Сосуществование, которое развалилось

С беспорядков, произошедших в смешанных городах Израиля в мае прошлого года во время военного столкновения Израилем и Газой, прошел почти год. Евреи и арабы быстро проявили готовность к примирению. В Хайфе те и другие раздавали цветы и улыбались перед камерами; у некоторых в одной руке был израильский флажок, а в другой – плакатик с надписью «Нет насилию».


Но события мая 2021 года привели к тому, что в израильском обществе разверзлась пропасть. Никаким количеством хумуса не залечить раны в отношениях между евреями и арабами; есть реальная необходимость задать трудные вопросы и внимательно изучить сосуществование, которое развалилось на глазах.

Фото: Дуду Бахар

В своем документальном сериале «Один город, два народа» доктор Хани Зубида проводит зрителей по пяти смешанным городам Израиля – Лоду, Яффо, Хайфе, Акко и Рамле. Создал сериал Зубида, в качестве режиссера выступил Амит Фарбман. Недавно на канале кнессета состоялась премьера сериала, его можно посмотреть на YouTube.

В беседах с жителями, общественными активистами и политическими лидерами Зубида осмысливает события через призму предшествовавших им социальных и политических процессов. Он объясняет, почему корни беспорядков лежат гораздо глубже, чем «мы» против «них». Наряду с процессом иудаизации в смешанных городах посредством «ядер Торы» – групп ортодоксальных еврейских семей, переезжающих в слаборазвитые города, – он указывает на растущий социальный и экономический разрыв между евреями и палестинскими арабами, многие из которых потеряли веру в сосуществование или изначально никогда в него не верили.

«Все началось с событий октября 2000 года», – говорит Зубида, имея в виду неделю ожесточенных столкновений между израильской полицией и арабскими гражданами страны, в результате которых погибли 12 израильских арабов и один палестинец из Газы.

«Я был в США, работал над докторатом по философии, когда увидел сообщения о том, что на демонстрации в Умм-эль-Фахме полиция расстреляла арабов. Я подумал: возможна ли ситуация, при которой на демонстрации расстреливают евреев, – говорит Зубида. – Я понял, что в них стреляли, потому что они были арабами; что арабские граждане дегуманизированы, и поэтому в них можно стрелять. Осознание этого застряло у меня голове, и идея получила развитие после возвращения в Израиль».

«Я планировал серию о смешанных городах еще до того, как в Израиле произошли беспорядки», – говорит Зубида.

«Я израильтянин – я служил в армии»

Зубида – политолог, степень доктора философии он получил в Нью-Йоркском университете. Его исследования касаются социальной идентичности, поведения избирателей, политики, миграции и израильского правительства и общества. Он родился в Багдаде и в 1971 году с семьей репатриировался в Израиль. Ему тогда было пять лет; произошло это после того, как в Ираке его дядю арестовали и повесили. Семью отправили в центр абсорбции в Нетании, а оттуда они переехали в Петах-Тикву.

«Моя мать работала школьной учительницей в Рамле. Директором школы был Абед аль-Рахман Масарве. Я проводил много времени с его сыновьями в Тайбе. В детстве в нашем доме присутствовала арабская идентичность. В Нью-Йорке мне некуда было бежать – я стоял перед американцем и не мог сказать: «Я израильтянин, я служил в армии. С их точки зрения, я родился в Ираке, поэтому я араб».

В Израиле Зубида тоже не мог избавиться от своей арабской идентичности. Во время работы над сериалом он столкнулся с немалыми трудностями. «Во время съемок нам, евреям и арабам, было непросто сидеть рядом друг с другом, – говорит он. – Люди отказывались сидеть вместе, и были среди них некоторые – как евреи, так и арабы – кто из-за моих взглядов не хотел со мной разговаривать. Мне было важно дать возможность прозвучать разным голосам. Например, я разговаривал с парнем из «ядра Торы», происходило это в его синагоге. Мне было важно услышать все, что он хотел сказать».

AP Photo/Heidi Levine

В серии, посвященной Акко, Зубида дает возможность социальным проблемам, присущим городу, проявить себя через голоса его различных представителей. Депутат от «Объединенного списка» Аида Тума-Слиман говорит: «В Акко мы живем рядом друг с другом, а не вместе». С другой стороны, Реут Гетц, глава «ядра Торы» «Омец», говорит: «Я живу в здании, где живут в основном арабы. Мы живем вместе, как соседи. То, что мы живем вместе, не означает, что мы должны обладать единой идентичностью или сформировать общие взгляды. Нет. Мне это неинтересно. Они не мой народ, они не разделяют мою традицию. Они принадлежат к палестинскому народу, и как только начнется война за Аль-Аксу, они встанут на другую сторону. А я буду выступать за Храм».

«За последние годы это интервью – одно из самых печальных, – говорит Зубида. – Оно продемонстрировало неспособность воспринимать другого человека как личность. Она видит в нас не людей, а коллектив, и утверждает, что это неизбежная реальность. Меня это лично задело. Этот мотив повторяется и в других частях сериала. Для меня это очень сложный момент».

Некоторые утверждают, что в сериале содержится подстрекательство против «ядер Торы» в том смысле, что их обвиняют в беспорядках. В Умм-эль-Фахме или на дороге между Беэр-Шевой и Арадом нет никаких «ядер Торы», а беспорядки там были.

«Тем, кто принадлежит к «ядрам Торы», дали возможность сказать все, что они хотели. Нет ни одного смешанного города, где бы мы не обратились к «ядру Торы» и с просьбой поговорить с членами этих групп. Проблема в том, что «ядра Торы» захватили общественную собственность. Никто не имеет права захватывать государственное жилье и государственные ресурсы. Важно подчеркнуть, относится это в основном к Лоду.

Не все «ядра Торы» столь агрессивны, как в Лоде. Я против насилия при любых обстоятельствах, но важно понимать, чего хотят «ядра Торы». Когда они говорят: «Я хочу иудаизировать то или иное место и захватить государственное жилье и государственные ресурсы» – это проблема, но не «ядра Торы», а государства. Я хочу, чтобы государство что-нибудь с этим сделало. Им удается использовать в своих интересах политиков, и это их право, но в то же время мое право – указывать на проблему. Как гражданин я имею право знать и понимать, что происходит, и ясно, что в Лоде есть проблема», – говорит Зубида.

Зубида не винит «ядра Торы» во всех проблемах арабской общины Лода. «В Лоде можно без труда купить оружие. Когда происходит перестрелка, мать запросто может быть ранена шальной пулей. У проблемы есть несколько слоев, и «ядро Торы» – один из них. Есть бизнес-интересы, которые пришли и хотят захватить Старый город, из-за чего возникает ощущение, что стены смыкаются. Все, с кем я говорил в Акко, делились подобными чувствами».

– Как ни странно, похоже, что евреи из арабских стран усвоили в Израиле антиарабские настроения, а попросту расизм, хотя кажется логичным, что евреи-«мизрахи» должны проявлять большую солидарность с более слабыми группами населения, такими как арабы и беженцы.

– Некоторых «мизрахим» довели до крайнего национализма. Они считают, что единственный способ любить Израиль – это воспринимать его как государство только для евреев. Но Израиль можно любить и тогда, когда здесь живут неевреи. К сожалению, многие «мизрахим» застряли в рабочем классе, обслуживающем ашкеназов, и на рынке труда конкурируют с арабами. В то же время они хотят отличаться от арабов.

Я не скрываю своих арабских корней. Мне говорят, что я не являюсь представителем «мизрахим», но мне и не нужно этого делать. Я представляю точку зрения, которая позволяет мне любить свою страну и верить в еврейское государство не только из-за того, что произошло с евреями во время Холокоста, но и за последние пять тысяч лет. Тем не менее я считаю, что государство не должно отчуждаться от своего окружения, соседних арабских стран, или от неевреев, которые здесь живут. В Израиле все хотят говорить по-английски и быть похожими на американцев, но мы живем на Ближнем Востоке, и почти никто не говорит по-арабски.

Что касается беженцев, правительство Нетаниягу поселило их в Южном Тель-Авиве, а не в Северном. Если бы Биби действительно любил «второй Израиль», он бы переселил их, но это не служит его целям. И в этом моя проблема. Я не думаю, что Биби – мессия. Нафтали Беннет и Ницан Горовиц тоже не мессии.

Убийство дяди

В январе 1969 года дядя Зубиды, Давид Даллаль, был арестован. Ему было всего 17 лет, и его приговорили к смертной казни через повешение. Мать Хани, Хана Йехезкель Даллаль-Зубида, описала эти события на сайте, посвященном общинам, изгнанным из арабских стран: «Это произошло в конце Шестидневной войны и поражения арабских стран.

Правительство искало способ оправдать свой провал в войне. Кто стал козлом отпущения? Те немногие евреи, которые остались в Басре. Чтобы направить гнев масс против тихого и дисциплинированного еврейского меньшинства, в СМИ распространили слухи о том, что в Ираке есть шпионы, а кто они, если не евреи? Они виноваты в том, что иракскую армию разгромили. Ничто так не разжигает гнев на улицах, как нападки на евреев.

«Мой брат услышал, что пришла полиция, – говорится далее в записках матери Хани, – и спустился вниз, чтобы сказать матери, что беспокоиться не о чем. Он сказал, что сейчас вернется, и лучше пусть заберут его, чем беспокоят отца. Он был уверен, что вернется, и не знал, что его уже приговорили. Суд был просто фарсом».

«В первый день обвиняемых спросили, что они сделали. Все они отрицали обвинения, но перед радиопередачей в тот вечер их слова отредактировали. Утром их подвергли пыткам, и к вечеру все они признали свою вину. Также и мой брат Давид, не вынеся пыток, признал свою вину. После казни их тела повесили, вырядив в длинные балахоны, чтобы скрыть следы пыток. В тот вечер к нам пришел гробовщик и сказал: «Мне сказали, что от каждой семьи может прийти только один человек, но я никому не советую приходить. Это слишком тяжелое зрелище». После показательных казней евреи начали исчезать».

AP Photo/Heidi Levine

Зубида говорит, что последние годы жизни на родине оставили у многих евреев – выходцев из арабских стран ужасные шрамы. «Я знаю, что происходило в нашей семье после смерти моего дяди. Мы жили в постоянном страхе, что с детьми что-то случится. С другой стороны, убийство моего дяди было актом бесчеловечного режима, который делал подобные вещи и по отношению к своему народу. Просто для того чтобы еще на несколько лет удержаться у власти, они направили гнев масс против уязвимого меньшинства. Это заставило меня очень критически относиться к правительственным институтам, а также ко всем видам националистических, фашистских и религиозных идей».

«Но после всего этого, – говорит Зубида, – я считаю, что нельзя продолжать жить в страхе, потому что он порождает ненависть и замкнутость. Так невозможно жить нормальной жизнью. Поэтому я и некоторые члены моей семьи решили, что мы не будем активно ненавидеть или мстить этим странам или людям. Это была болезненная семейная жертва, но от этого я не отдалился от того, что я есть, ни от моей арабской, ни еврейской идентичности, и живу в мире с обеими. Я не могу забыть то, что случилось с моей семьей, но я прощаю, чтобы добиться лучшего будущего для всех нас».

– Во время эпидемии коронавируса вы сказали: «Ультраортодоксальная общественность делает что хочет и нарушает правила государства. Ультраортодоксы – одни из самых больших расистов». Что заставило вас это сказать?

– Я сказал, что харедим нарушают правила, и я обвинил их раввинов и лидеров, потому что так оно и было. Они отказывались распространять среди общины государственную информацию. В ультраортодоксальных городах уровень заражения был очень высоким, и я сказал их лидерам, что они заражают свой народ и что это действительно их вина.

Что касается расизма, я имел в виду тот факт, что в ультраортодоксальные школы не принимают девочек из сефардских семей. В Иммануэле они открыли класс, и государство обязало их принять девочек-сефардок. Они построили гипсовую стену высотой полтора метра, чтобы отделить сефардских девочек от ашкеназских. Позже я извинился за свои слова, но я по-прежнему считаю, что этому не место в Государстве Израиль – возводить стены между детьми. Мысль о том, что они будут разделены или отвергнуты по квоте, основанной на их этнической принадлежности, на мой взгляд, безумна.

– Тем не менее ваши резкие высказывания задели людей, будь то ультраортодоксы или члены «ядер Торы».

– Я не люблю обижать людей и никогда не ставил перед собой такую цель. Когда друзья сказали мне, что ультраортодоксы не поняли меня и обиделись, мне стало не по себе. Я вернулся и все разъяснил. Я принимаю это близко к сердцу, хотя это не всегда заметно. Я сочувствую людям, и, когда их обижают, мне самому больно. Я не хочу причинять боль членам «ядер Торы». Моя проблема не с ними, а с истеблишментом.

Когда я слышу, что кого-то назвали «грязным арабом» или «террористом», у меня перехватывает дыхание. И я хочу оставаться таким, а не становиться человеком, у которого отключены чувства. Я знаю, что меня будут критиковать за то, что я представляю факты и аспекты израильского общества, о которых люди не хотят слышать. Вы можете стрелять в гонца – я и есть гонец.

– Чувствуете ли вы, что платите цену за свою арабскую идентичность?

– Лучше быть непопулярным и делать то, во что я верю, чем быть любимым и делать то, во что я не верю. Я мог бы изменить имя – Дани вместо Хани, Зив вместо Зубида. Я мог бы найти себе альтернативную идентичность, но я не хочу этого. Я тот, кто я есть. Однажды мне сказали: «Если ты постоянно пинаешь элиту, не жди, что она тебя примет».

– И в ваших произведениях, и в вашем новом сериале создается впечатление, что сосуществование недостижимо.

– Нас не учат видеть друг в друге людей, которые могут сосуществовать. Таков истеблишмент, и такой подход проникает на все уровни общества. Арабы не воспринимаются как неотъемлемая часть израильского общества. Люди говорят «Я ел кнафе в Назарете» и думают, что это и есть сосуществование. В сериале бывший член кнессета Зухаир Бахалуль говорит, что арабы интегрированы в спорт, но это должно произойти на институциональном уровне. Мы не преодолеваем разрыв, и это не изменится, пока мы не создадим рамки, которые позволят это сделать. Мы не живем вместе. Люди боятся этого. Цахи Халеви и Люси Ахариш поженились, и люди боятся таких отношений. Но я люблю свою страну и верю, что мы можем жить по-другому – так, чтобы все оказались в выигрыше.

Шерен Фалах Сааб, «ХаАрец», М.Р. Фото: Моти Мильрод. На фото в тексте: Хани Зубида. Фото: Дуду Бахар. Лод во время беспорядков. Фото: Моти Мильрод, AP Photo/Heidi Levine √

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
МНЕНИЯ