Saturday 22.01.2022|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Миллионы работников обнаружили свою «незначительность»

    Волна увольнений по собственному желанию, прокатившаяся по Америке, похоже, начинает накрывать и Израиль, и это подчеркивает тот факт, что люди сейчас не задерживаются на одном рабочем месте подолгу, а с готовностью переходят с одного места на другое. Кризис, вызванный коронавирусом, только усугубил эту тенденцию. Какой смысл ищет человек на новом рабочем месте? И не идет ли речь о кризисе самого понятия «смысл»?


    «Смысл, обретаемый в работе, это в первую очередь персональный процесс, а также процесс, в котором есть межличностные аспекты, и, кроме того, это системный процесс, – поясняет доктор Дана Перег, психолог, специализирующийся в сфере занятости. – В конце концов, это сущностный вопрос, и, скажем, можно поинтересоваться, почему я предпочитаю преподавать здесь, а не там? На то могут быть самые разные причины, в том числе и важные: допустим, работа находится рядом с домом или на этой работе больше платят, или эта работа удобна для меня. Но думаю, что выбор места работы будет связан, сознательно или бессознательно, с историей, нарративом, а также с определенными ценностями, которыми отличается именно это рабочее место, и ориентирами, на которые оно нацелено».

    Доктор Перег возглавляет магистерскую программу по организационному поведению и развитию в Университете Райхмана (Междисциплинарный центр) в Герцлии, исследует сферу занятости с академической точки зрения и работает в том числе с людьми, оказавшимися на карьерном перепутье. Она рассказывает об исследовании, в рамках которого проводится различие между «великой целью» и «личным смыслом»: «Нам, людям, необходимо соединить конкретное с возвышенным, личное с общим, с чем-то, что вне меня, чтобы вписать себя в объемную картину происходящего. Все это цементируется смыслом. С другой стороны, мы говорим о персональном смысле – смысл существования для меня лично, то, для чего я встаю утром с постели; как то, чем я занимаюсь, связано с моими сильными сторонами и с моими талантами. То есть, смысл и в большом, и в малом.

    Можно представить это следующим образом: как изменилась бы ситуация, если бы Сизиф, который катил камни в гору, знал, что эти камни пойдут на строительство его дома или возведение храма? Разумеется, это было бы по-прежнему очень непросто, но все было бы по-другому».


    – То есть, необходимо осмысление. А может не быть смысла в работе?

    – Есть элементарная человеческая потребность – оставить свой след в этом мире, и история, касающаяся моей личной значимости на работе, обретет завершенность, если мне удастся соответствовать видению компании, где я работаю, и если то, что я делаю в этой компании, равно как и в мире, для меня важно. Когда все идет хорошо, и мое видение совпадает с видением компании, возникает позитивная ситуация. Но проблемы начинаются там, где усугубляется пропасть между тем, что для меня важно, и тем, что та или иная компания исповедует или требует от меня, даже в случае, если зарплата хороша и работа сама по себе гарантирует массу удобств. В конце концов, обретение смысла – это человеческая потребность. И человек будет чувствовать себя неуютно, если не будет делать чего-то, в чем он лично видит смысл.

    Другие ориентиры после пандемии

    На вопрос, способствовала ли пандемия коронавируса «кризису смысла», доктор Перег отвечает утвердительно: «Разумеется. Вы можете наблюдать, насколько важным стало понятие «существенности». Мы попали в полосу тотальных карантинов, внезапно нам стали диктовать, что «существенно», а что нет, и люди, которые считали, что их работа относится к числу самых важных, вдруг услышали, что это «не существенно», и сами они не особенно «значимы». Людей массово отправили в неоплаченный отпуск, или же они просто-напросто потеряли работу. А ведь работа – непременная составляющая нашей идентичности. Конечно, это порождает кризис».

    В период пандемии даже возможность общения, которое помогало найти смысл, исчезла. Однако, с другой стороны, пандемия направила этот поиск в другое русло, и перед людьми и организациями замаячили иные ориентиры.

    «Многим в это время действительно удалось заострить ощущение значимости, – говорит Перег. - Я хорошо помню себя в этот период, когда я говорила своим коллегам: «Послушайте, мы общаемся с молодыми людьми в тот момент, когда их карьера рухнула, а мир вокруг них пошатнулся. Я думаю, что у нас есть возможность быть для этих молодых людей более значимыми, чем лекторы». И тогда мы задались вопросом, какова же наша роль и каким образом мы можем добавить ей существенности».


    – Может ли означать, что обретенный смысл – это привилегия? То есть, это ощущение, которое дано испытать преподавательнице или генеральному директору компании, но не кассирше, диспетчеру из центра продаж или уборщице?

    – Знаете, есть такая городская легенда о Джоне Кеннеди, который, став президентом в 1961 году, мечтал о том, что в течение десяти лет американец впервые ступит на Луну. И как-то, когда Кеннеди приехал в НАСА, его встретил уборщик с метлой, и президент спросил его, что он тут делает – подметает? А уборщик ответил: «Господин президент, я помогаю в запуске человека на Луну». Мечта Кеннеди сбылась, но он этого не увидел, потому что его убили в 1964 году, а американский астронавт ступил на Луну 20 июля 1969 года. Но я знакома с организациями и фирмами, где действительно дело обстоит подобным образом – и ключевое видение организации совпадает с видением каждого сотрудника, от менеджеров до уборщиков, охранников и техников.

    С другой стороны, следует различать личное и корпоративное. Бывают такие случаи, когда неважно, кто вы и какую роль исполняете, когда дело не в самой работе, а в том, как вы ее делаете, и тогда вы можете привнести осмысленность не только для себя, но и для людей вокруг, и решить, на что именно делать акцент, исполняя свою роль. К примеру, если я работаю оператором в колл-центре, то могу интересоваться, что я могу дать клиенту и чем именно я могу ему помочь, но также и не забывать, что мне необходимо «прокормить своих детей» или «накопить деньги для длительного путешествия» – это уже важная личная мотивация.


    Что же касается «привилегии», то, конечно, есть профессии, чей смысл понятен изначально, потому что связан с тем, что ты, работая, «отдаешь», и к тому же есть обратная связь, будь то твои ученики или пациенты. Но в то же время такие профессии чаще других подвержены эрозии, поскольку нередко твое собственное видение не совпадает с магистральным, и тогда пропадают перспективы и появляется ощущение, что тебе не дают развиваться. Это то, что я называю темной стороной поиска смысла.

    Нередко «важнейшие» профессии оплачиваются минимальной зарплатой, и более всего это касается работающих женщин. От них, вероятно, ждут, что они будут «работать с душой», но в ущерб заработку. Так работа со смыслом или хороший заработок?

    – Во многих дискуссиях и рассуждениях я замечаю серьезный разрыв между определением работы в контексте заработка и определением работы в контексте ее смысла. Причем линия разрыва идет от микро в сторону макро. В микромире это зиждется на утверждениях, на которых некоторые из нас росли: окей, ладно, ты любишь искусство, но это не профессия, она не дает средств к существованию. То есть, во многом наше отношение строится на противопоставлении: либо – либо. Либо хорошо зарабатывай, либо занимайся своим увлечением. Этот раскол характерен для нашей культуры и весьма силен.

    В компаниях, в особенности, в социальных организациях, где заработная плата ниже, чем везде, я нередко сталкивалась с сотрудниками, в основном, с женщинами, которые приходят просить о повышении зарплаты, а руководитель им отвечает, что, мол, это невозможно, но при этом обязательно считает нужным добавить: «Та работа, которую вы выполняете у нас, несет в себе важную миссию». В результате женщина не получает больше денег и ей не предоставляются лучшие условия – и это вновь выносит на повестку дня вопрос о разрыве, о котором я говорила. Ты хочешь и воспитывать детей, и хорошо зарабатывать? Ответ, конечно же, «да», но сама постановка вопроса проблематична.

    На макроуровне этот раскол заметен еще больше. Есть, к примеру, профессии, которые чрезвычайно важны для общества – такие, как воспитатели детских садов, на которых лежит вся полнота ответственности за начальное образование поколения, выросшего здесь. И без воспитателей родители не смогут отправиться на работу и вносить свой вклад в развитие экономики; однако заработная плата воспитателей – одна из самых низких. И это касается не только воспитателей, но и преподавателей, социальных работников, парамедиков и многих других. В особенности это касается профессий, связанных с заботой о человеке, с уходом за ним, и, казалось бы, все понимают, насколько это важно, но только до того момента, пока речь не заходит об оплате.

    – Внезапно «осмысленность» становится поводом для эксплуатации.

    – В этом значении скрывается действительно потенциальная опасность. Значение, смысл могут стать фиговым листочком для прикрытия эксплуатации, и с этим надо быть очень осторожным. Очень легко оправдать отказ от более высокой зарплаты, и усугубить этот разрыв, вместо того, чтобы делать что-то, что может меня прокормить и одновременно не лишено смысла.

    – Сегодня люди чаще меняют работу, и гораздо реже можно встретить людей, строящих на протяжении двадцати лет служебную карьеру на одном и том же месте. Может быть, поиски смысла, о которых вы говорите, с годами изменились и стали менее актуальными?

    – Эти изменения схожи во многом с изменениями, касающимися любви и отношений между людьми. Когда-то решались на то, чтобы уйти из семьи, в крайних случаях, когда уже совсем было невмоготу. Сегодня говорят: «Я могу быть счастливее. Мне должно стать лучше, я могу преуспеть». То же самое происходит сегодня в сфере занятости: «На другом месте может быть лучше, оно может быть более подходящим, я могу больше зарабатывать, успешнее развиваться» – и уходят с работы вовсе не потому, что им там было так уж плохо.

    – Психологическая связь между работодателем и работником изменилась…

    – Я думаю, что это – танго. В Израиле начиная с семидесятых годов все меньше работодателей хотели брать на себя обязательства по отношению к своим сотрудникам, они хотели чего-то более гибкого. Компании постепенно освобождались от тех, кто сидел на «постоянстве», затем от проекторов и фрилансеров и подрядчиков, и теперь настает период «гиг-экономики». Так что за тридцать последних лет действительно психологическая связь между работодателем и работником изменилась кардинально. А теперь настает черед работников, которые говорят: ладно, без обязательств – так без обязательств, и если кто-то мне предложит лучшие условия, меня, собственно говоря, ничего не держит.

    – Какова роль рабочего места в обретении смысла?

    – На сегодняшний день преуспеет та организация, которая сможет связать смысл, функцию конкретного рабочего места и общекорпоративную цель. Ценности, исповедуемые организацией, должны быть известны сотрудникам. Люди очень чувствительны к этому.

    С другой стороны, важна и обратная связь: человек должен понимать, что он важен для компании. Это может выразиться в добром слове в его адрес или благодарственном письме, или в том, что кто-то из руководства говорит ему, насколько его труд важен для компании и для клиентов.

    И, конечно, сотрудники должны видеть горизонты вознаграждения и возможной карьеры. Заработная плата и премиальные – не просто деньги, они еще и подтверждение признательности за выполняемую работу, от них зависит и самоощущение сотрудника, будет ли он чувствовать себя незаменимым или, напротив, осознает свою незначительность. Очень трудно добиваться от сотрудника осмысления, если у него нет перспектив. Одна из причин, по которым люди оставляют свои рабочие места – это история горизонта, будь то горизонт материального благополучия или горизонт развития. Как только эта проблема не будет заметаться под ковер и станет предметом для обсуждения, без навязывания чувства предательства или ощущения вины, люди куда крепче будут привязаны к рабочему месту.

    Хадас Йом Тов, «Давар ХаОвдим бЭрец Исраэль»   М.К. Фото: Moti Milrod˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    DW на русском: главные мировые новости

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend