Tuesday 30.11.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Эмиль Сальман.
    Фото: Эмиль Сальман.

    Сохранить доказательства изнасилования

    Каждый год огромное число уголовных дел закрывают по причине отсутствия улик – в том числе дел, открытых по жалобам жертв изнасилования. Но при этом один из ключевых законов, который мог бы содействовать прокуратуре в доказательстве вины подозреваемых в преступлениях на сексуальной почве, намертво застрял в парламентской комиссии по конституции. Это закон, отменяющий ограничение по времени для хранения биологических материалов жертв сексуальных преступлений. Почему он вызвал столько разногласий?


    На сегодняшний день биологические образцы, взятые у жертв сексуального насилия, хранятся не более трех месяцев. Поэтому, если жертва впоследствии решает все же подать заявление в полицию, у нее просто нет доказательств. По инициативе депутата Бен-Ари («Еш атид») появился законопроект об отмене ограничения сроков хранения таких доказательств. Биологические образцы, взятые у жертв сексуальных преступлений в центрах неотложной помощи, полиция использует для установления личности подозреваемого и составления доказательной базы. Но, как мы уже отметили, сегодня эти образцы уничтожают в течение трех месяцев или даже раньше. Учитывая, что многие жертвы изнасилования пребывают в состоянии шока долгое время после пережитого и проходит время, прежде чем они окажутся в состоянии иметь дело с полицией, – такое просто недопустимо. В результате этой политики насильники остаются на свободе.

    Если все так ясно, то о чем же спор? Дело в том, что закон требует проверить, есть ли мужская ДНК (то есть сперма) в образце – но при этом без использования полицией результатов анализа без согласия жертвы. Этот пункт вызвал несогласие судебных инстанций.

    На обсуждении закона председатель конституционной комиссии кнессета депутат Гилад Карив («Авода») сослался на случаи, когда речь идет об использовании «наркотика изнасилования», то есть жертвы были без сознания. Он утверждает, что «жертва имеет право знать, была она изнасилована или нет». По сообщениям СМИ, на заседании комиссии также упоминалось, что доказательная ценность почти тысячи образцов биоматериалов жертв изнасилования была нарушена в результате неправильного хранения. Эта ситуация, безусловно, вопиющая: и с точки зрения прав жертвы правонарушения, и с точки зрения закона о правах пациентов.


    И все же главный вопрос: можно ли проверить, есть ли в образце мужская ДНК, при этом не позволяя полиции использовать результаты анализа без согласия жертвы, с точки зрения юриспруденции? Требуется ли согласие жертвы на действия полиции для завершения процесса генетического тестирования и перекрестной проверки по базам данных? «Должен быть этап, который позволяет жертве, которая еще не решила, подавать ли жалобу, и хочет знать, была ли она изнасилована, запросить ответ у государства», – отметил Карив. Но заседание закончилось без каких-либо результатов: представители министерств не смогли прийти к единой правовой позиции по этому вопросу.

    В этом контексте следует напомнить, что 92 процента дел об изнасилованиях, по которым было принято решение в прокуратуре в 2019 году, были закрыты без предъявления обвинения. Учитывая, что изнасилование – одно из самых серьезных преступлений против личности, возможно, законодателям следует наконец что-то предпринять?

    Надя Айзнер, «Детали»˜. Фото: Эмиль Сальман √

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend