Вторник 24.11.2020|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    588533_Poverty_Tomer_Appelbaum

    Террор в кошельке

    «Мы жили в достатке, но мне не позволяли решать, как распоряжаться деньгами». Дебаты по законопроекту о предотвращении экономического насилия, состоявшиеся на прошлой неделе в законодательной комиссии кнессета, выявили феномен: экономическое насилие в семье не менее болезненно, чем физическое. «Если вам нужно отчитываться за каждую потраченную копейку, вы чувствуете себя пойманным в ловушку животным».

    «Экономический и психологический ущерб намного сильнее и болезненнее, чем физическое насилие», – говорит Х. (50), мать пятерых детей с юга страны, которая подверглась экономическому насилию со стороны супруга. «Мы жили в финансовом достатке, но мне не позволяли решать, как распоряжаться деньгами. У меня были сбережения, но он подделал мою подпись и забрал все сбережения без моего ведома. А мне сказал: «Ты кто такая? Забирай своих детей и вали из дома».

    На прошлой неделе законодательная комиссия кнессета обсудила законопроект, который впервые определит, что такое экономическое насилие в семье. Согласно предложению, оно будет считаться гражданским правонарушением: суд сможет издать «указ о предотвращении экономического насилия» и вернуть деньги жертвам экономического насилия. Законопроект также позволит жертвам получать информацию от банков и компаний, выдающих кредитные карты, которые скрывают их супруги.

    Хотя законопроект является правительственным, некоторые депутаты кнессета выступили против него, и в ходе дебатов прозвучали такие заявления, как: «Женщина, возможно, запугала мужчину, когда сделала покупки на десять тысяч шекелей и разорила его» (депутат Ариэль Кельнер, «Ликуд») или «читающий законопроект невольно вспоминает некоторые режимы, которые поощряли клевету на семью и разрушение семейной ячейки общества» (депутат Оснат Марк, «Ликуд»).

    «Мы были шокированы этими заявлениями, – говорит Тамар Шварц, исполнительный директор «Женского духа», организации, которая помогает женщинам, пострадавшим от экономического насилия, и которая инициировала этот законопроект. – Мы были шокированы тем, как вели себя депутаты: они перебивали друг друга и не давали говорить».

    Закон, подчеркивает Шварц, «не написан гендерным языком и не говорит, что только женщины могут подавать в суд. На самом деле, в большинстве случаев мужчины обладают гораздо большей экономической властью, чем женщины. Мужчина, пострадавший от экономического насилия, тоже оставляет за собой право подать в суд».

    «До 1988 года, если ваш муж изнасиловал вас, вы ничего не могли сделать, – говорит Шварц. – Вы были обязаны спать с мужем, потому что по закону принадлежали ему. В 1988 году закон изменили, и даже тогда нашлись те, кто говорил «зачем вы тащите суд в спальню»?

    Бывают случаи, когда мужчины контролируют счет и не дают денег даже на детское питание и лекарства. Никто не подаст иск, если отношения хорошие, и оба имеют доступ к счету. Иск подается, когда возникает проблема, когда есть контроль, когда женщина не может ничего сделать, потому что у нее нет доступа к деньгам».

    Даже через два дня после слушания в комиссии Шварц все еще в шоке: «Я вся дрожу, и с тех пор не сплю. Я в шоке от этих людей. Никто не просит у государства ничего, никаких бюджетов – просят, чтобы жертва могла подать в суд на преступника. Если нет физических травм, суд не примет заявление?»

    Л., мать пятерых детей, подверглась экономическому насилию со стороны  мужа, за которым была замужем двадцать четыре года. Он унижал и оскорблял ее, и говорил: «Ты живешь за мой счет, ты ешь за мой счет». Кошелек и ключи от машины он регулярно прятал под подушку. После свадьбы Л. не работала вне дома. Она заботилась о детях и хозяйстве. Он работал и копил деньги на личном банковском счете. У них не было совместного счета. Когда они расстались, она узнала, что он прятал от нее деньги, и, в конце концов, отказалась от всех выплат, чтобы поскорее с ним развестись.

    «Это распространенный тип насилия, – поясняет Гали Эцион, адвокат женской организации «Наамат». – Насилия, которое не оставляет следов. То, что произошло в этой комиссии – позор. Мы не говорим о случаях, когда женщина купила платье. Мы говорим о случаях, когда это – еще один способ контроля, еще один способ показать свою власть. Это очень распространенный инструмент. Еще одна форма психического и эмоционального насилия. Если вам нужно отчитываться о каждой потраченной копейке, вы чувствуете себя пойманным в ловушку животным».

    Эцион рассказывает о случае, когда она представляла интересы женщины, чей супруг ударил ее, потому что она пыталась покинуть дом. «Она сказала, что с его стороны никогда не было насилия. Выяснилось, что она работала медсестрой, а он был безработным. Она содержала семью, но любые деньги, которые она тратила, требовали его разрешения. Это было нормой ее жизни, и она не понимала, что это – насилие».

    После того, как женщина решила покинуть дом, муж внезапно перешел к физическому насилию. Только тогда она осознала, что на самом деле прожила всю свою жизнь в страхе. Даже чтобы пойти к врачу, ей нужно было «украсть» немного денег, а когда она делала покупки, то стояла перед ним как провинившийся ребенок, и он проверял, что она купила.

    М., мать четверых детей, была замужем 15 лет и страдала от психологического, физического и экономического насилия. Банковский счет был открыт только на ее имя, и муж, который работал частником, клал на него чеки. М. никогда не знала, сколько. И хотя счет был ее, он контролировал деньги и набрал кредиты на ее имя в размере 160 тысяч шекелей. Она боялась его, поэтому не возражала. Он не позволял ей покупать сладости для детей, «потому что это дорого», и не разрешал ей покупать продукты без его надзора. Она составляла список, и он покупал, когда считал нужным. Она попала в приют для женщин с детьми, подвергшихся семейному насилию, после того, как подверглась слежке и преследованию с его стороны. После шести месяцев в приюте она решила развестись и встать на новый путь.

    «Есть люди, которые не верят, что существует феномен экономического насилия в отношении женщин, – сказала профессор Илана Квартин, юрист по гендерным вопросам, специализирующаяся на правах женщин. – Можно однозначно сказать – явление существует, и оно намного серьезнее, чем мы можем себе представить. Это не отдельные случаи, а часть более широкого явления крайнего доминирования над женщинами во всех сферах жизни».

    В своей исследовательской работе о проблеме доминирования над замужними женщинами в Израиле она подсчитала, что в 98 процентах случаев мужчины инициируют экономическое насилие в отношении женщин: «Я не встречала женщин, которые пошли по магазинам и потратили 10 тысяч шекелей, поэтому муж ограничил их финансовую независимость. Напротив, многие женщины испытывают скрытую нужду при общем семейном достатке только потому, что сами получают на месяц небольшую сумму наличными. 20 процентов замужних женщин состоят в отношениях, основанных на крайнем доминировании, в которых основным компонентом является экономическое насилие».

    «Я столкнулась с экономическим насилием, не зная, что это оно, потому что сама концепция еще не существовала, – говорит социальный работник Дорит Эльдар-Авидан. – Я начала обращать на него внимание после того, как внезапно поняла, что точно так же, как психологическое насилие может быть тяжелее физического, экономическое насилие связано с психологическим. Муж принимает все решения, распоряжается деньгами и ставит женщину в  зависимое положение».

    Одной из женщин, опрошенных Эльдар-Авидан, на момент написания исследования было 40 лет: «Внешне ее не назовешь слабой, но в ее внутреннем мире не было силы и энергии, она чувствовала себя полностью подчиненной. Это классифицируется как насилие, потому что оно действительно вредит ее физическому и эмоциональному состоянию. У нее не было денег, чтобы заплатить врачу, когда ребенок болел, дома не хватало еды, сама она испытывала частое недоедание».

    «Со стороны мужей вы слышите всевозможные отговорки, – говорит Эльдар-Авидан. – Например, «я купил ей холодильник, я купил ей стиральную машину, нет проблем, я даю ей то, что она хочет». Я видела много случаев, когда у женщин нет кредитной карты, они не могут подписывать чеки, не могут решать, что покупать из продуктов питания и одежды для детей, абсолютно базовых вещей».

    Эльдар-Авидан также отметила влияние экономического насилия на детей: «Дети, которые видят экономическое насилие, страдают от этого. Существует очень большая разница между семьей, живущей на таком социально-экономическом уровне, что она не может покупать iPhone каждый год, и семьей, где у женщины не было денег, чтобы заплатить врачу, когда заболел ребенок, и дома не хватало еды. Если ребенок знает, что матери запрещено что-то ему покупать, это отразится на нем.

    Проблема не в том, сколько денег, а в манере поведения и шаблонах. Ребенок видит патриархальные образцы поведения и может воссоздать их в своей будущей семье».

    Таль Кармон, «Давар ха-овдим б Эрец-Исраэль». ˜
    Фотоиллюстрация: Томер Аппельбаум.

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend