «дружественным огнём» в жестокой войне за сознание.

Голос Идана Амеди, артиста, который не только писал песни, но и сражался и был ранен за свою страну, стал символом уязвлённого и разочарованного патриотизма. Он вторил голосу миллионов людей, которые считали, что подписавшие письмо артисты просто дистанцировались от кровавой реальности и предпочли абстрактную идеологию простой человеческой солидарности.

В этом разломе прозвучали и голоса здравомыслящих. Решительный отказ Авива Гефена, художника, причислявшего себя к левому лагерю, подписать письмо обозначил чёткую красную линию и дал многим надежду. Он понимал, что даже критика имеет предел, и делегитимация своей страны во время войны — за этим пределом. Самым значительным шагом стал отзыв подписи Асафа Амдурски. Этот шаг потребовал мужества и признания ошибки и был воспринят общественностью как акт честности.

Амдурски, дезавуировав письмо, отразил общественное мнение о том, что подпись была использована в целях, с которыми он не отождествляли себя, и показал, что можно быть критически настроенным художником и при этом оставаться частью коллектива.

В конечном счёте, это письмо будут помнить не по подписавшим его, а по ране, которую оно оставило в общественном сознании. Оно обнажило художественную элиту, часть которой сбились с пути, и вместо того, чтобы объединиться, они отъединились, вместо того, чтобы утешить, они причинили боль.

В мире, и без того пропитанном предвзятыми нарративами против Израиля, этот акт самобичевания был воспринят не как смелая критика, а как повод для клеветы на Израиль, тем самым углубляя чувство одиночества и предательства на родине. В это великое испытание того времени их голос прозвучал не как «веяние тихого ветра» (3 Цар 19:11-12), а как громкий хруст отчуждения, оставивший шрам недоверия в самом сердце израильской культуры».

«Детали», по материалам СМИ, И.Н. Фотоиллюстрация: пресс-служба ЦАХАЛа

• Читайте также:
• Депутат от «Ликуда» об артистах, подписавших антивоенное письмо: «Они предали солдат ЦАХАЛа»
• Мэры запрещают выступления артистов, подписавших «преступную» антивоенную петицию по Газе