Преступная халатность

Нашу полицию бросает из крайности в крайность. Ее следователи способны распутать сложные коррупционные схемы правительственных чиновников и упрятать за решетку боссов криминального мира. И в то же время, когда речь идет о рядовых гражданах с их незаметными проблемами, следователи проваливают дела и теряют улики. Это не частные случаи — это системная болезнь нашей правоохранительной системы, которую пока даже не начали лечить.

Но сначала расскажем об одном следствии, в котором все эти проблемы отразились, как в капле воды.

Пропавшая цистерна

Эта история началась в 2011 году на спиртзаводе, где герой этого рассказа работал сварщиком. Начальник дал ему заданиие: заварить цистерну диаметром в три метра, в которой была обнаружена течь.

Сварщик отправился выполнять работу вместе со своим коллегой. Но, по-видимому, от искры сварочного аппарата воспламенились пары спирта в цистерне. Прогремел взрыв. Второго работника убило на месте, а сварщик получил травмы и был госпитализирован.

На следующий день полицейские и следователи Министерства труда и соцобеспечения стали выяснять обстоятельства случившегося. Сварщика сразу заподозрили в причинении смерти по халатности. Но лишь спустя три года ему было предъявлено официальное обвинение, хотя следствие закончили уже  через четыре месяца, а потом бумаги «гуляли» между Министерством труда, полицией и прокуратурой.

Дело передали в суд, но тут выяснилось, что следствие было проведено с большим количеством огрехов. Следователи Минтруда не имели понятия, как положено проводить допросы свидетелей и подозреваемых. Были нарушены элементарные процессуальные нормы: подозреваемому не дали возможности проконсультироваться с адвокатом, да и вообще не проинформировали его о правах. Полицейские также не умели расследовать такие аварии. Например, следствие даже не установило, необходима ли лицензия для сварочных работ такого рода, и если да — имел ли подозреваемый такую лицензию?

Дальше — больше. Исчезли все вещественные доказательства. Сварочный аппарат делся неведомо куда. Цистерна — главная вещественная улика и объект исследования — также пропала.

Цистерна должна была храниться на складе полиции. Но там не нашлось места для такой громоздкой улики, и полиция запросила прокуратуру: «Как быть?» На что прокуратура ответили просто: «Не знаем!» В результате, теперь уже и в самом деле никому неведомо, где эта цистерна. Правда, полиция заявила, что она сняла эту цистерну со всех сторон на видео, и клянется, что передала это видео в прокуратуру. Но и это видео бесследно пропало!

В наличии остался лишь один-единственный специалист, который эту цистерну успел осмотреть. Он и вынес заключение, что взрыв произошел от искры сварочного аппарата. Этого эксперта наняла… страховая компания! Та же самая, что страховала данный завод. То есть прокуратура и полиция, которые должны обращаться к услугам своих, независимых экспертов, положились на выводы человека, нанятого страховой компанией, которая является заинтересованной стороной в этом деле! Она стремится до минимума уменьшить выплаты страховщиков, и такой специалист по определению не может считаться объективным. Но ни Министерство труда, ни полиция, ни прокуратура даже пальцем не пошевелили, чтобы поискать независимого эксперта.

В результате суд был фактически лишен возможности должным образом изучить вопрос о взрыве, так как не было ни вещественных улик, ни видео, ни экспертного заключения. Три госструктуры опростоволосились на всех этапах следствия.

Тогда стали выяснять, а как вообще обстоит дело с техникой безопасности на этом заводе? Подозреваемый утверждал, что не проводилось никаких занятий и никаких инструктажей. Что никаких документов о прохождении инструктажа по технике безопасности он не подписывал. Полиция заявила, что она изъяла соответствующие папки на заводе, но в них ничего не было. Однако дирекция завода утверждала, что необходимые инструктажи проводились, и в папках должны храниться отчеты. И тут-то в суде выяснилось, что, когда прокуратура и полиция осуществляли выемку папок, никто не сделал описи их содержимого! А поэтому невозможно узнать, что там было  и что оттуда изъяли…

Хотя все это весьма типично, и, к сожалению, часто дела ведутся непрофессионально – но эти ляпы в расследовании выделялись даже на общем неблагополучном фоне. Ведь халатность проявили сразу три разные организации, оказавшись не в состоянии между собой взаимодействовать. И после того, как весь этот кошмар был выявлен в суде, прокуратуре пришлось отозвать все обвинения, поданные против сварщика.

Владельца завода и ответственного за технику безопасности впоследствии признали виновными в несоблюдении техники безопасности. Но и они избежали тюремного заключения.

Так простому рабочему пытались «пришить» дело о гибели его товарища по работе. Шесть лет над ним висело дамокловым мечом подозрение и обвинение в халатности, которая повлекла гибель человека. А самое печальное в этой истории — то, что никаких выводов из нее не сделано и сделано не будет.

«Признать проблему — значит, сделать первый шаг на пути к ее решению»

Сварщика в этом процессе защищал и добился его оправдания адвокат Игорь Глидер. В интервью «Деталям» он объяснил, почему странные ошибки, допущенные в этом расследовании, повторяются вновь и вновь и в других делах.

— В данном случае работала совместная следственная группа. Когда ее создают?

— В ситуациях, которые оказываются в зоне внимания сразу нескольких следственных организаций. Например, дело о торговле наркотиками имеет и налоговый аспект, потому полиция может работать вместе со следователями Налогового управления. А к тому, кто подделывал расчётные листы по зарплатам, могут возникнуть вопросы у следователей Института национального страхования (Битуах леуми), которым поручено вскрывать факты незаконного получения льгот и дотаций.

Свои следственные бригады имеют у нас Министерство труда и социального обеспечения, Управление ценных бумаг, министерство экологии, минсельхоз и многие другие структуры. Иногда собранные ими материалы передаются напрямик в суд, иногда — в прокуратуру. Но в их совместной работе с полицией возникает сразу несколько проблем.

Проблема номер один: уровень подготовки этих следователей довольно низок. Например, в данном случае произошла производственная авария, а таких у нас в последнее время очень много и на заводах, и на стройках. И в каждом случае надо проверить, что это не преступная халатность, что соблюдены правила техники безопасности. То есть, казалось бы, должна быть некая инструкция о сотрудничестве и распределении полномочий? А ее нет.

Проблема номер два: непонятно, кто такими совместными группами руководит. В этом конкретном деле нам так и не удалось выяснить, кто управлял расследованием. Но в целом у нас почти во всех делах нет ни ответственного за расследование, ни того, кто координирует эти действия. И это тоже порождает ошибки. Нет прописанных правил взаимодействия между полицией и прокуратурой, как и между разными следственными органами, работающими над одним делом.

Проблема номер три: инциденты, закончившиеся летальным исходом или тяжкими увечьями, находятся в компетенции прокуратуры. Но она не всегда поручает ведение дела конкретному прокурору — и тогда дело рассматривается непонятно как и непонятно кем, спорадично и годами. Как и случилось в вышеописанном случае. Прокурор ведь, изучив собранные доказательства, может вернуть дело на доработку полиции или другому следственному органу. Но в данном случае никто ничего на доработку не отправлял.

— А кто несет ответственность за пропажу вещдоков?

— Никто, да и механизма, который бы позволил сначала обнаружить виновного, а потом его как-то наказать, тоже нет. Ведь что произошло в данном случае? Полиция как попало закончила свое расследование. Министерство труда как попало провело свое. Вся эта муть попала в прокуратуру, которая как попало прочитала дело. В результате – дело не раскрыто; смерть по халатности есть, а виновный не установлен. Следователи опростоволосились, но у нас нет органа контроля за качеством их работы. Пропала цистерна – и никто не наказан. И работу над ошибками тоже некому проводить. Весь процесс занял 6 лет. К следователю 6 лет спустя предъявлять претензии глупо — может, он за это время перевелся, а может, пошел на повышение.

И так мы подошли к еще одной, четвертой проблема — в том, что нет никаких ограничений по времени ведения следствия. Здесь прошло три года с момента аварии — до того, как папка попала на стол к прокурору. Где это дело гуляло три года, если само следствие заняло четыре месяца? Два года и 8 месяцев папка где-то валялась. То на том столе, то на этом — кто за это несет ответственность?

Но никто не ответит за пропавшую цистерну, за пропавшие бумаги, запись видеокамеры, неправильный выбор специалиста, неправильно проведенный допрос, неправильную процедуру изъятия документов…. И никто не понесет никакой ответственности — не то что уголовной, но даже административной, даже дисциплинарной, никого даже не пожурят! А это значит, что ошибки эти повторяться во втором деле, третьем, пятнадцатом, и так до бесконечности.

Лев Малинский, Эмиль Шлеймович. Фотоиллюстрация: из материалов пресс-службы полиции Израиля

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend