Моше Вильнер. Фото: Саар Яаков,

Призрак коммунизма

Покойного председателя израильской компартии Меира Вильнера (Бера Ковнера, 1918-2003) когда-то называли «великим жрецом израильского коммунизма». Когда он руководил израильской компартией, то регулярно ездил в Крым по состоянию здоровья, обязательно присутствовал на всех московских партсъездах и был награжден орденом «Дружбы народов».

На язвительные замечания типа «коммунизма-то больше нет» Вильнер спокойно отвечал, что коммунизм все еще есть на Кубе, в Китае и во Вьетнаме, и добавлял, что он, Вильнер, «родился коммунистом, коммунистом и умрет».

А родился Меир Вильнер в Вильно, получил традиционное еврейское воспитание, учился в ивритской гимназии «Тарбут» и состоял членом молодежного движения «Ха-шомер ха-цаир» («Юный страж»). Это уже потом он из сиониста стал марксистом-ленинистом.

В Эрец-Исраэль Вильнер приехал в 1938 году и через десять лет ему выпала честь от имени израильской компартии поставить свою подпись под Декларацией независимости Государства Израиль, иными словами, под документом, который по важности для современной еврейской истории занимает, можно сказать, второе место после ТАНАХа.

В 1965 году в израильской компартии произошел раскол, и Вильнер возглавил просоветскую фракцию внутри компартии. Все, кто знали Вильнера, сходятся на том, что он всю жизнь был непоколебимым сталинистом. Правда, с годами он стал признавать, что у Сталина были определенные отклонения от генеральной линии, но Ленин для него по-прежнему оставался кумиром.

Вильнер жил весьма скромно, переводил свою депутатскую зарплату в партийную кассу, а ему выдавали из нее половину на пропитание.

Из коллег-депутатов кнессета, по словам Вильнера, самое сильное впечатление на него производили Давид Бен-Гурион и Менахем Бегин, хотя он знал об их отрицательном отношении к себе.

Меир Вильнер знал, что в бывшем Советском Союзе уже немало людей тоскуют по прошлому и разочаровались в горбачевской перестройке.

По мнению Вильнера, знаменитое изречение Маркса «Призрак бродит по Европе» нуждается только в одной поправке: «Призрак бродит по Востоку».

Об этом и о многом другом Меир Вильнер рассказал нам в первом и последнем интервью на русском языке в середине 90-х годов.

Интервьюер: Как проходила церемония подписания Декларации Независимости?

Вильнер: На каждом стуле были написаны имя и фамилия. Значит, каждый знал, где сесть. А после того, как Бен-Гурион прочитал Декларацию независимости, приглашали на подпись по алфавиту, но первым подписал Бен-Гурион, хотя первая буква в алфавите «а», а не «б».

— Все подписывались своими авторучками, или была одна на всех?

— Если кто-нибудь взял свою – своей.

— Вы взяли?

— Да.

— Вы ее сохранили на память?

— Нет.

— Вы были самым молодым из тридцати семи человек, подписавших Декларацию?

— Да.

— До того, как вы подписали Декларацию, у вас были какие-нибудь возражения по тексту?

— Нет. Я думал, что по решению Генеральной ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 года мы создаем два государства: одно еврейское и одно арабское. Под этим я и подписался.

— Чем объяснить, что все остальные подписи под Декларацией идут подряд друг за другом, а перед вашей осталось пустое место?

— Тем, что Шарет попросил меня оставить место для человека из Иерусалима, который опоздал на эту церемонию.

— Кем вы хотели бы остаться в памяти израильтян, генеральным секретарем компартии Израиля или одним из подписавших Декларацию независимости?

— Не могу выбрать.

— А между Меиром Вильнером-евреем и Меиром Вильнером-коммунистом можете выбрать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я один человек, а не два.

— Какой язык вы считаете родным?

— Идиш. До сих пор, можно сказать, мой родной язык. Но я хорошо знаю иврит. Разница в том, что на иврите говорят, а на идише чувствуют.

— Верно ли, что тем, кто подписывал Декларацию, Бен-Гурион предлагал взять себе ивритские фамилии?

— Верно.

— Вам тоже?

— Нет. Он не осмелился бы. Он же знал, с кем имеет дело.

— Если не ошибаюсь, ваша профессия – историк?

— Да, я изучал историю.

— Как вы себя чувствовали, создавая историю собственными руками, точнее, собственной авторучкой?

— Волновался.

— Каким вы себе представляли будущее Государство Израиль? У вас была какая-нибудь модель?

— Модели не было и нет, но я представлял себе Государство Израиль другим.

— Каким же?

— Во-первых, самостоятельным. А во-вторых, не противником Советского Союза, а нейтральным.

— А после знаменитого доклада Хрущева в 1956 году на XX съезде у вас не появилось ощущения, что Советский Союз, в который вы так верили, был самой настоящей реакционной диктатурой?

— Нет, потому что для меня Советский Союз был социалистическим государством.

— А государство, которое начал строить Бен-Гурион, с вашей точки зрения, не было социалистическим? Бен-Гурион не был социалистом?

— Бен-Гурион никогда не был социалистом.

— А кем он был?

— Он был против социализма и за буржуазный режим. За капитализм.

— Как же объяснить такой парадокс: тридцать лет подряд под руководством партии Бен-Гуриона здесь строили социализм, а сам основатель государства и лидер социалистической партии был капиталистом?

— Все лидеры социал-демократии на деле были против социализма.

— Отношение Бен-Гуриона к вам менялось или всегда оставалось одинаковым?

— Никаких особых отношений у нас и не было. Хотя он иногда разговаривал со мной.

— По-русски?

— На иврите.

— В Декларации черным по белому написано, что до 1 октября 1948 года будет принята конституция. С тех пор прошло почти полвека, а никакой конституции нет и в помине. Чем вы это объясняете?

— Вопрос не только в конституции. В Декларации еще написано, что мы создаем Государство Израиль по решению ООН 1947 года, а решение было вынесено о двух государствах: еврейском и арабском. К сожалению, арабское государство не было создано, из-за чего мы и страдаем до сих пор.

— Но все же, чем вы объясняете отсутствие конституции?

— Разногласиями между религиозными партиями и всеми остальными. А без религиозных партий до сих пор нельзя создать правительства. Поэтому в Израиле все еще действвует много религиозных законов, а конституции так и нет.

— Автором статус-кво, по которому до сих пор сохранились все религиозные законы, был ваш друг, доктор Зерах Варгавтик. Вы не пытались как-то на него подействовать, убедить, что нужно отказаться от этих законов и принять общую конституцию, которая устроит все слои общества?

— Мой друг был руководителем религиозной партии. Он не мог выступить против религиозных законов.

— Из всех, кто подписал Декларацию, в живых остались только вы и Варгавтик. Какие у вас сохранились отношения?

— Когда мы иногда встречаемся, когда нас иногда приглашают в кнессет, мы сидим вместе, разговариваем между собой.

— Вы приехали в Эрец-Исраэль сионистом?

— Уже нет.

— Кем же вы себя считали?

— Я считал себя марксистом.

— Вас, видимо, очень огорчило, что в 1991 году Советского Союза не стало?

— Конечно. По-моему, не только для коммунистов, но и для всего мира и для всех народов очень плохо, что нет Советского Союза. Мы знали, что в нем было позитивного: бесплатное здравоохранение, бесплатное образование.

— Кажется, вы кавалер ордена Дружбы Народов, которым вас наградили в Кремле?

— Да.

— О какой дружбе и о каких народах идет речь?

— Я вообще за дружбу между всеми народами. Не между правительствами, а между народами. По-моему, плохих народов нет.

— Вы ругали все израильские правительства подряд и призывали народ Израиля к дружбе с арабами. А у вас самого лично есть друг-араб, друг, а не товарищ по партии?

— Есть. И не один.

—  До приезда в Эрец-Исраэль вы не знали русского языка?

— Нет, не знал.

— Когда вы начали заниматься русским языком?

—  В конце пятидесятых или в начале шестидесятых.

— Самостоятельно?

— Нет, с учительницей. Было движение «Дружба Израиля с Советским Союзом», в рамках которого были курсы. Я попросил, чтобы меня и мою супругу учили русскому языку. Нам отвели на обучение один год. А потом – только практика разговорного языка.

— Надо полагать, практики вам хватало, потому что за время многолетней дружбы с Советским Союзом вы туда ездили чуть ли не каждый год.

— Я ездил часто.

— Вы встречались со всеми послевоенными советскими вождями?

— Да. С Хрущевым, с Брежневым, с Андроповым, с Черненко и с Горбачевым.

— Вероятно, распад Советского Союза вы переживали как личную трагедию?

— И как личную тоже.

— Все годы в Израиле вас, мягко говоря, не любили, особенно после ваших выступлений в кнессете, демонстраций, митингов. Если не ошибаюсь, однажды вас чуть не убили.

— Да, это было после Шестидневной войны. В октябре 1967 года.

— Что же произошло?

— Я шел с супругой навестить товарища в больнице. И кто-то из партии Бегина ударил меня ножом в спину.

— Вы тогда уже знали, что это был человек из партии Бегина?

— Нет, но теперь знаю.

— Что было после того, как вас ударили ножом?

— Я упал. К счастью, неподалеку была больница, и мне сделали перевязку. В больнице были и другие раненые, но, когда хирург услышал, что напали на депутата кнессета, он взял меня первым. И это спасло мне жизнь. Он сказал, что еще двадцать минут – и был бы конец. Потом я узнал, что он был в концлагере.

— Как звали того, кто ударил вас ножом?

— Авраам Бен-Моше.

— Какое наказание он понес?

— Ему дали год и восемь месяцев.

— Вы сказали, что Бен-Моше был из партии Бегина. А как вы относились к самому Бегину?

— Я считал его вождем. Как и Бен-Гуриона. А насчет Бен-Моше любопытно, что, когда мой старший сын был в армии, как-то ночью он разговорился с одним солдатом. В разговоре они дошли до того, что случилось с депутатом кнессета Вильнером. Солдат сказал: «Какое же это безобразие и хулиганство». А мой сын ему сказал: «Раз ты так думаешь, я тебе признаюсь, что я – сын этого Вильнера». А солдат ему говорит: «А я – сын этого Авраама Бен-Моше». И они пожали друг другу руки.

Владимир Лазарис. Фото: Саар Яаков, GPO К.В.


500 лет еврейской истории и 25 лет поисков в израильских и зарубежных архивах легли в основу книги Владимира Лазариса «Среди чужих. Среди своих».

«Детали» публикуют избранные главы из этой, единственной в своем роде, хроникально-исторической книги. В основу статей легли и рассекреченные цензурой протоколы, и архивные материалы о самых неожиданных сторонах еврейской жизни в Диаспоре до и после Катастрофы, и множество неизвестных документов, публикуемых впервые на русском языке.

Приобрести книгу «Среди чужих. Среди своих» или другие произведения Владимира Лазариса можно, обратившись на его сайт: www.vladimirlazaris.com


тэги

Реклама

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend