Требование ввести смертную казнь – это популизм

«К сожалению, весь тарарам вокруг возможности применения смертной казни в Израиле – не более, чем популизм, – утверждает бывший офицер военной прокуратуры, адвокат Лиор Штельцер. – Я сам тоже не считаю это такой уж плохой идеей, особенно когда речь идет о преступлениях на идеологической почве. Но мне понятно, что тут нельзя “брать нахрапом”, ограничиваясь исключительно шумом в прессе и манипуляциями на естественном стремлении большинства израильского общества к возмездию! Здесь есть серьезный повод для широкой общественной дискуссии, изучения зарубежного опыта. Речь ведь идет об очень непростом законодательном акте, с какой стороны на него ни посмотри.

— Но ведь в армейских судах возможен такой приговор?

— Возможен. Но, как человек, знакомый с работой армейской прокуратуры, я могу сказать: очень непросто приговорить даже самого оголтелого террориста к смертной казни, даже несмотря на то, что этот вид наказания в арсенале военных судов действительно имеется. За всю мою армейскую судебную практику только один раз около 10 лет назад один из судей предложил смертную казнь. Но остался в меньшинстве, и приговор в итоге все равно был иным.

— А почему армейские судьи избегают крайней меры наказания?

— Такое решения выносится только с разрешений главного военного прокурора и юридического советника правительства. А получить их практически невозможно. Пока что с нашей системой ценностей еврейское государство не прибегает к смертной казни. Возможно, ситуация изменится в будущем, но в данный момент это так.

— Сторонники казни террористов рассуждают так: «Поскольку в военном трибунале уже есть понятие смертной казни, давайте там и начнем. А потом, если мы увидим, что мера эффективна и способна предотвратить следующее преступление — распространим ее на гражданские суды». Это неверная тактика?

— Это вопрос внутренней политики. Сейчас военные судьи даже в исключительных случаях не обращаются в вышестоящие органы за разрешением, понимая, что это пустая трата времени. Потому что сторонниками введения смертной казни движет исключительно чувство мести, желание расплатиться с теми, кто лишил жизни израильских граждан, руководствуясь фанатическими политическими мотивами. Желание мести очень объяснимо и по-человечески понятно. Но в состоянии ли смертная казнь предотвратить следующий теракт? Вряд ли.

— Поясните, пожалуйста, этот момент.

— Террорист-смертник сам ищет смерти, да и обычный террорист предполагает, что может не вернуться живым после совершения теракта. Зато велик шанс на то, что казнь от руки израильтян превратит его в героя палестинского сопротивления.

— Они в любом случае становятся героями, так какая разница?

— Перед тем, как приговорить его к смертной казни, мы будем обязаны предоставить ему возможность пройти все этапы судопроизводства. Поскольку это наказание необратимо, все судебные этапы должны быть пройдены. И нужно быть готовым к апелляции со стороны осужденного. Все это занимает время. В тех странах, где еще существует смертная казнь, такие процессы тянутся годами. За это время террорист превратится в героя и мученика, потому давайте не исключать, что его сторонники успеют совершить дополнительные теракты «за него».

— За рубежом все это тянется долго из опасения казнить невиновного. А у нас, если личность преступника известна со стопроцентной точностью, эти опасения менее актуальны?

— Эти люди, действительно, не отрицают совершенных преступлений, даже гордятся ими. Но невозможно только из-за этого сократить судебный процесс до минимума. Их адвокаты смогут представить суду огромное количество возражений даже в том случае, когда их клиенты не отрицают своей вины.

— Расскажите подробнее о механизме вынесения смертного приговора в военном трибунале.

— Правило номер один – если теракт совершен в пределах “зеленой черты”, выносить приговор террористам будут гражданские суды. Если же теракт произошел на территориях – там руководит армейская администрация, в рамках которой действуют военные суды. И они руководствуются несколько иным судебным кодексом, который, в частности, и позволяет выносить смертные приговоры. Приговор выносится судебной коллегией в составе, как минимум, трех судей. Приговорить к смертной казни можно только единогласно.

— История нашей страны знает немало абсолютно чудовищных преступлений, совершенных палестинскими террористами – почему таких безжалостных убийц все равно не приговаривают к смерти?

— Вспомним хотя бы зверское убийство семьи Фогель, и другие случаи, когда можно было хотя бы взвесить возможность смертного приговора. Но речь идет о традиции, формировавшейся годами, и о желании армейской системы правосудия соответствовать гражданской системе. Возможно, настало время пересмотреть эту политику – но не через разжигание страстей в прессе. Нужно составить документы с аргументами «за», представить их на рассмотрение юридического советника правительства, и при этом все равно помнить, что смертная казнь не способна, как правило, предотвратить новые теракты.

— И это оставляет нас только с удовлетворением нашего чувства мести, с желанием рассчитаться «кровь за кровь»?

— Абсолютно справедливо стремление граждан страны к возмездию, его невозможно не принимать в расчет. Но при этом, повторюсь, помнить, что возмездие – не инструмент для предотвращения новых терактов.

— Но поскольку у нас нет смертной казни, то террористов с кровью на руках приговаривают к пожизненному заключению, в тюрьмах они содержатся в относительно терпимых условиях, а потом, если повезет, выходят на свободу в рамках обменной сделки…

— Ситуация, действительно, абсурдная, но это уже вопрос к политическому руководству, а не к юристам. Суд приговаривает террориста к пожизненному заключению, и на этом его функции заканчиваются. Судьи не могут знать или принимать в расчет, что когда-нибудь правительство заключит какую-либо сделку с палестинцами и, фактически, помилует убийц.

— Согласны ли вы с мнением, что введение смертной казни навсегда изменит израильское общество, потому что решения подобного рода не проходят бесследно?

— Не исключаю. Когда государство решает, что вправе лишить кого-то жизни – и неважно, по какой причине – это может повлиять на общество. Особенно такое общество, как наше, живущее в постоянном стрессе. К тому же разрешение смертной казни – это обоюдоострое оружие, которое может ударить и по еврейским террористам. Да, их немного, но они все же существуют. Как воспримет общество смертный приговор, вынесенный израильским судом – еврею? И это – лишь один из многих вопросов, на которые придется искать ответ в дискуссии о смертной казни.

Игорь Молдавский, «Детали»; К.В.
На фото: похороны членов семьи Соломон в поселении Халамиш. Фото: Гиль Коэн-Маген.