Tuesday 27.07.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/Maya Alleruzzo
    AP Photo/Maya Alleruzzo

    Сила нового правительства – в его слабости

    При переходе власти от Биньямина Нетаниягу к Нафтали Беннету Израиль, потеряв самого влиятельного премьер-министра со времен основателя государства Давида Бен-Гуриона, приобрел самого слабого премьер-министра за всю свою историю.

    Нетаниягу был и остается доминирующим лидером крупнейшей партии. Будучи премьер-министром, он отодвинул на задний план все остальные источники власти, – кнессет, госслужбу и своих собственных министров - чтобы сосредоточить как можно больше власти в своих руках.

    Для сравнения, Беннет едва контролирует свою крошечную партию «Ямина». Согласно коалиционному соглашению, он не может уволить ни одного министра из другой партии. А в кабинете, который он официально возглавляет, как минимум четыре министра – Яир Лапид, Бени Ганц, Авигдор Либерман и Гидеон Саар – сейчас контролируют широкие сферы государственной политики, на которые премьер-министр практически не может повлиять.

    Слабый премьер-министр, неспособный диктовать политику своим министрам, обычно означает слабое и раздробленное правительство, склонное к междоусобицам, которому не суждено продержаться долго. Есть и другие веские причины полагать, что у этого правительства мало перспектив на долгосрочное выживание.

    В отличие от большинства коалиций прошлого, в правительстве Беннета-Лапида нет одной большой правящей партии, которая могла бы стать его опорой. Или, как в случае с предыдущими правительствами национального единства, двух крупных партий, которые уравновешивали бы друг друга. Имея 17 мест, самая крупная партия – «Еш атид» Лапида – может считаться партией среднего размера. Остальные семь партий – малые, в которых нет и десяти депутатов.

    Это – израильское правительство с самым большим числом партий в коалиции, равным числу партий в правительстве национального единства Переса-Шамира в 1984 году. Но если то правительство поддерживало 97 депутатов кнессета, правительство Беннета-Лапида в ходе голосования о доверии поддержали всего 60 депутатов.

    Новое правительство также не может похвастаться идеологической сплоченностью, которая могла бы компенсировать его хрупкость. Единственное, что объединяло восемь партий правого, центристского, левого и исламистского крыла – это желание сместить Нетаниягу. Эта цель была достигнута с приведением правительства к присяге вечером 13 июня, так что же теперь остается?

    Нетаниягу дал новой коалиции ее общую цель, но вскоре он станет ее самой большой угрозой. Нетаниягу – не только самый успешный премьер-министр в истории Израиля, по крайней мере, по количеству лет, проведенных у власти. Он также самый успешный лидер оппозиции. Из шести лидеров израильской оппозиции, которые становились премьер-министрами, Нетаниягу – единственный, кто делал это дважды, в 1996 и 2009 годах. И сейчас он делает все, чтобы сделать это в третий раз.

    Так есть ли у этого нового правительства реальные перспективы на выживание, когда, казалось бы, все против него? Возможно, его шансы выше, чем кажется на первый взгляд, именно из-за присущих ему слабостей.

    Израиль – парламентская демократия (во всяком случае, в пределах «зеленой черты»; за ее пределами – военная диктатура), и его законы устроены так, что премьер-министр – первый среди равных. При Нетаниягу он приблизился к тому, чтобы стать де-факто президентской администрацией, хотя его институты управления и избирательная система не подходят для президента.

    Обычно наличие слабого премьер-министра не идет во благо ни одной стране. Но после Нетаниягу это то, что нужно Израилю: премьер-министр, который не будет источником всей власти и будет сдержанно использовать имеющиеся у него полномочия.

    После долгих лет, в течение которых министры не определяли никакой реальной политики, не говоря уже о ее проведении, новые министры правительства Беннета-Лапида – вместе со своими гражданскими служащими – имеют возможность действительно делать то, что должны делать министры. Они могут заняться работой своих министерств, не будучи вынужденными постоянно соблюдать личную повестку дня премьер-министра.

    Если Беннет будет достаточно мудр, чтобы понять, что, будучи слабым премьер-министром, он не может вмешиваться в вотчины своих министров, редкая независимость, которой они пользуются, заставит их дважды подумать, прежде чем раскачивать утлую лодченку коалиции. Это может сделать  правительство гораздо более коллегиальным, чем те, которые были в Израиле при Нетаниягу.

    Тот факт, что коалиционные партии настолько идеологически разнообразны, также заставит их сделать паузу, прежде чем подвергать правительство опасности. МЕРЕЦ не была в правительстве больше двух десятилетий. Лидер «Аводы» Мерав Михаэли вошла в кнессет в 2013 году и всегда принадлежала к оппозиции (даже когда ее коллеги по партии Амир Перец и Ицик Шмули вошли в последнее правительство Нетаниягу-Ганца). Теперь у них есть возможность показать, чего они могут достичь в качестве министров.

    Это вдвойне верно для Мансура Аббаса, хотя он и решил не становиться министром. Его новаторское решение включить свой «Объединенный арабский список» (РААМ) в состав коалиции было для него большой авантюрой. Теперь, если он хочет иметь хоть какие-то перспективы преодолеть электоральный барьер на следующих выборах, ему нужно доказать, что это было выгодно его арабскому электорату.

    Беннет – премьер-министр, поэтому он не хочет, чтобы это правительство погибло. Лапид – архитектор правительства и должен доказать, что оно может работать. Ганц, Либерман и Саар безвозвратно сожгли мосты, связывающие их с Нетаниягу. Им больше некуда идти. Слабость правительственных партий и отсутствие альтернативы означает, что они должны держаться вместе.

    И хотя в качестве лидера оппозиции Нетаниягу остается для правительства грозным соперником, притаившись в стороне в ожидании любого промаха, это должно помочь партнерам по новой коалиции сосредоточить свои мысли на необходимости работать настолько слаженно, насколько это возможно. Он был причиной, по которой они объединились. Он может остаться причиной, по которой они продержатся вместе.

    Аншель Пфеффер, «ХаАрец». М.Р. AP Photo Maya Alleruzzo˜

     

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend