В золотой клетке, или «Постоянство» дорогого стоит

И эпидемия коронавируса подтвердила это еще раз. Нет, даже не так: дорогого стоит работа в общественном секторе, а где общественный сектор, там и «квиют», он же «рабочее постоянство» — особый статус работника, крайне осложняющий его увольнение. Даже в чрезвычайных обстоятельствах.

На этой неделе министерство финансов опубликовало новый отчет о зарплатах в общественном секторе и сравнило положение работников двух секторов – общественного и частного. Раздел отчета озаглавлен так: «Золотая клетка? О трудовой мобильности в общественном секторе и о зарплатных стимулах в общественном секторе».

В преамбуле отчета заявляется, что кризис и его влияние на рынок труда подчеркнули ценность трудовой стабильности и напоминается, что в соглашени между Гистадрутом и Минфином было оговорено, что работники госсектора не будут отправлены в неоплачиваемый отпуск и будут по-прежнему получать зарплаты. Уверенность в завтрашнем дне – реальное преимущество работников сектора, которое стало еще значимее в время эпидемии.

С другой стороны, отмечают составители отчета, такая стабильность, постоянное зарезервированное за сотрудниками «теплое место» мешает им развиваться. Более того, малоквалифицированные сотрудники, а также те, кто со временем потерял мотивацию, благодаря «квиюту» могут сколь угодно долго оставаться на своих местах. Да и куда им торопится? Средняя зарплата в госсекторе – 14.600 шекелей в месяц, а в общественном – 13.300. И работать приходится меньше: в общественном секторе – 43 часа в неделю, в частном – 45.

А вот у работодателя нет возможности найти кого-то другого, кто мог бы успешнее справляться с работой. Можно, конечно, рассчитывать на то, что «сами уйдут», но шансы на это невелики. Трудовая мобильность – смена работодателя – в общественном секторе вдвое меньше, чем в частном.

Тут наверно стоит сразу перескочить к последней части раздела – короткой, про психотесты. По данным министерства, у тех, кто приходит работать в общественный сектор, средний бал по психометрии ниже, чем у тех, кто покидает сектор. Особенно велик этот разрыв, заявляют составители отчета, среди электротехников (располагающих университетским дипломом по специальности электротехника — «андасат хашмаль»). Но вообще-то и самому Минфину стоит задуматься: у экономистов, уходящих из общественного сектора в частный, показатели психометрического теста тоже значительно выше, чем у приходящих им на смену. Это не значит, что «минфиновские мальчики» поглупели, но задуматься стоит.

***

Что касается более высоких зарплат в общественном секторе, то тут важна отправная точка. Так, например, с 2000 года средняя зарплата в общественном секторе выросла, в реальном исчислении, за вычетом инфляции, на 25%, а в частном – всего на 7%.

Но в течение последнего десятилетия темпы роста зарплат и в общественном, и в частном секторах были одинаковы: 23% в реальном исчислении. Все дело в том, что в этот десятилетний период (2010-2019) не включен кризисный 2009-й год, когда зарплаты в частном секторе упали, а в общественном – не изменились, даже немного выросли. Так происходит и сейчас, во время очередного кризиса. В частном секторе зарплаты нещадно снижаются, а в общественном – не тронь. Гистадрут не дает сократить зарплаты даже высокооплачиваемым работникам общественного сектора – тем, кто зарабатывает более 20 тысяч шекелей в месяц.

Виктор Хафин, НЭП. Фото: Эмиль Сальман