Израильская тюрьма – санаторий для террористов

Разделение между ХАМАСом и ФАТХом, чистота, которая тщательно поддерживается, несмотря на переполненность, и угрозы против намерения ухудшить их положение. В последние месяцы мы посетили спецкорпуса в израильских тюрьмах и узнали, как живут осужденные террористы.

На полках вокруг стола лежат разнообразные сладости всех торговых марок. Тут же масло и консервы, а также различные напитки. Группу, сидящую за столом, трудно охарактеризовать. Они разного возраста, все попали сюда по разным причинам, некоторые встретились здесь впервые. Но у них есть нечто общее: все они – террористы.

Здесь есть террористы, осужденные за взрывы автобусов в 1990-х годах, когда погибли десятки израильтян. Некоторые из них уже сидели в тюрьме, были освобождены, и попали сюда снова. Есть также те, кто был осужден относительно недавно за убийство солдат во время столкновений или за метание камней.

Мы беседовали с нынешними и бывшими заключенными, и тюремными надзирателями. Заключенные говорили об израильской политике, о шансах на освобождение, об отношении общества к ним и об условиях в тюрьме. Об этих условиях заговорили после того, как недавно министр внутренней безопасности Гилад Эрдан заявил, что он их ужесточит. Кабинет министров должен собраться, чтобы обсудить этот вопрос, но Верховный суд уже постановил, что нынешние условия содержания заключенных в Израиле бесчеловечны.

Конфеты в камере показывают лишь небольшую часть картины и не намекают на условия, в которых сидят заключенные террористы. Штукатурка на стенах отваливается, туалеты маленькие, в них нет унитазов – только дыра в полу. В тюрьме Нафха средний размер камеры, в которой находятся восемь заключенных, составляет 19,5 кв. метров, то есть чуть менее 2,5 кв. метров на человека. Их положение относительно хорошее, так как в тюрьме Офир на каждого заключенного приходится всего 2,2 квадратных метра (БАГАЦ постановил, что к 2020 году минимум должен составлять не менее 4,5 кв. метров).

В отделении ФАТХа никто не осмеливается сказать ни слова против Абу Мазена. В одной из камер сидят семеро молодых людей, получивших различные сроки тюремного заключения за бросание камней. Один из них был сотрудником палестинских сил безопасности, который бросал камни в солдат, будучи в форме. «Идиот», – сказал его сокамерник. На заднем плане музыка на арабском языке, на полках – диски на иврите: Эйяль Голан и Янив Бен-Машиах, который поет песни, восхваляющие Бога.

Пока инициатива Эрдана об ужесточении условий существует только на бумаге, в тюрьме сохраняется норма организационного разделения между ХАМАСом и ФАТХом.

Существует также определенная согласованность. Несмотря на то, что кажется, будто заключенный прибывает в тюрьму один, его немедленно принимает организация, к которой он принадлежит. «У вас есть армия, а у нас – тюрьма, это похоже на ритуал взросления», – сказал заключенный, который был приговорен к пожизненному сроку за стрельбу по солдатам.

И есть кое-что еще, что выделяется в спецкорпусе. Пока стены рушатся, порядок и чистота остаются образцовыми. «Здесь есть правила», – гордо сказал один из заключенных, гордясь блестящим полом. Ему около сорока лет, и он был осужден за убийство солдат во время операции «Защитная стена». Он сидит уже 15 лет.

У террористов нет супружеских свиданий. Раз в месяц им разрешается встречаться не более, чем с тремя людьми в течение 45 минут. Раз в год разрешено получать три фотографии. «Здесь посещение – это наказание», – сказал один из заключенных. – Чтобы добраться до Нафхи, моя мать должна выехать в 2 часа ночи, часами ждать на контрольно-пропускном пункте и добраться из Шхема в Рамон».

Каждый месяц заключенным поступают деньги «на ларек». И здесь тоже есть разница между членами разных организаций. Заключенному из ФАТХа разрешено получать до 1200 шекелей в месяц, а из ХАМАСа – до 800. «Чистящие средства, туалетная бумага – для нас самые главные вещи, – сказал заключенный. – Когда Нетаниягу был министром финансов, они оплачивали нам все, а сегодня мы покупаем даже шампунь».

«Чем тяжелее убийство, которое вы совершили, тем больше денег получаете, – объяснил он, – это один из главных мотивов террора». Не все согласны с этим утверждением. «Зарплату нам переводят через ООП в соответствии с количеством моих детей, а не убитых людей, – сказал другой заключенный. – Например, парень, который убил семью из Халамиша, пока еще ничего не получил».

Но у этого заключенного есть другой вопрос. «Разве Ами Поппер не получает пособие «Битуах леуми»?» А Игаль Амир не получает? Я сидел с Амиром в одном крыле и видел, как он живет: еду привозят снаружи, бесплатные телефонные звонки, свидания с женой. И что он сделал? Убил вашего премьер-министра. Если бы я убил премьер-министра, я получил бы такие условия?»

Имен своих жертв они не помнят. Причины, по которым они попали в тюрьму, описывают лаконично: «Дело в Шхеме», «Стрельба в Хевроне», «Я здесь, потому что я против оккупации», «Я провел операцию в Петах-Тикве». Но за этими расплывчатыми определениями стоит смерть. В одном случае убиты четверо, в другом – шестеро, кто-то убил солдата, кто-то – грудного ребенка. Да, один из участников нападения на семью Фогель в поселении Итамар в 2011 году тоже находится здесь. «Он сожалел об убийстве младенца. Он был глупым 17-летним мальчишкой», – сказал один из его сокамерников.

Разговоры с заключенными не проходят незаметно. Сотрудники ШАБАК сопровождают их, делают записи для себя. «Моя дочь считает меня героем, но я знаю, что в Израиле они видят во мне убийцу», – сказал один из заключенных, осужденный за участие в теракте, в котором погибло шестеро израильтян. Когда речь заходит о законопроекте о смертной казни для террористов, заключенные улыбаются. «Когда я вышел из дома на задание, я знал, что умру, – сказал один из них, приговоренный к нескольким пожизненным срокам за теракт во время второй интифады. – Это пойдет нам на пользу, потому что осветит палестинскую улицу».

В разговорах с заключенными легко увидеть более заметных персонажей, имевших относительно высокий статус еще до того, как они попали в тюрьму. Каждое тюремное крыло имеет своего главаря и представителя, которые избираются на демократических выборах среди заключенных (в ХАМАСе – каждые четыре месяца, в ФАТХе – каждые шесть). Их статус так же высок за пределами тюрьмы, успех автоматически приводит к повышению престижа их семей.

«Спикер» – чье назначение Эрдан так же хочет отменить, – это человек, который находится в контакте с руководителями ШАБАКа, а «представитель» – тот, кто управляет связями с лидерами организаций, базирующихся в Газе и на Западном берегу, через семейные свидания, адвокатов и мобильные телефоны. «ШАБАК знает, что такое существует, и это всегда «война умов» между нами», – сказал один из представителей.

Война идет не только между ШАБАКом и заключенными, но и среди них самих, согласно недавним показаниям члена «Исламского джихада». В рамках расследования ШАБАКом подозрения, что 60 мобильных телефонов будут контрабандой доставлены в тюрьму Нафха, заключенный Ахмад Абу Джазар рассказал на допросе о резкой критике главарей в тюрьме. «Существует внутреннее притеснение, – сказал он, – руководители организаций решают, сколько заключенный сможет поговорить со своей семьей по мобильнику». По его словам, только от руководителей зависит, получит ли заключенный пять минут разговора или десять.

«Сообщения, которые попадают из тюрьмы, оказывают огромное влияние на то, что происходит снаружи, – сказал высокопоставленный сотрудник ШАБАКа. – Каждый инцидент в тюрьме может иметь непосредственное влияние на территориях», – объяснил он, добавив, что даже небольшая голодовка может привести к волне столкновений и «подключению целых подразделений ЦАХАЛа». Шаги Эрдана могут оказаться взрывоопасными. Один из заключенных заявил, что, если введут такие меры, все руководители организаций начнут всеобщую голодовку. «Нам не мешает то, что нас смешивают друг с другом, – сказал он. – Больше всего нас беспокоит, что они пытаются ограничивать нас, у каждого из нас есть семья, поэтому, если мы начнем голодовку, последствия на территориях будут ясны».

В напряженные и менее напряженные периоды очень важно определить представителей того или иного крыла. Руководитель тюремной разведслужбы – Юваль Битон. «Доктор Битон», как его называют заключенные, начинал, как дантист, прежде чем пройти переподготовку. Битон говорит, что он может определить, является ли заключенный уголовником или террористом в зависимости от состояния его зубов. В то время, как зубы уголовника в худшем состоянии, у террориста они обычно здоровые. Это – вопрос образования и социального статуса, утверждает Битон. По его словам, лучше всего состояние зубов у заключенных ХАМАСа. Он говорит, что гигиенические приготовления к пяти молитвам в день делают свое дело.

Но дыры, которые Битон ищет сегодня, не в зубах. «Мы должны использовать каждую трещину между заключенными и расширять ее, чтобы обеспечить разведку», – сказал он в закрытой беседе. Трещин в тюрьме много: ожесточенная ненависть между ХАМАСом и ФАТХом, внутренняя политика и региональные конфликты. Все используется для доноса, и кажется, что враг Израиля становится маргинальным с точки зрения внутренней борьбы заключенных. Иногда кажется, что Битон готов закрыть глаза на то, что происходит внутри тюремных стен среди палестинцев (и подвергается критике за его снисходительное отношение к террористам), только для того, чтобы добыть информацию для ШАБАКа и армии. «Непосредственная угроза совершения нападения за тюремными стенами может быть приведена в действие в любую минуту», – сказалзал он.

Одним из достижений Битона было прекращение голодовки Маруана Баргути, в том числе с помощью видеозаписи в ту минуту, когда тот уплетал шоколад, что привело к значительному ослаблению власти бывшего главаря ФАТХа. «Кто такой Баргути? – спросил заключенный, осужденный за убийство солдата ЦАХАЛ в перестрелке во время операции «Защитная стена». – Он ожидал, что народ выйдет на улицы, устроит интифаду. У нас, заключенных, есть власть. Но мы не хотим интифады».

Существует не так много способов проведения досуга в тюрьме. Самый распространенный вариант – телевизор (это популярнее, чем пинг-понг). В одном из блоков есть 24-дюймовый телевизор с плоским экраном. Для ФАТХа есть десять телеканалов, для ХАМАСа – пять. Одним нравится реалити-шоу «Большой брат», другие предпочитают телеканал корпорации «Кан», говоря, что там «все программы тщательно подготовлены, и их новости самые лучшие. У них есть передачи по истории Израиля, и здесь людям это интересно».

В одном зэки-телезрители едины: все в восторге от телекомментатора Эхуда Яари. «Каждое его слово свято», – говорят они. Из израильских газет они упомянули «Исраэль ха-йом», сказав, что «не переставали смеяться над заголовками».

«Мне очень понравилась книга «Привратники», – сказал один из заключенных. – Она научила меня тому, как «Шин-Бет» смотрит на нас». А другой заключенный показал книгу Биньямина Нетаниягу «Место под солнцем».

Сегодняшняя израильская политика часто всплывает в разговорах заключенных. Яир Лапид? «Лжец, как и его папаша». Ави Габай? «Выкиньте его, как всех». Орен Хазан упоминается, как лидер общественного мнения. Ципи Ливни оценивают позитивно. «Единственная, кто дает надежду, она хорошо знает палестинское дело, но у нее нет шансов, – сказал один из зэков. – Вы выбрали Нетаниягу, чтобы он был с вами еще 30 лет, так что наслаждайтесь». А что дальше? «Все израильское общество становится более правым», – сказал другой заключенный.

Йехошуа Брайнер, «ХаАрец», Л.К. К.В. 

На фото: террористы в тюрьме Рамле. Фото: Нир Кафри.


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend