«Смеешь выйти на площадь?» В Израиле прощаются с участником легендарной демонстрации 1968 года

5 января 2023 года в Израиле на кладбище Гиват Бреннер прощаются с Виктором (Авигдором) Файнбергом. Ему был 91 год.

25 августа 1968 года восемь человек вышли на Красную Площадь в Москве – высказать свой протест против вторжения советских войск в Чехословакию: Андрей Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталия Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг. И 240 миллионов советского населения минус эти 8 человек уже не были «всей страной». Как честно сознавались участники демонстрации, они делали это для себя — «из чистого эгоизма», по словам Наталии Горбаневской. А Виктор Файнберг приехал в Москву из Ленинграда специально, чтобы принять участие в демонстрации.

Незадолго до этого он работал экскурсоводом в Петропавловском Дворце. Узнав о том, что советские войска вошли в Прагу, был потрясен тем, насколько позорна эта история. И польской группе, которую он как раз вел по Дворцу, Файнберг сказал, что это абсолютный позор, когда наше государство оккупирует братскую славянскую страну. Это вроде даже соответствовало теме экскурсии: речь шла о Екатерининской агрессии против Польши в 18 веке. Но все всё поняли правильно. И шедшая в отдалении группа чешских студентов тоже.

Собственно, демонстрация на Красной Площади длилась очень недолго. Они вышли, развернули плакаты (там были лозунги «За вашу и нашу свободу» и «Да здравствует независимая Чехословакия»), сели на приступочку у Лобного Места. Наталия Горбаневская была с коляской, в которой лежал ее трехмесячный сын Ося. Потом со всех сторон к ним побежали чекисты. Павел Литвинов рассказывал: «Первое, что они сделали — вырвали наши плакаты, и кто-то из них (видимо, это было продуманно) ударил сапогом в лицо Вите Файнбергу»

Файнбергу выбили четыре зуба. В таком состоянии на судебный процесс выпускать его было нельзя. Обладатель сапога остался неизвестным, хотя его видели возле здания суда в первый же день процесса над остальными участниками. О чем и сообщили суду. Судья прервала показания (их дала свидетель Татьяна Великанова), и никаких попыток найти этого человека не инициировала.

В конце октября 1968 года судебно-психиатрическая экспертиза признала Файнберга невменяемым. Экспертизой руководил печально известный полковник КГБ от психиатрии Даниил Лунц. 2 декабря 1968 года выводы врачей были подтверждены в суде, и Файнберга поместили в Специальную психиатрическую больницу в Ленинграде.

С января 1969 года по февраль 1973-го Файнберг — в стационаре Ленинградской спецпсихиатрической больницы. По сути – тюрьма, с дополнительным «бонусом» в виде неоправданного применения препаратов, вызывающих мучения и тяжелые последствия. В случае Файнберга это был аминазин. Виктор Исаакович не тем был человек, чтобы сносить это безропотно: вместе с другим «политиком» Владимиром Борисовым он объявлял голодовки, его связывали и принудительно кормили. Тогда Файнберг совершил попытку самоубийства и объяснил своим мучителям, что будет повторять эти попытки вплоть до успешной — вопреки собственным убеждениям о том, что самоубийство есть грех и трусость. После этого условия его содержания несколько смягчили.

Более того: один из тех, кто был обязан усложнять ему жизнь, стал доверенным лицом Файнберга. В такое нельзя было поверить, если бы не… личность Виктора Исааковича. Доктора звали Лев Анатольевич Петров, он имел звание капитана, и он начал помогать Файнбергу, передавать о нем информацию на волю. Эти сведения попадали на Запад, и внимание к судьбам политзаключенных становилось своего рода зонтиком для них – тогда власть в Кремле не хотела терять лицо.

Файнберг был освобожден, после чего продолжил диссидентскую деятельность, на этот раз фокусируясь именно на психиатрических репрессиях против диссидентов. Так он познакомился с врачом-психиатром Мариной Войханской, которая тоже стала ему помогать.

После отъезда из СССР Файнберг столкнулся с тем, что попытки влиять на советских через Всемирную Психиатрическую Ассоциацию ведутся по принципу «шаг вперед и два назад». И тогда в сентябре 1975 года была организована CAPA — Campaign Against Psychiatric Abuses for Political Purposes. В эту кампанию были вовлечены такие фигуры, как Том Стоппард (знаменитый британский драматург чешского происхождения, автор пьесы «Розенкранц и Гильденстерн мертвы») и Стивен Спендер (поэт и писатель, литературный критик). Благодаря этих усилиям на конгрессе Всемирной Психиатрической Ассоциации в 1977 году были сформулированы внятные претензии к советской психиатрии.

Виктор Файнберг принимал участие во всех значимых акциях, связанных с защитой прав человека. Он выступал и в поддержку «Пусси Райот», и за освобождение Олега Сенцова. В 2014 году однозначно высказался против аннексии Крыма. В последних, недавних своих заявлениях говорил о недопустимости войны, развязанной Россией в Украине.

Его многолетняя подруга Франсуаз в 1977 году побывала в СССР, откуда вывезла материалы армянского самиздата. Они поженились совсем недавно. В фильме режиссеров Ксении и Кирилла Сахарновых, посвященном Виктору Файнбергу, есть кадры документальной съемки в мэрии, где чиновник, регистрирующий брак Виктора и Франсуаз, говорит о том, как узнал о роли Файнберга в истории. И заканчивает: «За Вашу и нашу свободу!» — лозунгом, с которым Файнберг в 1968 пошел на Красную Площадь.

Виктор Исаакович был человеком удивительно могучим, широким и безбашенным. В ленинградской психушке делал многочасовую гимнастику. В любую погоду был очень легко одет…

Мое личное знакомство с ним произошло при трагикомических обстоятельствах. Мы собирались на конференцию памяти Наталии Горбаневской во Вроцлав. Там же должен был присутствовать Виктор Исаакович. Накануне у меня возникли проблемы со здоровьем, и один хороший доктор выписал мне французское лекарство, которого не было в России. Общий знакомый посоветовал позвонить Файнбергу, ибо он — человек отзывчивый. Что и было проделано. А лекарство весьма недешевое. Отправила ему электронный рецепт, приготовила деньги в конверте. Во Вроцлаве он был первым, кого я встретила в отеле. Тут же вручил мне искомое и… категорически отказался брать деньги. Два дня я пыталась осуществить спецоперацию по впихиванию ему четырехсот евро. На третий день я как раз брала у него интервью, и тут меня осенило:

 — Виктор Исаакович, мы платим гонорар!

— Отлично, — он набрал номер на своем мобильном, — поговорите с Франсуаз.

Я спросила, куда перевести гонорар, была немедленно разоблачена, а попытки настаивать были крайне жестко пресечены Франсуаз. Но по привычке таскалась за Файнбергом хвостиком по всему Вроцлаву – в зимней куртке и шарфе по польской декабрьской погоде. А он бодро чесал впереди, в одной клетчатой рубахе с расстегнутым воротом.

Он в самом деле был абсолютно уникальным. Еще тогда, в 1968-м, написал в тюрьме стихи:

Ведь, когда тяжелый стяг позора
Захлестнул тревожно спящий край,
Когда всё живое ищет нору,
Кто-то должен крикнуть «Ахарай!»

Нателла Болтянская, «Детали». Фотографии – из архива семьи Файнбергов.

Ахарай — «אחרי» — «После меня!», иврит. При подготовке статьи использованы материалы фильма Ксении и Кирилла Сахарновых «Ахарай. История жизни Виктора Файнберга». Израильская премьера фильма состоится 19 января в Тель-Авивской синематеке.