Сделает ли демография Израиль правой страной навсегда?

Согласно некоторым предварительным данным, 19% избирателей, относящихся к ультраортодоксальному сектору, проголосовали в этом году за «Религиозный сионизм» во главе с Бецалелем Смотричем и Итамаром Бен-Гвиром. Если окончательный подсчет голосов это действительно подтвердит, это будет землетрясение на улице «харедим». Беспрецедентное протестное голосование против партий «Еврейства Торы» и ШАС, которые регулярно получают 90% голосов в ультраортодоксальном обществе.

С точки зрения разделения на два блока это землетрясение почти не будет ощущаться. В любом случае ультраортодоксы в подавляющем большинстве голосуют только за ультраортодоксальные и правые партии. На выборах 2015 года ультраортодоксальные партии получили в Бней-Браке 88% голосов, а в целом правые партии (в том числе ультраортодоксальные) получили там 97% голосов. На последних выборах в 2021 году картина была почти такой же: 89% за ультраортодоксальные партии и снова 97% – за правые партии, включая ультраортодоксальные.

Бней-Брак еще относительно либеральный город. В Эльаде 83% избирателей проголосовали за ультраортодоксальные партии и 99% – за правые партии в 2015 и 2021 годах. В Модиин-Илите процент голосов составлял 97% за ультраортодоксальные партии и 100% – за правые партии как в 2015, так и в 2021 году.

Бейтар-Илит – единственный город, где наблюдался политический сдвиг: доля ультраортодоксальных партий немного снизилась с 90% в 2015 году до 87% в 2021-м. Вероятно, Бейтар-Илит предсказывает, что происходит на ультраортодоксальной улице на нынешних выборах.

Кровный союз с Нетаниягу

Поскольку ультраортодоксальные партии заключили кровный союз с Биньямином Нетаниягу и перестали быть той гирькой, которая может изменить равновесие между двумя блоками, перетекание голосов от ультраортодоксальных партий в «Религиозный сионизм» не имеет слишком большого политического значения. Все они принадлежат к правому крылу. Однако на практике это тектоническое изменение, особенно с учетом демографии.

Сегодня 12% населения Израиля – ультраортодоксы. По прогнозу ЦСБ, к 2065 году ожидается, что доля «харедим» в населении увеличится более чем вдвое, до 32%.

Если политическая идентификация ультраортодоксов действительно становится скорее правой, чем религиозной, то смысл один: демография вот-вот окончательно решит борьбу за имидж Государства Израиль, которое, как ожидается, навсегда станет правым.

На самом деле этот демографический прогноз также проливает иной свет на союз Биньямина Нетаниягу с ультраортодоксальными партиями и его неизменное подчинение каждому их требованию. Буквально в прошлом месяце Нетаниягу устранил первый за несколько десятилетий шанс ввести основные предметы в ультраортодоксальное образование, сорвав попытку министерства образования достичь договоренностей по этому поводу с белзскими хасидами.

Кроме того, в рамках предвыборной кампании Нетаниягу активно продвигает идею бесплатных яслей для детей до трех лет – льгота поощряет рождение детей и в основном будет служить ультраортодоксальному населению Израиля.

Этими двумя шагами Нетаниягу фактически использовал ультраортодоксальную демографию на благо правого партийного блока: он следит за тем, чтобы ультраортодоксы продолжали рожать как можно больше и как можно меньше изучали в школах базовые предметы, так что их демографический рост будет по-прежнему обеспечивать большинство правому блоку.

Сможет ли демография окончательно решить борьбу блоков в израильской политике? Большинство комментаторов считают, что сможет. Пессимисты среди них даже предсказывают, что Израиль идет по пути Турции – к религиозной автократической демократии со светским меньшинством, которое вынуждено молчать. Наряду с этим есть и наблюдатели, которые думают иначе.

Ультраортодоксы не всегда полностью отождествлялись с правым лагерем в Израиле. Меир Хиршман, исследователь из Ультраортодоксального института политических исследований (The Haredi Institute for public affairs), напоминает, что раввин Шах, десятилетиями руководивший сообществом «литваков» («митнагдим») в Израиле, решительно выступал против оккупации и правого национализма. Его противодействие основывалось на галахических основаниях – запрете «провоцировать народы». Раввин Шах также возражал против вмешательства ультраортодоксальных партий в политические вопросы.

По его указанию партия «Агудат Исраэль» воздержалась при голосовании по аннексии Голан в 1981 году – отчасти на том основании, что, поскольку ультраортодоксы не служат в армии, в вопросах безопасности они должны вести себя скромно. В то же время исторический лидер сефардской ультраортодоксальной общины раввин Овадия Йосеф выступил против оккупации из гуманитарных соображений и поддержал политику «территории в обмен на мир».

Однако все это изменилось в 1990 году после «вонючего трюка» – попытки Шимона Переса свергнуть правительство Шамира путем создания коалиции «Маараха» с религиозными партиями. Раввин Шах положил этому конец и объяснил в своей знаменитой речи, что «если есть кибуцы, которые не знают, что такое Йом Кипур, не знают, что такое Шаббат, не знают, что такое миква, и разводят кроликов и свиней, то в чем они евреи?». Так раввин Шах направил ультраортодоксов на путь предпочтения правых партий – не из-за их политических позиций, а из-за их симпатии к традициям и религии.

Нет разногласий по поводу того, что ультраортодоксальная публика отвращается от левых партий, считая их «антирелигиозными». Но то, что начиналось как спор с левыми об отношениях между религией и государством, с годами переросло в явную склонность к правой и националистической, даже расистской позиции. «Ультраортодоксы – самая нелиберальная и расистская группа в Израиле», – говорит доктор Шоки Фридман из Института политики еврейского народа (Jewish People Policy Institute).

Фридман подтверждает свое мнение опросами общественного мнения, в ходе которых изучалось отношение ультраортодоксальной общественности к арабским гражданам Израиля. Например, в опросе 2019 года задавали вопрос, заслуживают ли евреи в Государстве Израиль больше прав по сравнению с арабскими гражданами. С этим утверждением согласились 76% ультраортодоксов по сравнению с 20% светских граждан.

Травма терактов

«Ультраортодоксы – самая правая часть населения Израиля, даже более правая, чем религиозные сионисты, – говорит доктор Хаим Зикерман из Академического центра Оно и Института политики еврейского народа, – и это несмотря на то, что ультраортодоксы не обязательно поддерживают идею «целостности Земли Израиля»».

Их правизна проистекает из сочетания религиозного консерватизма, неприятия плюрализма, неграмотности в вопросах обществоведения, подхода, ставящего еврейский народ выше общечеловеческих и демократических ценностей, а также изоляции и незнакомства с арабами. У ультраортодоксов даже нет связи с палестинским населением через военную службу на территориях.

«Дело не в том, что ультраортодоксы расисты, – протестует Меир Хиршман, – это вопрос веры. Левые продвигают общечеловеческие ценности, в то время как ультраортодоксы верят в уникальность народа Израиля».

Доктор Нери Горовиц также говорит о проблеме личной безопасности. Период терактов Второй интифады, во время которой ультраортодоксы подвергались повышенной опасности из-за того что больше пользуются общественным транспортом, оставил свои шрамы и стремление к сильному человеку, «который покажет арабам». Горовиц также говорит о связи между консервативным мировоззрением и низким социально-экономическим положением. «Расизм – это снобизм бедных, – говорит он. – Я, может, и бедный, но я по крайней мере лучше арабов».

Успех партии «Религиозной сионизм» на ультраортодоксальной улице обусловлен стечением обстоятельств. К ним относятся харизматичная фигура Бен-Гвира, продолжающееся сближение «харедим» и «хардалим» (от «харедим» + МАФДАЛ), а главное – протестное голосование против старых ультраортодоксальных партий. «Литваки» наблюдают за фигурой раввина Ицхака Гольдкнопфа, нового хасидского лидера партии «Еврейство Торы», сменившего Яакова Лицмана, который говорит о продолжении изоляции и запрете на трудоустройство, и вздрагивают.

«Здесь появилось молодое поколение, которое голосует ногами, – говорит раввин Эли Пэйли, основатель Ультраортодоксального института политических исследований. – Они чувствуют, что ультраортодоксальные политики не берут их в расчет. Это поколение хочет большей открытости, трудовой занятости и ультраортодоксальных государственных школ. Ультраортодоксальные партии не смогли представить эти интересы».

Нет сомнений в том, что бунт против своих секторальных партий иллюстрирует растущее разнообразие внутри ультраортодоксального общества. Молодые люди, которые голосуют за Бен-Гвира вместо «Еврейства Торы», явно менее привержены ультраортодоксальному истеблишменту. Скорее всего, это ультраортодоксальные молодые люди, которые будут и учиться, и работать. Иными словами, это голосование, свидетельствующее о растущей открытости ультраортодоксального общества, но политически эта открытость движется только в одном направлении – вправо.

«Израиль никогда не будет Турцией»

Означает ли это, что ультраортодоксы склоняют чашу весов в пользу того, чтобы Израиль навсегда остался государством с прочным правым большинством? Так думают большинство, но не все. Раввин Пэйли обостряет дилемму, которая также беспокоила раввина Шаха: как можно, с одной стороны, поддерживать национализм Бен-Гвира, а с другой – не служить в армии?

Он задается вопросом, не вызовет ли это противоречие в конечном итоге обвинения против ультраортодоксов среди правых избирателей, тем самым создав дистанцию ​​между ультраортодоксами и правым блоком. «Пока левый блок отождествляется с МЕРЕЦ и реформистским раввином Гиладом Каривом, нет никаких шансов, что ультраортодоксы хотя бы подумают о присоединении к этому блоку. Но, если будет сформирован центристский блок, который будет более традиционным и ближе к еврейской религии, определенно есть шанс на политические перемены», – предсказывает он.

Конечно, всегда есть вероятность того, что умеренное раввинистическое руководство, такое как раввин Шах или раввин Овадия Йосеф, согласится присоединиться к левым партиям, даже несмотря на то что ультраортодоксальная улица в основном правая. Но бунт против ультраортодоксальных партий сейчас – отчасти потому, что они не считаются достаточно правыми в глазах ультраортодоксальной молодежи, – поднимает вопрос о том, хватит ли раввинам в будущем смелости вести паству против настроений на ультраортодоксальной улице.

Хиршман считает, что демографические факторы определяют политическую карту Израиля в пользу правых и против левых. Если и есть шанс на перемены, по его оценке, то только благодаря таким явлениям, как возобновление репатриации из постсоветских стран, усиление движения за отказ от образа жизни «харедим» или расколы в ультраортодоксальном обществе, например уход так называемой иерусалимской фракции, которая решила бойкотировать выборы в Израиле и таким образом уменьшила на 7% силу ультраортодоксального сектора.

Однако у демографии может быть и другое лицо. По оценке доктора Хаима Зикермана, ультраортодоксальное общество будет меняться по мере увеличения доли «харедим» в населении. «Мы никогда не станем Турцией, – успокаивает Зикерман, – потому что ультраортодоксы не хотят и не могут быть правящим большинством. Понятно, что по мере увеличения доли ультраортодоксов в населении будет расти и разнообразие внутри них. Поля общины будут расширяться, маргинальные группы уходить, отход от традиционного для «харедим» образа жизни будет чаще, а ультраортодоксы сосредоточатся на защите ценностей своей общины – за счет других вопросов».

Мейрав Арлозоров, TheMarker, И.Н. AP Photo/Oded Balilty √