У входа в Освенцим: любовь и смерть еврейского писателя | detaly.co.il
    Вторник 29.09.2020|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    David_Ada_Vogel_Palestine_c1930_family_archive

    У входа в Освенцим: любовь и смерть еврейского писателя

    В отличие от сабров, русскоязычному читателю имя Давида Фогеля мало что говорит. Поэт и писатель Давид Фогель стал известен в Израиле и в мире, чего нельзя сказать о человеке по имени Давид Фогель.

    Заканчивая предисловие к написанному на иврите роману Фогеля «Брачные узы» («Гешарим», Иерусалим, 2003), его переводчик Сергей Гойзман написал: «Источники умалчивают – по крайней мере, мне не удалось найти таких сведений, какая судьба постигла жену и дочь писателя».

    Об этом стало известно только сейчас после публикации в «ХаАрец» статьи Офера Адерета,который поведал историю, способную стать фабулой романа, кинофильма или телесериала.

    Жена писателя Ада умерла в Париже в 1946 году, а дочь Тамара уехала в Америку, увезя с собой всю переписку отца с матерью: чемодан с письмами пролежал у нее дома до тех пор, пока она не передала их незадолго до смерти несколько лет назад в самые надежные руки – израильскому профессору литературоведения Дану Лаору. Под его редакцией и вышла книга «Ахава ад клот» («Любовь до конца», «Двир», Тель-Авив): письма Давида Фогеля и Ады Надлер, ставшие пост-скриптумом к их жизни.

    Он родился на Украине в 1891 году, она – в Польше в 1900-м. Он – в религиозной семье, она – в светской. Он ходил в хедер и учил иврит, она занималась в школе и учила немецкий. Он писал стихи и прозу, она вела дневник. Оба были больны туберкулезом и встретились в итальянском санатории в 1925 году, чтобы больше никогда не расставаться. Фогелю не помешало то, что он был женат, Аде – что она была обручена.

    «Сегодня ровно восемь дней, как я покинул Мерано, – писал Фогель 22 марта 1925 года. – В это время в воскресенье я сидел на освещенной солнцем террасе в компании такой близкой и все же далекой Ады Надлер, в глазах которой светилась такая нежная душа. Сейчас все это далеко. Но меня поддерживает то, что эти глаза порой застилает грусть обо мне... в мире столько красоты. Но я обречен судьбой всегда видеть вокруг самое черное несчастье – судьбой, которую не изменить… Я все еще храню надежду снова увидеть Вас, дорогая Ада».

    Ответ последовал незамедлительно: «Дорогой господин Фогель, если бы Вы только знали, как я была счастлива получить от Вас весточку. Здесь, в Мерано, я чувствую, что все пусто. Мне Вас очень не хватает...»

    Очень скоро пустота исчезла: «Вот уже несколько дней, как мне хочется написать Вам,– я думаю о Вас постоянно – но я не могу. Меня одолевает желание снова Вас увидеть, но я боюсь, из этого ничего не получится... Говорят, что страдание очищает душу. Давид, а Вы не думаете, что немножко радости тоже может это сделать?»

    «Несмотря ни на что, мы любим друг друга очень-очень сильно, разве не так? – писал Фогель незадолго до начала Второй мировой войны. – Последние барьеры между нами рухнули и мы глубоко вросли друг в друга... и, как бы трудно мы не жили, когда мы крепко обнимаем друг друга, все выглядит по-иному».

    Собираясь переехать с Фогелем во Францию, Ада написала: «А я достаточно красива для «города красивых женщин»? Я тоже люблю смотреть на женщин – вместе с тобой я буду бросать на них взгляды, полные восхищения и критики, без зависти… Мы будем сидеть в кафе, смотреть на них и смеяться. И время от времени тебе будет позволено смотреть и на меня тоже».

    Более двухсот писем и открыток преимущественно на немецком языке за 15 лет регулярной переписки, сохраненных дочерью Фогеля, говорят о его попытках сменить жизнь, полную мучений, отчаяния, нищеты, голода, бездомности, одиночества, болезни и беспрерывных блужданий по чужим странам. Украина-Россия-Литва-Австрия- Польша-Германия- Франция-Палестина.

    После Вены и Парижа приезд в Палестину в 1929 году был сильным шоком. Друзья сняли Фогелю квартиру в Тель-Авиве на улице Алленби, в считанных минутах ходьбы до моря. Первое, что сделал Фогель – женился на Аде, оформив брак в раввинате. В том же году родилась Тамара. Через неделю после заключения брака Фогель подписал договор об издании на иврите его первого и единственного романа «Брачные узы». Но в то время никому из местных читателей не было дела до «венского романа» с его модернизмом, эротикой, запретными связями и полным отсутствием сионизма. Впрочем, точно так же, как и до того, что Фогель (который официально развелся с первой женой только в 1933 году) стоял под хупой, будучи двоеженцем.

    По мнению профессора Лаора, «Брачные узы» – «одна из лучших книг ивритской литературы XX века». Почему же Давид Фогель не остался в «первом еврейском городе», чтобы написать новые книги и прожить остаток жизни среди евреев? По мнению Лаора, помимо холодного отношения к его роману, на вечно беспокойного Фогеля могли повлиять и другие причины – тяжелый климат, отсутствие заработка и арабский мятеж летом 1929 года. Фогель отклонил предложение работать учителем в гимназии и не оставил ни строчки о своем опыте нового репатрианта – ни стихотворения, ни рассказа, ни письма.

    Одиннадцать месяцев спустя после прибытия Давид Фогель с семьей покинул Тель-Авив и вернулся в Париж: как пишет Лаор, «он был разозлен и разочарован: мечта о Палестине, которую он так долго лелеял в сердце, разбилась вдребезги у него на глазах. Палестина стала еще одной остановкой на пути его тягостных скитаний».

    В Первую мировую войну австрийцы интернировали Фогеля на два года, как вражеского подданного России. С началом Второй мировой французы тоже интернировали его на два года, как вражеского подданного Австро-Венгрии. По горькой иронии судьбы, его освободили сразу после немецкой оккупации, от которой он бежал с семьей на юг – в «свободную зону».

    Давид Фогель не зря проклинал свою судьбу: решение уехать из Палестины стоило ему жизни, оборвавшейся в газовой камере Освенцима 10 марта 1944 года.

    Посмертная слава

    А что же стало с рукописями Давида Фогеля? Они уцелели. Он успел их зарыть во дворе дома. После войны его друг-художник откопал рукописи, увез в Америку, а потом переслал в Израиль.

    В последующие десятилетия слава Давида Фогеля, признанного предтечей модернизма в израильской литературе, росла из года в год. Причем, не только писательская, но и поэтическая. В 1986 году роман «Брачные узы» был переиздан в Израиле и восторженно принят критиками и читателями.

    В 1999 году Краткая Еврейская Энциклопедия на русском языке посвятила Фогелю статью. В 2003-м вышел уже упомянутый русский перевод романа «Брачные узы». А в 2012-м в архиве израильского Союза писателей нашелся фрагмент неоконченного романа Фогеля «Венский романс», чей 18-летний герой приезжает в Вену в те же годы, когда это сделал сам автор: с одной стороны, еще жива империя, с другой – вестниками ее загнивания стали проститутки, революционеры, деклассированные элементы всех мастей. К этому фейерверку Фогель добавил автобиографическую деталь: его герой живет одновременно со своей замужней домохозяйкой и ее юной дочерью.

    Эпистолярный любовный роман «Любовь до конца» наверняка еще больше укрепит литературную репутацию Давида Фогеля, окончательно вернув его в страну, где он прожил всего одиннадцать месяцев и стал классиком израильской литературы шестьдесят лет спустя.

    Владимир Лазарис, "Детали" К.В.

    Фото: Давид Фогель в Тель-Авиве с женой Адой и дочерью. Семейный архив

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend