«Ты мне больше не сын!»

Моше Лорбер, руководитель движения “Граждане — для солдат-одиночек”, знает о проблемах призывников-ультраортодоксов не понаслышке. Он сам, выходец из семьи ультраортодоксов-литваков, решил в свое время бросить учебу в ешиве и пойти в армию.

Последствия не заставили себя долго ждать: семья порвала с ним все связи, а процесс получения статуса солдата-одиночки растянулся на долгие десять месяцев. Сегодня Лорбер, наученный горьким опытом, все свое свободное время посвящает помощи солдатам, столкнувшимся с подобными проблемами. А таких становится все больше и больше.

На днях Лорбер обратился обвинил лидера партии «Еш атид» Яира Лапида в равнодушии к судьбе религиозных солдат, за призыв которых он ратует. Это стало реакцией на очередную реплику Лапида в одной из соцсетей: политик вновь призвал правительство утвердить законопроект об обязательном армейском призыве.

— В своем обращении он призывает правительство проявить ответственность. Так вот, я уже около пяти лет занимаюсь проблемами солдат из ультраортодоксальных семей, которые не могут получить в армии статус солдат-одиночек из-за бюрократической волокиты и других причин. А почему это происходит? Потому, что сам Лапид в свое время проявил безответственность.

— Что вы имеете в виду?

— Около пяти лет назад партия «Еш атид» провела закон о призыве, что привело к увеличению числа ультраортодоксов в ЦАХАЛе, но армия не подготовилась к их приему за ограниченный период времени.

В течении десятков лет в ЦАХАЛ ежегодно призывали 200-300 ультраортодоксов, да и те, в основном, шли служить в армейский раввинат. В последние три года их ежегодный призыв составляет около трех тысяч человек. Не исключено, что в 2018 году это число перевалит даже за 4 тысячи. Как видите, речь идет о более чем существенном увеличении числа призывников — в десять раз и более.

Ведь ультраортодоксальная община тоже развивается и  меняется. В том числе меняется отношение молодых людей к армии. Так что увеличение числа призывников могло бы произойти и само собой — однако тогда процессы были форсированы сверху.

— Чем больше призывников, тем больше проблем?

— Тех, от которых отрекается семья из-за призыва в армию — около 65 процентов из всех призывников! Армия не в состоянии абсорбировать такое количество людей со сложными проблемами, которые нужно быстро решать.

— О каких проблемах идет речь?

— Представьте себе солдата, который обращается в социальные службы ЦАХАЛа и говорит, что из-за призыва он лишился крыши над головой и семьи. Причин может быть много: родители против, потому что опасаются за свой статус в обществе или боятся бойкота. Причины разные, но результат один: солдат-ультраортодокс остается без крыши над головой и без средств к существованию.

— И как реагирует армия?

— В армии говорят: “Хорошо, мы вас поняли”, и запускают бюрократический механизм. Тем временем солдат начинает курс молодого бойца, для него все внове, свободного времени на борьбу с армейской бюрократией у него нет. К тому же новобранец-ультраортодокс, фактически, попадает в абсолютно новый для себя мир, в котором он не ориентируется, не знает, что к чему. Складывается абсурдная ситуация: человек идет в армию, не имея при этом никакого представления, что это такое.

А потом солдат отпускают на побывку домой, но выясняется, что им просто некуда деваться. А вся эта бюрократия для получения статуса солдата-одиночки может тянуться месяцами, иногда даже годами. У нас был солдат, дождавшийся статуса спустя два года. Куда это годится?

Бывают, конечно, случаи, когда призывник получает статус практически сразу, но это — исключение из правила. Обычно в армии предпочитают искать дополнительные причины, из-за которых от солдата-ультраортодокса отреклись родители, игнорируя тот факт, что сам призыв в большинстве случаев является единственной причиной.

— Какие льготы получает военнослужащий, признанный солдатом-одиночкой?

— Например, двойная зарплата. Но могу сказать, что прежде всего такие солдаты заинтересованы в решении жилищной проблемы. Они хотят всего лишь иметь кровать, место, где смогут отдохнуть во время побывок, собственный угол. Пока его нет, призывники вынуждены оставаться на базе, в то время, как их сослуживцы разъезжаются по домам, чтобы развеяться и отдохнуть. Извините за аналогию, но солдаты-одиночки чувствуют себя, как в тюрьме.

А теперь самое неприятное: когда после долгой борьбы с бюрократами они, наконец, получают вожделенный статус, выясняется, что повышенное пособие им выплатят не с самого начала процесса, а только с момента подачи последней просьбы. То есть примерно за 2-3 месяца ретроактивно, а не, скажем, за год! Большая часть денег, на которые солдат мог претендовать, ему не достанется.

Есть и другая проблема. Многие солдаты пытаются сохранить хоть какие-то контакты с семьей. Иногда мать или отец готовы поддерживать минимальный контакт, хотя бы по телефону, хотя бы раз в месяц. Но что происходит? Если об этом узнают в армии,  он может лишиться пособия. Потому что, по правилам армейских социальных служб, солдат-одиночка не может поддерживать никаких связей с родителями!

— Каким же образом такие солдаты, оставшись ни с чем на долгие месяцы, решают свои бытовые проблемы?

— Они вынуждены брать ссуды. Наше товарищество пытается помогать, но наши возможности чрезвычайно ограниченны. У нас нет никакой возможности обеспечить тысячу солдат жильем!

Мы не раз и не два обращались с этими проблемами и к самому Лапиду, и к его помощникам, но ни разу не получили ответа. Иногда нам говорили, что занимаются данным вопросом, а порой вообще не реагировали. И это — человек, требующий призыва для всех?! Причем я уверен, что если эту проблему удастся решить, то количество призывников-ультраортодоксов увеличится, по меньшей мере, вдвое. Однако ни у кого нет сил и желания, чтобы этим заниматься.

— Обращались ли вы к Авигдору Либерману? Ведь, будучи  министром обороны, он тоже выступал за всеобщий призыв.

— Либерман проявлял живейший интерес к проблемам солдат-одиночек, включая ультраортодокосов. Но он один, а здесь требуется широкая реформа.

Создается впечатление, что проблема с признанием статуса солдата-одиночки, которая была широко распространена 6-7 лет назад, когда я сам проходил срочную службу, в последние месяцы вновь становится актуальной. Как будто кто-то сверху прилагает усилия, чтобы снизить число ультрарелигиозных призывников, а не увеличить его.

Ведь те солдаты, чьи проблемы не решаются, в конце концов возвращаются в свои ультраортодоксальные районы, рассказывают об этом подросткам, которые, возможно, и хотели бы в будущем служить в армии, и советуют им оставаться в ешивах. Они говорят, что игра не стоит свеч, что распадаются семейные связи, что служба в армии превращается в бесконечную борьбу с бюрократией за элементарные права. Подростки их слушают и делают выводы. И если кто-то в ЦАХАЛе не опомнится вовремя, я вас уверяю, что уже в будущем году число призывников-ультраортодоксов снизится.

Комментарий пресс-службы ЦАХАЛа:

«Просьбы о предоставлении солдату статуса солдата-одиночки удовлетворяются после тщательных проверок и рекомендаций соответствующих источников, а также командиров и сотрудников социальной службы ЦАХАЛА.

В большинстве случаев, связанных с солдатами-ультраортодоксами, основной причиной разрыва солдата с семьей является сам факт его призыва в армию. Как правило, подобные просьбы не сопровождаются документами, подтверждающими разрыв призывника с семьей до начала службы в армии. Подобные просьбы рассматриваются иным образом, принимая во внимание особые обстоятельства службы солдат-ультраортодоксов. За отсутствием документов особое внимание уделяется беседам с самим солдатом».

Комментарий пресс-службы партии «Еш атид»:

«Еш атид» прилагает особые усилия для призыва ультраортодоксов в армию и призыва для всех. Адаптация ультраортодоксов в ЦАХАЛе и впоследствии на рынке труда является национальной задачей первостепенной важности.

Мы пытаемся обеспечить, чтобы армия предоставила ультраортодоксам оптимальные условия службы. В вопросе атак на них мы также были одними из первых, кто начал заниматься этой проблемой. В частности, можно вспомнить закон депутата кнессета Йоэля Развозова на эту тему, который предполагает особо строгие наказания за атаки и угрозы в адрес солдат.

«Еш атид» занимаемся и частными обращениями граждан. Каждое обращение к Лапиду или другим депутатам нашей партии получает самое серьезное внимание и ответную реакцию. Мы призываем всех, кто нуждается в помощи, обращаться к нам».

Игорь Молдавский, «Детали». Фото: Ярон Каминский