«Скрипач на крыше» в восприятии израильтян и остального мира

Израильтяне, как правило, упускают нечто критическое в ставшей уже легендарной постановке «Скрипач на крыше». Правда, многие рассматривают этот мюзикл, как неотъемлемую собственность. Что может быть лучше, чем рассказ о еврейской семье в местечке, которая пытается сохранить традиции из поколения в поколения и должна все время противостоять экзистенциальной угрозе погрома. Другими словами, важная глава в еврейской истории. Но для большинства этим все и ограничивается.

Однако в нееврейском мире отношение к «Скрипачу» принципиально иное – оказывается, один из старейших мюзиклов несет в себе мораль, актуальную для нынешней реальности.

В новом израильском документальном фильме «Скрипач на крыше: чудо на сцене» прослеживается ошеломительный успех мюзикла, который появился в 1964 году, стремительно покорив страны и континенты. Сотни тысяч зрителей в десятках стран с упоением следят за сценическим действом, и для них эта история более универсальна, чем еврейская.

Рассказы Шолом-Алейхема о Тевье-молочнике вдохновили драматурга Джозефа Стайна и композитора Джерри Бока, пытавшихся отразить настроение еврейского меньшинства в Америке в то время, когда память о Катастрофе европейского еврейства была еще свежа и мучительна.

Но премьера на Бродвее тотчас аукнулась у прочих американских меньшинств, которые вдруг соотнесли ее со своей историей: от негритянских маршей во главе с Мартином Лютером Кингом до «Загадки женственности» Бетти Фридан, способствовавшей активизации женского освободительного движения на волне феминизма. Вот — контекст успеха «Скрипача на крыше» в шестидесятых годах.

Евреи, которых интервьюируют в фильме – пожилые люди, это те, кто принимал участие в постановке мюзикла и умеет обратить внимание на пикантные подробности. Это, скажем так, люди из прошлого. Однако наибольший интерес представляют те, для кого это произведение живет и дышит. Они значительно моложе и в них не так много «еврейского».

Так, Лин-Мануэль Миранда, создатель успешного мюзикла «Гамильтон», рассказывает, что «Скрипач на крыше» с детства говорил с ним на его языке, как с сыном семьи иммигрантов из Пуэрто-Рико. Он – не единственный: афроамериканцы и латиноамериканцы в США, меньшинства по всему миру, все рассказывают, как увидели в «Скрипаче» универсальную историю о сохранении традиций, разрыве между поколениями, и, особенно, опыте беженцев и перемещенных лиц в XXI веке. В одном из фрагментов фильма покойный Стайн принимает у себя дома Миранду и рассказывает ему о постановке «Скрипача на крыше» в Японии. В частности, Стайн вспоминает, как во время перерыва к нему подошел японский продюсер и спросил: «В Америке понимают, о чем этот мюзикл?» Стайн не понял вопроса, и тогда собеседник пояснил: «Потому что этот мюзикл — японский по своей природе».

Нет сомнений, что «Скрипач на крыше» — важная составляющая часть канона еврейского творчества, которому и  сегодня удается воздействовать на израильтян. Семья, традиции, ассимиляция — это вопросы, которые до сих пор актуальны. Но к тому времени, когда под тем же названием в 1971 году появился фильм, стало понятным, что многие в Израиле упускают некий важный аспект.

«Шестидневная война изменила образ евреев, живущих в Израиле – отныне они предстали жесткими воинами-победителями, олицетворявшими победу сионизма», — сказал один из интервьюируемых в фильме.

В то время как беженцы во всем мире отождествляют себя с универсальным посланием миру от Тевье-молочника – о притеснениях и беженцах, — его потомки пытаются спорить с Гаагой, кого считать беженцем.

Натаниэль Шломович, «ХаАрец», М.К.

На фото: «Скрипач на крыше» , Нью-Йорк, 2006 г. Фото: Lucas Jackson, Reuters