Saturday 16.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото из личного архива Нахлиэля Дайсона
    Фото из личного архива Нахлиэля Дайсона

    Смогут ли поляки и евреи услышать друг друга? Все «за» и «против» в споре о собственности

    Решение властей Польши лишить израильских наследников жертв Катастрофы прав на недвижимость в этой стране и на компенсации за нее вновь рассорил два народа. Почти все в Израиле возмущены, почти все в Польше отказываются понять причины этого возмущения.


    Чтобы разобраться в вопросе, «Детали» публикуют взгляды с обеих сторон. Польскую позицию нам представил Михаил Потоцкий, журналист Dziennik Gazeta Prawna, автор нескольких книг и лауреат ряда журналистских премий. Мы также обратились к аналитической статье «Почему мы конфликтуем с США и Израилем. Что нужно знать о спорном Законе о реприватизации», написанной на польском языке Петром Козанецким, заведующим новостным отделом крупного интернет-портала Onet.pl. О трудностях израильтян, добивавшихся восстановления своих прав и справедливости, «Деталям» рассказал Нахлиэль Дайсон, генеральный директор международной еврейской организации ИЛАР, занимающейся вопросами реституции утраченной собственности по всему миру.

    Что именно утвердил президент Польши Анджей Дуда?

    Не «Закон о реституции», как пишут многие, а поправку к административно-процессуальному кодексу Польши, принятую сеймом еще в июне. Она корректирует положение, определявшее, что административное решение может быть сочтено недействительным из-за «грубого нарушения закона» независимо от того, как давно это решение было принято.


    Внесение поправки объясняют необходимостью привести положения кодекса в соответствие с решением конституционного трибунала Польши, который в мае 2015 года постановил, что возможность объявить решение недействительным даже через несколько десятков лет после его принятия является неконституционной. Утвержденная теперь Дудой поправка определяет срок давности в 30 лет, после чего административное решение оспорить нельзя, даже если прежнее решение признано незаконным и повлекло за собой необратимые правовые последствия.

    Анджей Дуда. AP Photo Beata Zawrzal

    В результате нельзя будет оспорить решения по собственности, конфискованной много лет назад. Новая формулировка будет применяться к административным вопросам, которые не были решены до даты вступления поправки в силу. Судебные разбирательства, которые не завершатся в течение 30 лет, будут прекращены. Институт Strategie-2050 указывает, что новая поправка заблокирует около 2,3 тысячи исков по решениям, принятым более тридцати лет назад.

    Как поправка будет применяться на практике?

    «В Польской Народной Республике земля была национализирована после Второй мировой войны, – объясняет Козанецкий. – После 1989 года владельцам и наследникам разрешили подать исковые заявление о возврате собственности. Но многие бывшие владельцы умерли, а рынок претензий процветал: люди скупали документы за бесценок, а затем незаконно выгоняли арендаторов из домов, чтобы заработать на недвижимости».

    Масштаб злоупотреблений не поддается описанию. Согласно оценкам ассоциации Miasto Jest Nasze, только в Варшаве совершенно дикий и неконтролируемый процесс реприватизации затронул около 55 тысяч человек. Женщина по имени Йоланта Бжеска, которая боролась против варварской реприватизации и помогала другим, была убита десять лет назад. Ее убийцы не найдены по сей день.


    «Поляки жалуются на нарушения, коррупцию, другие трудности? Простите, но это не наша проблема! Если их правительство не может справиться с преступниками, это не повод, чтобы избавляться от них за чужой счет, – отвечает Нахлиэль Дайсон. – Польша – единственная страна в Европе (без учета постсоветских республик), отказавшаяся возвращать частное имущество евреев. Хотя принятие в ЕС было обусловлено тем, что проблема оставленной собственности найдет решение (также Польша присоединилась к Терезинской декларации о реституциях в 2009 году – прим. «Детали»).

    Другие страны осуществляют реституции в той или иной степени, где-то больше, где-то меньше. Австрия, например, выделила определенный бюджет и сказала: если у евреев был дом в Вене или Зальцбурге, мы не сможем его вернуть, но согласны компенсировать 15 процентов его стоимости. В Дании вернули дома. Разные места, разные соглашения, они неполные, но все же дают людям хоть что-то после того ужаса, который с ними сотворили. И только поляки полностью отказываются возвращать что-либо, со словами «да пошли вы к черту!». Это неправомочно, и наша организация, как и другие, продолжит бороться с таким подходом. Нет такого закона, который нельзя было бы в будущем изменить».

    Говорят, что 30 лет – более чем достаточно, и все, кто хотел подать претензии, давно сделали это


    «Это неправда, – отвечает Нахлиэль Дайсон. – По линии одной только нашей организации очередной соискатель приезжал в Польшу прямо перед пандемией. Мы нашли дом его семьи в Сосновце. Там сейчас никто не живет. Он начал судиться за него. Его отец не хотел этим заниматься, а для него это – важная часть истории семьи. Все время появляются новые истцы. Второе поколение активнее, чем их родители, которые вообще не хотели касаться данной темы, чтобы не будить в памяти ужасы пережитого. Но теперь даже те дела, которые были запущены в производство, могут прекратить. Получится, что время и силы на них потрачены зря».

    Ян Спивак, один из тех, кто дольше всего занимается реприватизацией в Польше, в беседе с Козанецким отметил, что только в Варшаве осталось 10 тысяч единиц недвижимости, которые могут быть реприватизированы.

    «Не забывайте к тому же, что даже если удалось в суде доказать право наследования – это еще не конец истории. Вот другой пример из нашей практики: богатая еврейская семья имела в центре Лодзи большой участок. Суд подтвердил, что истица – наследница, но потом все застряло в местном муниципалитете: женщине, которая пытается вернуть собственность, не дают вступить в права владельца, не переписывают на ее имя ничего. Это не единичный случай, у польских чиновников в рукаве много возможностей затягивать процесс», – рассказывает генеральный директор организации ИЛАР.

    Вправе ли поляки забрать брошенное имущество, тем более, если ответственность за геноцид евреев несут не они, а немцы?

    «В Польше правопреемником имущества, бывшие владельцы которого исчезли и на которое никто не предъявил прав, является государство. Подобные правила действует во многих странах мира, потому закон правомочен, – говорит Михаил Потоцкий. – Я видел статистику, которую приводили польские эксперты: если из-за поправки дела по реприватизации будут закрыты, то только в 15-20 процентах случаев речь идет о еврейском имуществе. Все остальные претензии предъявляют поляки на имущество, национализированное ранее коммунистами».

    Права на дома, долгие годы остающиеся бесхозными, будут переданы местным властям. Власти не хотели вкладывать деньги в их ремонт, полагая, что они могут перейти потом в руки частных владельцев. С вступлением поправки в силу этот аргумент потеряет смысл.

    «Лет двадцать назад польский сейм принял было Закон о реприватизации, но свое вето наложил тогдашний президент Польши Александр Квасневский. И парламенту не удалось преодолеть его, – вспоминает Михаил Потоцкий. – Но есть еще один момент: большинство зданий были разрушены во время войны и не восстановлены, а на их месте построены другие дома. Они стоят на тех же земельных участках, но возведены уже за счет польского государства времен коммунистического режима. Как мне кажется, это тоже следует учитывать».

    «Проблема в том, что поляки так и не приняли отдельный «Закон о реституции собственности еврейских жертв Катастрофы, – подтверждает Нахлиэль Дайсон. – У нас с поляками разные ситуации. Они там жили. А евреям, которые пытались сразу после войны вселиться заново в свои дома, дали понять: попробуете вернуть жилье – лишитесь жизни.

    В ИЛАР обращалась еврейка, выжившая в Катастрофе, одна из жертв Менгале, на ней ставили опыты. После войны она пыталась вернуться, как и несколько ее подруг, в Лодзь. Местные жители ее выгнали, предупредив: попробуешь войти в дом – мы тебя убьем. Нет нужды вспоминать и погромы, которые случались там после войны. Существуют документальные свидетельства тому, что правительство Польши в изгнании, находившееся в Великобритании, заявило: если евреи думают, что после войны они вернутся – пусть знают, что мы, поляки, усмотрим в этом акт агрессии и воспрепятствуем ему».

    Может ли Израиль считаться представителем всех евреев в этом вопросе, по примеру репараций из Германии?

    «Польская Народная Республика подписала соглашения о возмещении убытков с рядом стран, в том числе с США. По этим соглашениям Польша выплатила этим странам определенную сумму в обмен на ответственность этих стран самим в будущем разбираться с любыми претензиями своих граждан», – напоминает Козанецкий.

    Дайсон говорит, что Польша не готова признать такой статус за Израилем: по их мнению, государство, созданное после войны, не может иметь к ней отношения. «Да и упомянутое соглашение с США не было полным: просить компенсации по нему могли только те евреи, которые на момент подписания уже имели американское гражданство».

    Фото из личного архива Нахлиэля Дайсона

    «Те люди, чье имущество было реквизировано, были гражданами Польши, но не гражданами Израиля, которого тогда не существовало. Значит, это дело трех сторон – владельцев, их наследников, если таковые есть, и государства, в данном случае Польши. Я разделяю это мнение», – говорит Потоцкий.

    Даже польские евреи не против этого закона!

    «За внесение изменений в административно-правовой кодекс проголосовало 309 депутатов, воздержались 120, против не было ни одного!», – напоминает Козанецкий.

    «Поправки, вызвавшие столь гневную реакцию, не стоит считать каким-то недружелюбным жестом по отношению к Израилю или к США. И уж тем более нет оснований говорить об антисемитской направленности этой законодательной инициативы, – убежден Потоцкий. – Безусловно, в мире хватает антисемитов, и в Польше тоже, к сожалению. Но они вряд ли заседают в правительстве, как бы критично я к нему ни относился. Ни один из депутатов не проголосовал против, хотя среди парламентариев есть и евреи. А один из ярых сторонников закона – Ян Спивак, польский еврей, долгое время возглавлявший движение, которое отстаивало интересы арендаторов и боролось с мошенническими схемами реприватизации».

    Гендиректор ИЛАР Нахлиэль Дайсон молчание немногочисленных живущих в Польше евреев объясняет бытовым антисемитизмом, усилившимся там в последнее время. «Они стараются лишний раз не повышать голос, опасаясь негативной реакции».

    Марк Котлярский, Эмиль Шлеймович, «Детали». Фотографии из личного архива Нахлиэля Дайсона. На фото: один из бывших еврейских домов в Польше˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend