Суета вокруг Ирана: ненужная драматизация

Между США и Израилем имеется большой разрыв в подходе к ядерной программе Ирана. Помимо разговоров, лозунгов и клише, таких как «мы не допустим», или «Иран не будет ядерным», в основе подходов есть существенное различие.

Реальность, в которой Иран является «ядерным пороговым государством», приемлема для Соединенных Штатов, но невыносима для официального Израиля. Кроме того, Иран не является основным стратегическим интересом Вашингтона. У новой американской администрации приоритет — Китай, а не Средний Восток. У Израиля другое видение.

Возобновятся ли переговоры между США и Ираном о возвращении к ядерной сделке? Независимо от важного вопроса о том, закончатся ли они обновленным соглашением (с которым, как  сказал министр обороны Бени Ганц, Израиль сможет жить), — или, напротив, потерпят неудачу — основная посылка о том, что у Соединенных Штатов и Израиля одинаковое восприятие реальности и одни интересы, требует пересмотра.

7 сентября Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) выпустило «Отчет о периодической проверке и мониторинге», в котором говорилось, что Иран сократил возможности и средства мониторинга своей ядерной программы, и критиковалось отсутствие сотрудничества с его стороны. В сообщении говорилось, что с июня агентство не может точно проверить иранскую деятельность после февральского решения Тегерана приостановить действие протокола к соглашению.

В отчете говорится, что новые центрифуги не были установлены на предприятиях по обогащению урана в Натанзе и Фордо, но что Иран «увеличил запас урана, обогащенного до уровня 20% — с 63 до 84 кг, а количество урана, обогащенного до уровня 60%, увеличилось с 2,4 до 10 кг».

Этого количества недостаточно для обогащения до оружейного уровня, который составляет 90% или более, но Иран способен произвести расщепляющийся материал для одной ядерной бомбы в течение месяца. А для второй бомбы Тегеран сможет получить обогащенный  уран в течение следующих трех месяцев.

В Израиле преобладающая оценка того, что называют «время прорыва» — термин, обозначающий время, необходимое для производства достаточного количества высокообогащенного урана для производства одной ядерной бомбы, составляет  60-120 дней.

Конечно, оценка «времени прорыва» — это технологическое, а не политическое определение. Эти оценки не касаются вопроса о намерениях Ирана и о том, приняло ли его руководство решение о производстве ядерного оружия. Эта оценка практически подкрепляет то, что уже было известно: Иран – пороговая ядерная держава, но не страна с ядерным оружием.

Поэтому сравнения с Северной Кореей неуместны и даже вводят в заблуждение. Во-первых, у Северной Кореи есть от 20 до 40 ядерных бомб. Во-вторых, Северная Корея намного более продвинута, чем Иран в разработке средств доставки, хотя нет никаких доказательств ее способности установить ядерную боеголовку на межконтинентальную баллистическую ракету. В-третьих, обстоятельства и геополитическое окружение Северной Кореи совершенно иные и не имеют ничего общего с ситуацией Ирана.

Именно здесь начинается искусственная драма этой недели. Основываясь на недавнем отчете МАГАТЭ Институт науки и международной безопасности в США опубликовал отчет с драматическим заголовком: «Иран может достичь ядерной бомбы в течение 60 дней». Это увлекательное, но вводящее в заблуждение название, естественно, вызвало ненужную драму и панику. New York Times так подала отчет: «Иран приближается к решающей вехе в ядерной программе». Это заголовок не говорит всего.

Во-первых, в отчете говорится, что теоретически в течение месяца Иран мог бы получить достаточное количество обогащенного урана для производства бомбы. Но не саму бомбу. Авторы отчета сделали обычную вещь в таких исследованиях — но ею легко манипулировать в  политических целях – экстраполяцию технологических возможностей для прогнозирования направления прогресса. Отчет не констатировал факт. Берутся существующие данные, добавляются точки в будущем, в предположении, что процесс ведет туда. Но этот инструмент предназначен для прогнозирования, а не для стратегических выводов.

Во-вторых, как указывалось выше, в отчете не ставилась цель приписать Ирану конкретные намерения. Это важно, потому что, согласно четким признакам, Ирану удобнее оставаться в состоянии «ядерного порогового государства», чем стать ядерным с одной или шестью бомбами.

Пространство для политического маневра значительно больше в «пороговой» ситуации, и Иран знает, что два его союзника — Китай и Россия — не заинтересованы в том, чтобы он обладал ядерным потенциалом. Иран знает, что преодоление им порога и превращение его в ядерное государство может привести Саудовскую Аравию, ОАЭ и Турцию к созданию собственного ядерного потенциала, возможно, по короткому пути – с помощью Пакистана, который сам обладает арсеналом примерно в 160 ядерных бомб.

Иран также понимает стратегический баланс с Израилем, то, как в мире оценивают ядерный потенциал Израиля, и разрыв в возможностях. Следовательно, не только название вводит в заблуждение, но и драма в Израиле является фальшивой.

В-третьих, эта публикация, не указывая на то, что Иран становится ядерным государством, фактически служит Ирану, заставляя Соединенные Штаты поторопиться и вернуться к переговорам о ядерной сделке на менее выгодных условиях.

Существует определенная степень лицемерия, когда люди, выступавшие против самого существования первоначального ядерного соглашения, громко критикуют Иран за нарушение его положений. Есть немало ханжества в том, что люди, которые в течение шести лет заявляют, что «могло быть достигнуто и лучшее соглашение», никогда не представили своего варианта.

Фальшивый святой гнев демонстрируют те, кто поощрял и радовался, когда Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из ядерного соглашения и нарушили его, а теперь заявляют, что Ирану нельзя доверять, потому что он не соблюдает соглашения.

Помимо ненужной драматизации, одно является фактом: Иран никогда не был так близок к ядерному потенциалу. Ни в 2003 году, когда он сознательно прекратил развивать военное направление ядерной программы, ни с тех пор, как ядерное соглашение было подписано в 2015 году.

Стратегический талант команды Дональд Трамп — Биньямин Нетаниягу в попытке лишить Иран его ядерного потенциала путем выхода из соглашения напоминает другое, более старое оружие — бумеранг.

Алон Пинкас, «ХаАрец», И.Н. На снимке: глава Организации по атомной энергии Ирана Мохаммад Эслами (в центре) выступает во время совместного брифинга с генеральным директором МАГАТЭ Рафаэлем Мариано Гросси (второй справа) в Тегеране 12 сентября 2021 года. Иран разрешил инспекторам установить новые карты памяти в камеры наблюдения на своих ядерных объектах и ​​продолжить там съемку, предотвратив дипломатический конфликт. Фото: Atomic Energy Organization of Iran via AP