Верные мыши опровергли теорию о «гормоне любви»

Новое исследование переворачивает с ног на голову многолетнюю догму о роли окситоцина в создании долгосрочных отношений и заботе о потомстве. Полевки, у которых отсутствовали рецепторы этого гормона, все равно предпочли верность партнерам.

Окситоцин, часто называют «гормоном любви». Он вырабатывается в нашем мозгу в моменты романтической близости, формирования социальных связей, а также у самок во время родов, кормления молоком и заботы о детеныше. Исследователи десятилетиями изучали его действие на примере различных видов млекопитающих, в том числе степной полевки.

Эти грызуны особенно интересны ученым, потому что в отличие от других животных очень сильно привязаны к своему партнеру. Обычно они образуют пару на всю жизнь, разделяют родительские обязанности и активно отвергают других представителей противоположного пола. Даже в ловушки, которые ставят ученые, степные полевки попадают вместе со своим партнером.

Считалось, что такая сильная привязанность невозможна без сигнала окситоцина. И, когда ученые из Калифорнийского университета в Сан-Франциско и Стэнфордской школы медицины удалили полевкам окситоциновые рецепторы, они ожидали, что связи между парами не сформируется. Однако к большому удивлению исследователей все произошло иначе.

Ученые поместили степных полевок без окситоциновых рецепторов и диких полевок вместе на семь дней. Обычно этого времени хватает для того, чтобы грызуны нашли себе пару. После спаривания экспериментаторы наблюдали за тем, кому отдаст предпочтение самка – своему партнеру или незнакомому представителю противоположного пола. Оказалось, что абсолютно все полевки без рецепторов к окситоцину, как самки, так и самцы, предпочли своего партнера. И даже проявляли агрессию к другим грызунам противоположного пола. Они имели потомство, кормили своих детенышей, заботились о них. То есть их поведение совершенно не отличалось от поведения диких полевок, чьи окситоциновые рецепторы работали нормально.

«Это исследование показывает нам, что этот гормон – лишь часть более сложной генетической программы», – заявил журналистам руководитель исследовательской группы профессор психиатрии Девананда Маноли.

А вот на выработку молока нечувствительность к окситоцину повлияла – его стало меньше. Из-за этого не все детеныши смогли дожить до отлучения от материнского молока, а те, кто выжил, весили значительно меньше обычного.

То, что полевки вообще смогли выкармливать потомство, само по себе удивительно. В предыдущем исследовании, которое проводили на мышах, блокировка окситоциновых рецепторов полностью останавливала выработку молока.

«Это переворачивает общепринятое мнение о лактации и окситоцине, которое существовало гораздо дольше, чем ассоциация парных связей, – отмечает второй автор работы, нейробиолог Ниаро Шах. – В медицинских учебниках обычно говорится, что рефлекс прилива молока опосредуется гормоном, и здесь мы говорим: «Подождите секунду, это еще не все»».

Почему нынешние результаты противоречат прошлым? Раньше рецепторы медикаментозно блокировались у взрослых особей полевок. На этот раз гены отключали у эмбрионов методом редактирования генов. Ученые не исключают, что природа нашла дополнительные компенсаторные пути для этого механизма.

Исследование позволяет объяснить и многократные неудачи в лечении психических заболеваний, мешающих человеку формировать или поддерживать социальные связи, таких как аутизм и шизофрения. Многие ученые пытались победить их с помощью «гормона любви».

«Терапия окситоцином дала противоречивые результаты и не показала значительных улучшений социального поведения пациентов с психическими заболеваниями, – сказал в разговоре с журналом Newscientist профессор Девананда Маноли. – Возможно, окситоцин – лишь часть гормональной мозаики, лежащей в основе привязанности».

Анастасия Адаховская, НЭП. Фото: Depositphotos.com √