В поход за счастьем

Самая длинная очередь в Израиле выстроилась за искусством: на днях в тель-авивский музей привезли Сезанна, Ван Гога, Моне, Ренуара и других мастеров.

Столь диковинного зрелища в нашем государстве не наблюдалось давно: бесконечный хвост очереди в музей на художественную выставку из 50 работ, по преимуществу импрессионистов.

Причиной этого стала экспозиция Тель-Авивского музея искусств «Новые времена» (Modern Times), не имеющая ничего общего с фильмом Чаплина – кроме названия. И, пожалуй, авторского кредо, гласящего, что это «фильм о походе человечества за счастьем».

За счастьем израильтяне устремились задолго до открытия выставки, и ажиотаж не утихает вот уже несколько дней. На этой выставке собраны 50 полотен из собрания Филадельфийского музея искусств (PMA).

Как объясняет музейный куратор Сюзанн Ландау, «экспозиция охватывает 90-летний период развития искусства, начиная с конца XIX века, и включает работы мэтров европейской живописи».

Да и как же иначе, если среди них – Поль Сезанн, Эдгар Дега, Поль Гоген, Винсент Ван-Гог, Жорж Брак, Огюст Ренуар, Анри Матисс, Эдуар Мане, Пабло Пикассо, Камиль Писсарро, Пауль Клее, Клод Моне, Василий Кандинский, Константин Бранкузи, Жоан Миро, Пьер Боннар, Мэри Кэссетт, Хуан Грис и Сальвадор Дали.

Тут, наверное, следует заметить, что в контексте истории искусства слово modernité подразумевает вообще-то период c 1860-го по 1970-й годы. Ландау цитирует эссе Шарля Бодлера 1864 года «Художник современной жизни», в котором поэт признался, что термин «современность» означает для него «мимолетный, эфемерный опыт жизни в мегаполисе», то есть, нечто сиюминутное и преходящее, а также «конкретное отношение ко времени, характеризующееся открытостью к новизне будущего и повышенной чувствительностью к тому, что уникально в настоящем». Впрочем, новые времена настали гораздо раньше: латинское modernus, выпестовавшееся из наречия modo («сейчас, только сейчас»), обнаружило себя уже в V веке, дабы отграничить христианскую эру от эпохи язычества. Точнее, откреститься от таковой.

Так вот, на «Новые времена» в Тель-Авивском музее искусств наши соотечественники идут именно для того, чтобы вкусить плоды просвещенья. Иные подолгу смотрят на картины, особенно на «Балетный класс» Дега, населенный танцовщицами, или «Японский мостик в Живерни» Моне, к моменту написания пейзажа уже ослепшего на один глаз – к ним вообще не подступиться. Хотя милее профиля «Девушки в красном шарфе» Ренуара лично для меня на этой выставке ничего не существует, как не существует ничего прелестнее «Женщины с жемчужным ожерельем в ложе» американской импрессионистки Мэри Кэссетт. Переехав во Францию, она стала зваться Мари Кассат (еще милее моему сердцу ее «Девочка в голубом кресле», но та хранится в Национальном музее Вашингтона).

Очередь на выставку в тель-авивский музей искусств. Фото: пресс-служба музея

Подсвеченная огнями Парижской оперы Гарнье, старшая сестра художницы Лидия, отраженная в зеркале, первой встречает посетителей тель-авивской экспозиции – так решила куратор Ландау. По её словам, это и есть главная героиня выставки; не столько Лидия, сколько сама Мэри-Мари, суфражистка родом из Филадельфии. Самое занятное, что выпускницу Пенсильванской Академии художеств так и не приняли в парижскую École des Beaux-Arts, зато ее весьма привечали Писсарро, Моне и, в особенности Дега, чьи воздушные балерины занимают часть стены по соседству с картиной Кэссетт.

– У нас были выставки, когда люди выстраивались в очередь: к примеру, «100 лет современной скульптуры» из коллекции Нашера в 1989 году; выставка Цадока Бен-Давида «Человеческая природа» в 2009-м. Эти экспозиции с разницей в двадцать лет вызвали огромный зрительский интерес, — рассказала «Деталям» Сюзанн Ландау, главный куратор выставки, генеральный директор Тель-Авивского музея искусств. — Кроме того, вспомним недавние выставки Луиз Буржуа («Twosome») и Кристиана Марклея («Часы»)…

– Но импрессионизм и модернизм в тель-авивском музее уже не раз были представлены теми же именами?

– Израильтяне, как и весь остальной мир, жаждут культурных и художественных переживаний. Это пробуждает воображение, поэтому люди стремятся увидеть шедевры величайших художников из впечатляющей коллекции, каковой является коллекция Филадельфийского музея. Картины эти, кстати, в Израиле демонстрируются впервые. Это действительно редкая возможность, оттого наша публика выстаивает длинную очередь в музей.

– А не кажется ли вам, что это — лишь погоня за модой: дескать, вот, сходил в музей на модную выставку, и теперь буду рассказывать знакомым, как своими глазами видел Ван Гога из Америки. Или это действительно тяга к искусству?

– Я полагаю, что посетители нашей выставки – люди, которым действительно нужно искусство. Ведь речь идет об импрессионизме и об искусстве начала двадцатого столетия в лучших проявлениях. Думаю, люди готовы пойти в музей и выстоять очередь, чтобы пережить художественный опыт. Фотографии, комментарии, разговоры – всё это лишь способствует тому, чтобы увековечить их первоначальное переживание.

– То есть, в нашем обществе есть спрос на красоту?

– В данном случае речь идет не просто о красоте. Эта выставка еще и исторически важна. На ней представлены полотна ведущих художников XIX и XX веков, оттого она вызывает такой интерес у широкой публики, оттого так интригует. Когда человек сталкивается с великим искусством, оно всегда задевает его за живое. Поэтому люди так стремятся к созерцанию истинного искусства, созданного величайшими мастерами.

Лина Гончарская, «Детали».

Иллюстрация: фрагмент картины Клода Монэ «Японский мостик в Живерни».

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend