Tuesday 17.05.2022|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    AP Photo/Alex Brandon
    AP Photo/Alex Brandon

    Сдержат ли американские санкции Путина? История преподает неутешительный урок

    США и их европейские партнеры продолжают грозить санкциями в случае вторжения России в Украину – или даже до такого вторжения. Американские санкции – ключевая тема обсуждения на переговорах по ядерной программе Ирана в Вене. Если какая-то политика и воплощает глобальный охват американской власти сегодня, то это экономическое оружие санкций. Как инструмент принуждения, оно применяется по всему миру, против правительств от Северной Кореи до Венесуэлы и от Ирана до Беларуси. Сегодня едва ли найдется внешнеполитический кризис, в котором американские политики не прибегают к санкциям. 


    Преподаватель Корнелльского университета Николас Малдер в своей книге «Экономическое оружие: взлет санкций как орудия современной войны» исследует историю применения санкций и приходит к неутешительному выводу: санкции применяют все чаще, но эффективность их все ниже. Не обошлось и без парадоксальных открытий: оказывается, именно США когда-то были главными противниками использования санкций. 

    Санкции обязаны своим происхождением бойне Первой мировой войны. Этот конфликт породил у европейцев огромное желание навсегда покончить с войной, и чтобы добиться этого они решили приспособить для мирного времени страшное оружие войны – экономическую блокаду. 

    На Парижской мирной конференции в 1919 году европейские лидеры и президент США Вудро Вильсон создали Лигу Наций – всемирную организацию, базирующуюся в Женеве, которая будет использовать экономическое оружие блокады против государств-агрессоров, угрожающих миру. Однако Вильсон не смог убедить конгресс присоединиться к Лиге, и не в последнюю очередь именно из-за вопроса санкций: законодатели опасались, что они втянут страну в иностранные войны. 


    В ноябре 1935 года 52 члена Лиги Наций ввели экономические санкции против итальянского лидера Бенито Муссолини в качестве наказания за его агрессивное вторжение в Эфиопию, суверенное государство и член Лиги. Однако европейские лидеры не продвигали санкции против Муссолини так далеко, как могли бы, опасаясь развязать войну с фашистским режимом в Риме. Британия и Франция понимали, что любые санкции, имеющие реальную силу, могут привести к эскалации открытой войны – прямо противоположной их мирной цели. Президент США Франклин Рузвельт отказался присоединиться к эмбарго Лиги против Италии, и американские нефтяные компании продолжали снабжать фашистскую военную машину.

    Только когда весной 1940 года армии Адольфа Гитлера пронеслись по Западной Европе, Рузвельт начал по-другому относиться к санкциям. В июле он на короткое время прекратил поставки нефти в Испанию Франсиско Франко, правый режим, соблазнившийся идеей вступить в войну на стороне держав Оси. Нефтяной голод грозил задушить испанскую экономику. Все еще восстанавливаясь от трехлетней гражданской войны и теперь столкнувшись с экономическим давлением, Франко решил сохранить нейтралитет.

    Убедившись в успехе этого подхода, американские политики год спустя ввели более жесткое нефтяное эмбарго против Японии, чтобы сдержать военную экспансию Токио. Но против гораздо более крупного и хорошо вооруженного государства экономическое принуждение дало обратный эффект. Когда у Японии начали заканчиваться запасы сырья и топлива, она решила напасть на Юго-Восточную Азию и Тихий океан. Нападение на Перл-Харбор показало, насколько серьезными могут быть непредвиденные последствия санкций.

    После Второй мировой войны вновь созданная Организация Объединенных Наций унаследовала санкционное оружие Лиги. Поскольку Соединенные Штаты стали доминирующей экономической и военной державой в мире, риски использования санкций в это время уменьшились: мало кто решился бы на военную конфронтацию с Вашингтоном. 


    Это также позволило расширить цели экономического давления. Раньше санкции были узко сфокусированы на внешней цели – прекращении межгосударственной войны. После 1945 года многосторонние и односторонние санкции стали больше фокусироваться на внутренних целях: устранение нарушений прав человека, убеждение диктатур уступить дорогу демократии, подавление ядерных программ, наказание преступников, давление на освобождение политических заключенных или получение других уступок.

    Однако мировая экономическая история не стояла на месте. Санкции Рузвельта против Испании и Японии в 1940-1941 годах стали возможны благодаря тому, что он управлял крупнейшей в то время нефтедобывающей экономикой мира. Эта власть ускользнула из-под контроля Америки в связи с ростом ОПЕК в 1960-х и 1970-х годах. Самой заметной попыткой США манипулировать экспортной мощью было неудачное эмбарго 1980 года на экспорт зерна в Советский Союз. Это не привело к изменению политики Москвы, которая продолжала оккупировать Афганистан; зато эмбарго разрушило поддержку фермерами Среднего Запада президента США Джимми Картера. 

    Окончание холодной войны не просто устранило единственный блок, способный бросить вызов могуществу США. Оно также совпало с новой волной финансовой глобализации, которая расширила сферу влияния американских банков и доллара. Финансы стали особенно мощным проводником американского давления. Ключевая роль Уолл-стрит в мировой финансовой системе, усиленная неолиберальным дерегулированием с 1980-х годов, предоставила политикам значительные рычаги для использования. Поскольку доллар является главной резервной валютой и самым популярным средством мировой торговли и выпуска долговых обязательств, огромный сегмент международных рынков и фирм так или иначе попадает под юрисдикцию США. 


    Сегодня Соединенные Штаты обладают непревзойденной способностью использовать свою долларовую гегемонию против своих противников, даже вопреки желанию своих европейских и азиатских союзников. Но способность навязывать соперничающим государствам высокие издержки не сопровождалась соответствующим успехом в изменении их поведения. Исследование применения экономических санкций в XX веке показывает, что только 1 из 3 случаев применения санкций был «хотя бы частично успешным». Случаи безоговорочного успеха, который можно однозначно приписать санкциям, еще более редки. Эти данные свидетельствуют о том, что история санкций – это в основном история разочарований.

    Однако ограниченная полезность не повлияла на частоту применения. Напротив: В 1990-х и 2000-х годах использование санкций удвоилось по сравнению с уровнем 1950-1985 годов; к 2010-м годам оно снова удвоилось. Бывший президент США Билл Клинтон использовал экономическое давление для борьбы с нарушителями прав человека. Его преемник Джордж Буш-младший применял их против государств-изгоев, террористов и распространителей ядерного оружия. А затем Барак Обама обратился к санкциям как к более простой в применении форме жесткой силы по сравнению с непопулярными интервенциями в Ираке и Афганистане. Однако если в период 1985-1995 годов, когда Запад обладал большой относительной мощью, шансы на успех санкций составляли 35-40 процентов, то к 2016 году этот показатель упал ниже 20 процентов. Другими словами, в то время как использование санкций резко возросло, их шансы на успех резко упали.

    Соединенные Штаты в свое время переняли инструмент санкций у европейских государств, но теперь те же страны не решаются использовать его в полной мере. Шаги Европейского союза по защите торговли с Ираном и продолжающаяся нерешительность Германии в отношении будущего газопровода «Северный поток – 2» показывают, что за Атлантическим альянсом скрывается евро-американский раскол по поводу санкций.

    То, что начиналось столетие назад как противоядие от войны, превратилось в альтернативный способ ее ведения: инструмент бесконечной экономической войны, с небольшим количеством побед и отсутствием мира в перспективе.

    Александра Аппельберг, по материалам зарубежных СМИ. AP Photo/Alex Brandon

     

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    DW на русском: главные мировые новости

    "Заповедник": сатирическое шоу

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend