Среда 20.01.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    539545_Mea_Shearim_Gil_Cohen_Magen

    «Ультраортодоксальное общество такое же тоталитарное, как в СССР»

    В конце 90-х годов руководство Гостелерадио предложило известному режиссеру-документалисту Лине Чаплиной, которая там работала, снять сюжет об ультраортодоксальном обществе для многосерийного телесериала «Ткума», посвященного очередному юбилею еврейского государства. Чаплина с радостью согласилась, но с удивлением обнаружила, что герои, которых она собиралась запечатлеть на пленку, не хотели общаться с женщиной-режиссером. Тогда ее коллега Леви Зини предложил обменяться темами, чтобы Чаплина снимала сюжет о восточных евреях, который должен был снимать Зини. Она согласилась.

    В 2008 году Чаплина все же обратилась к религиозной теме, сделав фильм «Йоэль, Исраэль и пасквили» – о знаменитой иерусалимской ультраортодоксальной секте «Нетурей карта».

    И вот, 12 лет спустя – новая работа «Втайне», которая демонстрируется на 11 канале телерадиокорпорации «Кан». Это – удивительный рассказ о феномене скрытых ультраортодоксальных отступников: речь идет о целой группе религиозных людей, которые внешне продолжают следовать обычаям и ритуалам, живут в общине, но, на самом деле, давно потеряли веру – то есть своего рода «марраны наоборот». Они могут ходить в синагогу или в микву, а в субботу смотреть фильмы на своих смартфонах. Другие рассказывают, что ходят в тель-авивские бары или на встречи с такими же, как они, где делятся своим опытом выживания.

    В фильме есть несколько основных персонажей, в том числе Дуди и Дина Ротенберг – супружеская пара, которую Чаплина сопровождает в процессе отказа от религиозной жизни и обращения к светской, когда они покидают Бней-Брак и уезжают в мошав на юге. Или Ави Тфилински, который в течение 12 лет прожил в качестве тайного отступника, а затем был вынужден заплатить высокую цену за отступничество, когда его разлучили с семьей и не разрешили навещать своих детей и внуков.

    Три человека говорят на камеру, не скрываясь, в то время, как некоторые предпочитают – поскольку по-прежнему числятся ультраортодоксами – сниматься в красочных венецианских карнавальных масках.

    Признания отступников поразительны: начиная с истории супругов Ротенберг. Они рассказывают, как навредили им консультации с раввинами по поводу беременности Дины, ждавшей сразу четырех детей; в результате аборта были удалены все четыре плода – это обстоятельство настолько потрясло Дину и Дуди, что вызвало колоссальный кризис веры.

    Не меньшего накала история Тфилински, чей кузен был «охотником за тайными отступниками». Тфилински вспоминает, что ему пришлось заплатить высокую моральную цену, когда он понял, что его собственная ситуация привела его к маниакально-депрессивному расстройству и подавлению посттравматического стресса.

    По словам 86-летней Чаплиной, ее буквально пленила история отступников, потому что она прекрасно знает это ощущение сокрытия, которое называет «диссидентством» или прибегает к термину «митнагдим» ( букв. «оппоненты», так в хасидской среди называли своих противников-ультраортодоксов – прим. «Детали»).

    «Моя жизненная история в чем-то схожа с тайным отступничеством, – признается она. – В свое время в России я не принимала советский режим, но внешне вела себя вполне пристойно, ходила на различные обязательные собрания и демонстрации. Хотя, с другой стороны, все мое существо протестовало против этого. Я читала запрещенные книги. Все это было не так просто. Во времена Сталина, например, это было чревато насилием, вопросом жизни или смерти, человека могли запросто убить. Это был постоянный ужас. Но ощущение некоей тайны, того, что ты – не такой как все, мне хорошо знакомо. Кстати, в России и зародилось диссидентское движение, эти люди первыми сделали трудный нонконформистский шаг, и перед ними нельзя не преклоняться. Вот почему я с таким пиететом отношусь к отступникам, потому что это – нонконформизм, который столь важен для меня».

    Чаплина поставила перед собой грандиозную задачу: показать, как люди рассказывают, что на самом деле они – тайные отступники, а вся их жизнь – сокрытие. Она рассказывает, что многие их тех, кого удалось отыскать, в последнюю минуту дали задний ход.

    «Не так просто было уговорить кого-то сниматься, потому что религиозный мир – это сокрытие, а камера, съемки – это обнажение, – поясняет Чаплина. – Поэтому после долгих поисков я поняла, что мне придется уступить и снять с открытым лицом только Тфилински, который готов был говорить на камеру, не таясь, и эту супружескую пару, доживавшую последний месяц в Бней-Браке».

    Как считает Чаплина, раввины и духовные лидеры ультраортодоксального общества всеми силами пытаются бороться с явлением тайного отступничества: «Они очень подозрительны. Я – не социолог, но я чувствую, что земля горит под ногами раввинов. Слишком много контактов с внешним миром, и это похоже на распространение эпидемии. Когда они видят, что девушка или парень ведут себя не так, как им хотелось бы, их сразу женят, потому что тогда быстро появляются дети, и труднее покинуть общество. Дети – очень мощное оружие».

    Что-то в самом термине «охотники за отступниками» напоминает Чаплиной шпионские методы КГБ и «Штази».

    «Ультраортодоксальное общество – это тоталитарное общество, – говорит она. – Оно напоминает то, где я росла. Все его признаки существуют и в ультраортодоксальном мире. Прежде всего, все должны думать одинаково – и за этим необходим тотальный контроль. Все должны быть одеты определенным образом: если рядом с воротником три пуговицы – это правильно, а если две – уже неправильно. Все должны идти в ногу, соблюдая полный набор запретов, и вы заслуживаете наказания, если нарушаете правила. Когда мы начали работу, то приехали в Бейт-Шемеш в пятницу. И первое, что сразу бросается в глаза – черно-белый мир. Никаких дополнительных цветов и оттенков. Потом, когда я пообщалась со многими, то поняла, что некоторые до 15-16 лет вообще не знали названий цветов, вплоть до того, что не могли назвать цвета на светофоре».

    По мнению Чаплиной, мир тайных отступников огромен и вряд ли поддается описанию; многие продолжают оставаться в обществе, находясь под дамокловым мечом разоблачения, но не хотят «светиться» в силу разного рода обстоятельств.

    Завершив работу над фильмом, режиссер по-прежнему убеждена: ультрортодоксальное общество несчастно, поскольку построено на подавлении личности.

    «Говорю это как человек, который вырос в Советском Союзе, – отмечает она. – Я не демонизирую ультраортодоксов, но повторю: тоталитарное общество – дурное общество. Нельзя сказать, что это общество полностью лишено плюсов. Из истории мы знаем, что, скажем, в нацистской Германии дороги были лучшими в Европе. Да и в Советском Союзе во многих школах учили лучше, чем здесь. Но если меня спросят, я все равно скажу: я против образа жизни ультраортодоксов. Против любого тоталитарного режима».

    Итай Штерн, «ХаАрец». М.К.˜ Фото: Гиль Коэн-Маген

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend