Дело 2000: внезапная амнезия у депутатов

В январе 2017 года Ярива Левина пригласили в офис специального полицейского подразделения Лахав-433, которое занимается расследованием экономических преступлений и коррупции, чтобы получить от него показания по делу 2000; того самого громкого дела, фокусирующегося на коррупционной сделке между премьер-министром Биньямином Нетаниягу и издателем «Йедиот ахронот» Арноном (Нони) Мозесом. Согласно подозрениям, они обсуждали совершение сделки, включавшей в себя, с одной стороны, изменение тональности в публикациях «Йедиот ахронот» по отношению к Нетаниягу на одобрительную, а с другой – обязательство премьера поддержать так называемый закон «Исраэль хаЙом».

По словам тех, кто в то время беседовал с Левиным, который в данный момент рассматривается в качестве основного кандидата на пост министра юстиции, он был весьма удивлен, когда появились стенограммы переговоров между Нетаниягу и Мозесом. Он даже не мог себе представить, что два непримиримых соперника, как выяснилось, тайно обсуждали возможную сделку. Но даже если Левин, действительно, не был вовлечен в орбиту переговоров, то в любом случае он сыграл определенную роль в выравнивании отношений между премьер-министром и издателем; подробности его показаний по делу 2000 раскрываются впервые.

Вскоре после того, как Левин впервые попал в Кнессет, Мозес пригласил его к себе на встречу – в свой офис в «Йедиот ахронот» в Тель-Авиве. Как и многие его коллеги по «Ликуду», Левин, несмотря на близость к Нетаниягу и преданность ему, поддерживал «открытый канал» связи с Мозесом и ответственными сотрудниками этой газеты. Нетаниягу, разумеется, знал об этих связях и нередко поддразнивал Левина и его друзей, замечая, что они дрожат от страха перед могущественным издателем. Однако Мозеса и новоиспеченного парламентария объединяла, как выяснилось, одна страсть: чувство антагонизма по отношению к Высшему суду справедливости (БАГАЦ); «Йедиот ахронот» вел к тому же ожесточенную борьбу против главы БАГАЦа Дорит Бейниш.

На первой встрече, как и на последовавших, Мозес объяснил Левину, что созданная миллиардером Шелдоном Адельсоном бесплатная газета убивает «Йедиот ахронот». Левин решил, что есть определенная доля истины в претензиях, высказанных издателем, поскольку появление «Исраэль хаЙом», по мнению Мозеса, наносит серьезный ущерб конкуренции на рынке медиа; и связано это с тем, что главное действующее лицо в этой истории – магнат с большими деньгами, которому не важна прибыль от своего издания и он может распространять его бесплатно.

С другой стороны, Левин прекрасно понимал, что усугубляющаяся конфронтация между Мозесом и Нетаниягу чревата серьезными последствиями для него самого и может поставить его в весьма неловкую ситуацию; потому он надеялся, что удастся каким-то образом погасить конфликт между сторонами, возможно, после того, как будет достигнуто соглашение об ограничении распространения «Исраэль хаЙом» в конце недели, что дало бы владельцу «Йедиот ахронот» возможность немного вздохнуть. Как отмечается, в 2014 году Левин появился в доме у тогдашнего руководителя канцелярии премьера – Ари Аро, чтобы обсудить с ним вопрос, как же примирить двух противников. По мнению того, кто хорошо знал Левина, «он думал, что в этом противостоянии все проиграют».

Чтобы понять ту роль, которую в то время играл Левин (а также Зеэв Элькин), следует бросить ретроспективный взгляд на фон всего происходящего: секретные контакты Мозеса и Нетаниягу в период между 2008 и 2014 годами. В течение этого времени они провели по три раунда переговоров перед каждой избирательной кампанией, пытаясь достичь соглашения об ослаблении «Исраэль хаЙом» в обмен на то, что «Йедиот ахронот» перестанет критиковать Нетаниягу.

В последние годы в Израиле не наблюдалось ни одного политика, который угрожал бы власти Нетаниягу. В отсутствие таковых главной угрозой лидер «Ликуда» счел Мозеса, который, по его мнению, намеревался свергнуть Нетаниягу, чтобы самому контролировать страну. А после выборов 2013 года, когда взошла звезда «братьев» Яира Лапида и Нафтали Беннета, у Нетаниягу не было ни малейшего сомнения, что один человек управлял ими, как марионетками. И тогда Нетаниягу обратился к Мозесу, умоляя того, чтобы оба согласились войти в правительство (Лапид отказался от поста министра иностранных дел). И, хотя издатель ответил, что не имеет никакого влияния на Лапида и Беннета, сам поступок премьера говорит о том, какое могущество он ему приписывал.

Накануне выборов 2015 года, как и было обещано Нони Мозесу, Нетаниягу вызвал Левина и Элькина к себе, чтобы выяснить, можно ли в данный момент принять закон, ограничивающий «Исраэль хаЙом». В показаниях по делу Левин утверждает, что не помнит о такой встрече, и отказывался от нее даже тогда, когда выяснилось, что эта встреча записана в его ежедневнике. Однако через десять дней после того, как Кнессет был распущен, эта встреча состоялась: 12 декабря 2014 года в полдень Левин и Элькин появились в резиденции премьер-министра, где также присутствовал и глава канцелярии премьера.

В материалах дела сказано, что Нетаниягу собирался сдержать обещание, данное Мозесу, и хотел уточнить у двух законодателей, каковы шанс на принятие закона. «Левин и Элькин выразили мнение, что невозможно это сделать в период выборов», — таково резюме по этому поводу юридического советника правительства Авихая Мандельблита. На следующий день, 13 декабря, в субботу вечером в резиденцию премьера прибыл Мозес, и Нетаниягу сообщил ему, что Элькин и Левин воспротивились принятию закона в период предвыборной кампании. Мозес понял, что сделка срывается; Нетаниягу, правда, пытался сгладить ситуацию, пообещав, что закон будет принят сразу после того, как он вновь вернется во власть. Но издатель «Йедиот ахронот» не поверил данному обещанию; на протяжении всей предвыборной кампании он задействовал всю свою «тяжелую артиллерию» в СМИ с единственной целью – свергнуть  Нетаниягу; но безрезультатно.

Прошло два года, и в январе 2017-го рванула мина «дела 2000». Нетаниягу и Мозес  обнаружили, что стали главными фигурантами этого дела. Главной задача, которую следствие ставило перед собой, состояло в том, чтобы доказать коррупционную составляющую переговоров Мозеса и Нетаниягу, и в этом смысле встреча Элькина и Левина с премьером, состоявшаяся в декабрьский полдень, представлялась доказательством серьезности лидера «Ликуда» в его намерении реализовать коррупционную сделку.

Как известно, линия защиты Нетаниягу, в основном, строится на том, что, мол, не было никакого намерения совершить сделку, а речь шла о своего рода игре, где один игрок абсолютно не доверял другому. Тогда следователи усложнили задачу, попросив допрашиваемого объяснить, зачем он вызвал к себе Левина и Элькина, обсуждая с ними возможное заключение сделки или ее продвижение. Нетаниягу не стал отпираться, признал, что встреча, действительно, состоялась, но добавил, что и она  стала частью продуманной игры с Мозесом. На вопрос, зачем он встретился с Левиным и Элькиным, если просто можно было бы проинформировать  Мозеса о факте встречи, Нетаниягу отметил, что у издателя есть свои возможности выяснить, слукавил ли он или сказал правду. По словам человека, знакомого с подробностями задуманной «игры», премьер сказал следователям и своим близким сотрудникам, что Мозес в состоянии предпринять такие же изощренные и эффективные меры, к которым прибегает израильская полиция.

Через несколько дней после того, как допросили Нетаниягу, для дачи показаний были вызваны Левин, а затем и Элькин. Следователи считали, что эти двое, которых считают одними из самых порядочных парламентариев, не задумываясь, подтвердят факт встречи, хотя бы потому, что это уже подтвердили сам Нетаниягу и Аро. Левин казался напряженным и держался настороженно, хотя и не проходил по делу, как подозреваемый. Выяснилось, что, похоже, допрашиваемый «страдает» амнезией: вначале он сказал, что не помнит встречи с Нетаниягу и Элькиным по поводу закона «Исраэль хаЙом», а затем утверждал, что вообще не было никаких шансов для подобной встречи. Кроме того, Левин отрицал, что Нетаниягу беседовал с ним по поводу смягченной версии законопроекта, чтобы ослабить «Исраэль хаЙом» на период предвыборной кампании. Он помнил только то, что Нетаниягу велел ему похоронить данную инициативу, когда она поступила на рассмотрение комиссии кнессета. Несмотря на то, что Левина практически приперли к стенке, он так и не согласился подтвердить, что встреча с Нетаниягу состоялась.

Не помнил о драматической встрече и Элькин, однако не исключил возможности того, что она все-таки была.  Когда следователи ему сказали, что Ари Аро подтверждает факт встречи, Элькин сказал, что этот человек, проходящий по делу 2000 в качестве государственного свидетеля, всегда старается говорить правду. Он добавил, что если Нетаниягу и Аро скажут, что встреча была, то вполне возможно, что это – правда. Что касается позиции юридического советника правительства, то он принял версию Нетаниягу и Аро, приняв решение, что встреча все-таки состоялась. Однако никак не прокомментировал внезапную амнезию, которая настигла Левина и Элькина. Сам Левин в ответ на запрос редакции отказался комментировать свои показания.

Гиди Вайц, «ХаАрец», М.К. К.В. На снимке: Арнон (Нони) Мозес. Фото: Офер Вакнин

 

 


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend