Фото: Sergei Karpukhin, Reuters

Узбекская оттепель

Независимый журналист Бобомурад Абдулаев по-прежнему содержится в тюрьме, расположенной в центре Ташкента. В сентябре прошлого года агенты наводящей страх национальной службы безопасности схватили его на улице. По словам его жены и адвоката, Абдулаева избивали и шесть дней держали без сна голым в ледяной камере. Еду он получил только на пятый день ареста, после того, как потерял сознание. Следователи предупредили Абдулаева, обвиненного в «организации заговора с целью свержения законного режима», что если он не сознается, его жену и дочь изнасилуют.

Но в той же тюрьме в минувшем месяце ему разрешили встретиться с адвокатом и рассказать ему о жестоком обращении, которому он подвергается. Два сотрудника службы безопасности, допрашивавшие его, были уволены и сейчас сами находятся под следствием за «ненадлежащее поведение». Поворот в деле Абдулаева отражает попытки нового руководства демонтировать, через 18 месяцев после смерти узбекского диктатора Ислама Каримова, один из самых репрессивных режимов в мире.

В недавно опубликованном организацией по наблюдению за соблюдением прав человека Human Rights Watch докладе по Узбекистану отмечается некоторое ослабление репрессивного характера внутренней политики страны, однако указывается, что ряд факторов «еще тормозит процесс демонтажа тирании». Среди этих факторов — арест Абдулаева и других журналистов, критически настроенных к режиму, контроль за интернетом, цензура и наказание изданий, чьи голоса не вливаются в общий хор, а также неприглядная роль службы безопасности, которая по традиции обозначается русской абревиатурой СНБ.

Однако высокопоставленные правительственные чиновники и даже самые бескомпромиссные критики узбекского режима считают, что новый президент Шавкат Мирзияев не намерен следовать распространяющейся в сегодняшнем мире тенденции закручивания гаек, которую можно наблюдать в таких странах, как Россия, Турция, Камбоджа, Филиппины и даже Венгрия и Польша.

Режим в соседних с Узбекистаном странах по-прежнему остается авторитарным, без каких-либо признаков послабления, за исключением Казахстана. Но и Казахстаном с 1991 года, когда страна стала независимой, правит все тот же лидер, и реальной оппозиции там нет. Что же до Таджикистана и Туркменистана, то режимы в этих бывших советских республиках стали еще более репрессивными.

В Узбекистане же в прошлом году были выпущены из тюрем 27 диссидентов, часть которых провела за решеткой чуть ли не два десятилетия, и имена около 18 000 человек, считавшихся неблагонадежными в глазах всесильной СНБ, были вычеркнуты из черных списков, ограничивавших возможность подозреваемых в диссидентстве свободно перемещаться и устраиваться на работу.

Правительство также приступает к рассмотрению одного из самых вопиющих нарушений прав человека – использования рабского труда врачей, сестер, учителей, студентов и других на уборке хлопка.

«Происходят существенные перемены к лучшему», — отмечает Джонас Аструп, старший советник ташкентского отделения международной организации труда при ООН, который на протяжении многих лет отмечал систематическое нарушение прав  узбекских граждан, насильно направляемых на сбор хлопка.

Содик Сафоев, доверенное лицо нового президента Мирзияева и вице-президент сената Узбекистана, говорит, что оттепель в стране продолжится, потому что большинство граждан поддерживает курс на перемены. «Чистка в рядах службы безопасности – одно из важнейших направлений проведения реформ», — подчеркивает он. Однако он признает, что в стране, на протяжении многих лет находившейся в смирительной рубашке и исчерченной красными чертами, которые никто не смел пересекать, процесс проведения реформ встретил сопротивление. «Самая жирная красная черта проходит в сознании людей», — заключает он.

Избавится ли население страны от привычных подозрительности и страха, зависит от того, сможет ли правительство обуздать СНБ, которая во времена Каримова безжалостно подавляла любую попытку противостояния властям и наполняла тюрьмы политзаключенными, которых регулярно пытали.

Во время своего визита в Бухару президент Мирзияев назвал распоясавшихся сотрудников СНБ «бешеными собаками», которые должны знать свое место», и пообещал наказать тех, кто пытал заключенных.

Ветеран правозащитного движения Елена Улаева, которая во времена Каримова не раз сидела в тюрьме и помещалась в психиатрические клиники, говорит, что в последнее время СНБ оставила ее и ее семью в покое и даже позволяет проводить небольшие  акции протеста. Она рада, что ее страна пошла по новому пути и даже инициировала петицию, призывающую номинировать Мирзияева на Нобелевскую премию мира.

«Наша страна сделала поворот на 180 градусов», говорит она, но замечает, что в СНБ осталось немало старорежимных управленцев, которые считают, что избивать людей – это нормально. «И потому страх никуда не ушел».

Сурат Икрамов, также ветеран правозащитного движения, добавляет, что корни режима Каримова глубоко проросли. «СНБ была государством в государстве, — говорит он, — и ясно, что меняться она не собирается».

«ХаАрец», М.Р.

На фото: президент Узбекистана  Шавкат Мирзияев. Фото: Sergei Karpukhin, Reuters

 

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend