Главный » Общество » Что будет с нашей демократией?

Что будет с нашей демократией?

Профессор Ави Рубин занимается исследованием взаимоотношения общества и юридической системы в самых разных аспектах – политическом, экономическом и культурном, чтобы выяснить, как они формируют друг друга.

- Как вы относитесь к перспективе введения «французского закона» в Израиле?

- Дискуссия о «французском законе» идет уже давно. У Нетаниягу всегда есть люди, готовые ради него  запачкать руки, поэтому мы не знаем, действительно ли это была его идея. Мы все смотрели его интервью с Керен Марциано, в котором он отказался взять на себя обязательство не принимать «французский закон».

- Правда в том, что в этом интервью у него была оговорка. После того, как он отклонил все вопросы Марциано по этой теме, он вдруг сказал что-то вроде: «Этот закон приняли не просто так. Они приняли такой закон, потому что сказали – мы не свергаем премьер-министра с обвинительным заключением».

- В самом деле? Он это сказал?

- Да. Возможно, это была не оговорка, а, скорее, новый лозунг, который будет сопровождать законопроект.

- Как бы то ни было, Бецалель Смотрич объявил, что, как только Нетаниягу будет избран, они сделают все, чтобы принять этот закон. Это посягательство на верховенство закона в Израиле.

- Напомним, что исходный «французский закон» ограничивает срок пребывания у власти, что снижает вероятность его злоупотребления.

- «Французский закон» дает действующему президенту иммунитет от судебного преследования. Детали не имеют значения, потому что такова стратегия Нетаниягу или Айелет Шакед – направить обсуждения в иное русло, в детали конкретного закона, чтобы мы не видели общую картину. Я не хочу говорить о деталях закона, я хочу говорить о том, что это – персональный закон. Неважно, называют ли его «французским» или «черкесским законом». Его настоящее название - «закон о предоставлении неприкосновенности Биньямину Нетаниягу». Это – закон, который не существует и не признается ни в одном демократическом государстве, и он сигнализирует о полном крахе верховенства закона.

- Кто-то тоже перепутал понятие «правления», и отсюда короткий путь к таким заявлениям, как «БАГАЦ правит в стране».

- Действительно, и вместо того, чтобы признать, что эти заявления беспочвенны, вокруг них начинается дискуссия. Не нужно быть великим юристом, чтобы понять, что «французский закон» не пройдет Верховный суд, но именно так обстоят дела с законодательством последних лет: необоснованные законы достигают БАГАЦа, он их отклоняет, и что происходит потом?

- Вера в то, что БАГАЦ действительно правит в Израиле, набирает силу.

- Такой циничный политик, как Айелет Шакед, очень хорошо понимает эту игру. Закон поступает в Верховный суд, отклоняется, а затем она раздает интервью и утверждает, что это – доказательство того, что БАГАЦ контролирует власть. Это очень опасно.

- Но если этот закон будет остановлен в Верховном суде, что же тут пугающего?

- Продолжающееся разрушение статуса Верховного суда может привести к такому политическому раскладу, который полностью изменит его. Уже есть много людей, которые считают необходимым отнять у БАГАЦа полномочия.

- Кажется, это не беспокоит публику.

- Я не думаю, что есть хоть один здравомыслящий человек, который хотел бы жить в стране, где Верховный суд не имеет силы. Вся идея Верховного суда состоит в том, чтобы оказывать помощь людям, которые сталкиваются с несправедливостью или злоупотреблением правительства. Верховный суд призван защищать слабых.

- В публичной дискуссии о Верховном суде существует парадокс: с одной стороны, он не связан с личной сферой, и люди не воспринимают его, как актуальный вопрос в своей жизни, но, с другой стороны, они все время об этом говорят. До «революции» Айелет Шакед я не знал, что общественность так заинтересована вопросом судебной активности. Или процессом назначения судей. Внезапно все стали юристами.

- Я признаю, что до Айелет Шакед не понимал всей глубины ненависти и негодования правых относительно БАГАЦа, и не знал, что Верховный суд является таким чудовищем в их глазах. Людей не интересует значение или влияние, которое Верховный суд может оказать на их жизнь, но они стали интересоваться разговорами о дискриминации правых в Верховном суде. Это немного смешно, потому что Верховный суд считается одним из самых сдержанных конституционных судов в мире. Я думаю, что такая ненависть – относительно новое явление. Я нередко критикую Бегина, но когда он сказал, что «в Иерусалиме есть судьи», он выразил глубокое понимание верховенства закона.

- Игра Шакед не в правовом, а в семантическом поле. Это можно было хорошо видеть в ее известном видеоролике с духами «Фашизм».

- Это метод - создавать образ в сознании. Нетаниягу тоже делает это все время. Они создают образы, и затем образ становится предметом, о котором все спорят. Когда Айелет Шакед говорит, что она консервативна и хочет сделать судебную систему консервативной, это – образ. В Соединенных Штатах консерватизм имеет конкретное значение, которое проистекает из контекста и обстоятельств. А в Израиле? Я не знаю.

- На своей недавней лекции вы упомянули связь между «французским законом» и событиями в Турции в конце XIX века.

- В 1876 году к власти пришел султан по имени Абдул Хамид II. Он пообещал, что сформирует конституцию и парламент. Это должно было стать кульминацией укрепления либерального лагеря в Стамбуле. Как только он пришел к власти, он отказался от всех обязательств. В 1881 году он устроил суд над предполагаемыми убийцами предыдущего султана. Одним из них был Великий визирь – то же самое, что премьер-министр. Другим был Мидхат-паша, известный юрист и реформатор в Турции и за рубежом. Этот человек считался политическим лидером конституционного лагеря. Над ними устроили открытый суд в соответствии со всеми нормами уголовного права. Всех, конечно, осудили и приговорили к смертной казни. После вмешательства Британии приговоры были изменены. Их отправили в изгнание, и через несколько лет они погибли при загадочных обстоятельствах.

- Политическая ликвидация с небольшими завихрениями. Как это относится к нашему делу?

- Посредством этого процесса османская элита обнаружила огромную силу правового мира, поняв, как его можно использовать для устранения конкурентов и получения титулов. И при этом утверждать: мы - государство, в котором есть верховенство закона, и так он выглядит.

- Процесс превращается из инструмента достижения справедливости в обслуживающий инструмент. Это – не первый и не последний случай такого рода.

- Мы знаем функцию политических процессов еще на заре истории. Но в XIX веке правовая и политическая элита усвоила культуру, которая освящает правовую процедуру и позволяет юристам воображать закон, как пузырь вне общества, в котором доминируют эксперты. Таким образом, происходит отождествление морали с юридическими процедурами. Концепция заключается в том, что государству достаточно очень тщательно разработать процедуры и законы, и, соблюдая их, прийти к справедливому и моральному судопроизводству.

- Первое предложение Эрдогана после переворота звучало так: «Я – защитник демократии и верховенства закона». Так что такое верховенство закона? Просто пустое клише?

- Это один из моих выводов из этого исследования. Верховенство закона - опасный термин. Не только Эрдоган и его приближенные любят верховенство закона. Это позволяет им совершать аморальные действия во имя верховенства закона. Верховенство закона не имеет смысла, если вы не объясните, что вы имеете в виду, когда говорите о верховенстве закона.

- Что значит, объяснить?

- Вы должны избавиться от этого термина. Он не имеет смысла. Верховенство закона действует только тогда, когда оно привержено принципам либеральной демократии.

- Есть ли в Израиле верховенство закона?

- В Израиле существует верховенство закона в его материальном значении. Верховенство права, основанное на основополагающих принципах либеральной демократии, которое было подорвано в результате делегитимации Верховного суда, поскольку Верховный суд является оплотом материального верховенства права.

- Но либеральная демократия - это только термин. Скажем, ваша демократия и демократия Аелет Шакед.

- Я думаю, есть глубокое невежество относительно значения демократии.

- Есть или было всегда?

- Так было всегда, но в последние годы я, действительно, заметил ухудшение. Я спрашиваю, что такое демократия, и получаю шокирующие ответы.

- И что происходит, когда сам премьер-министр осуждает закон, полицию, прокуратуру. Объясняет, что 60 процентов рекомендаций полиции идут в мусорное ведро. Он утверждает, что высокопоставленные чиновники в государственной прокуратуре пытаются свергнуть его правительство?

- Когда премьер-министр делегитимизирует правовую систему, он ослабляет ее. Суды действуют на основании закона, но мы знаем, что их эффективность зависит также от доверия, которое общественность испытывает к ним. Когда эффективность будет поставлена под угрозу, обычным людям будет намного сложнее получить помощь от судов. Нетаниягу также грубо манипулирует юридическим процессом, переиначивая его для широкой публики, поскольку он использует тот факт, что публика не знакома с деталями. Современное право также может быть сделкой купли-продажи. Нетаниягу берет фрагменты информации, представляет их публике и создает откровенно лживый образ. Он сообщает общественности, что отказ от того или иного пункта обвинительного заключения означает, что дело развалилось. Когда он утверждает, что судебная система преследует его, он фактически говорит общественности – я не доверяю судебной системе, поэтому вам не нужно полагаться на нее. Это, действительно, другой уровень делегитимации. Это – та грань, которую, я думаю, ни один политик не посмел пересечь.

- Нетаниягу всегда использовал закон для достижения своих целей. Например, закон о запрете рекомендаций полиции.

- Законодательство – это инструмент, с помощью которого политики пытаются достичь своих целей. Мы не наивны. Мы знаем, что закон предназначен для достижения национальных и личных целей. Законодательство – это бушующее политическое поле, но есть границы, которые нельзя пересекать. Мы ожидаем, что у кого-то, кто играет в эту игру, будет элементарный компас, который покажет ему, что запрещено и что разрешено.

- А если его нет?

- Если у него нет компаса, у нас будут проблемы. И когда существует критическая масса таких людей, это ставит под угрозу нас и всю структуру, которая называется демократическим Государством Израиль. Законодательство, которое предоставит премьер-министру иммунитет от судебного преследования, точно такое же. Потому что, даже если оно будет отменено в Верховном суде, оно создаст прецендент, и общественность поймет, что это возможно. Неприятно, но возможно. Так появится один подобный закон, за ним – другой, третий.

- И где же дно?

- Я еврей, поэтому, конечно, я всегда имею в виду Германию. Скажем, Германию в самом начале 30-х годов. Это – демократическое государство, еще не диктаторское, но не совсем понятно, куда оно движется, и большинство граждан, включая самых образованных и искушенных, не понимают, что находятся на краю пропасти. Когда люди стоят на пороге больших перемен с потенциально катастрофическими последствиями, они просто не осознают этого. До первой мировой войны люди не осознавали, до какой степени скоро изменится весь мир. Этот драматический переход от империй к национальным государствам произошел в течение четырех лет.

- В своей лекции вы сказали, что боитесь.

- Да. Это правда.

- Чего?

- На личном уровне я боюсь за своих детей, за свою семью. Помимо этого я боюсь того, что вижу.

- А именно?

- У меня есть друзья, которых сейчас отдали под суд в Турции.

- Коллеги?

- Да. Коллеги из университетов. Их судят за поддержку террористов. Что они на самом деле сделали? Подписали петицию за мир. Вот и все. И они предстали перед судом, потому что есть закон, который это позволяет. Поэтому я вижу, насколько быстро происходит ухудшение. Правда, мы – не Турция. Но пугает та легкость, с которой мы можем сказать, давайте изменим законы, потому что на данный момент национальный интерес превалирует над всеми прочими. Пугает скорость, с которой это происходит. Это страшно. Это происходит в Турции, и я вполне могу себе представить, что нечто подобное произойдет здесь.

Айелет Шани, «ХаАрец», Л.К. К.В. 

Фото: Pixabay


Реклама

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Партнеры

  • Все новости | Cursorinfo: главные новости Израиля
  • Error
  • Error
  • Error

Фермер из индийского штата Карнатака Срикант Гоуда, поля которого подвергаются опустошительным набег ...

В Министерстве обороны США считают, что российские наемники в Ливии сбили американский беспилотный л ...

Израильский писатель и шоумен, уроженец Киева, Марьян Беленький получит премию от болгарского журнал ...

В 20:55 7 декабря в Западном Негеве прозвучал сигнал воздушной тревоги "Цева адом". ...

Основными показателями гиподинамии являются ограничение двигательной активности организма, недостато ...

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

Send this to a friend