Поющий агент: израильская королева песни – о секретной миссии в СССР

«После статьи ко мне обратились просто миллионы человек, – взволнованно говорит Сарале Шарон. – Все об этом говорят, и в кибуце меня тоже спрашивают: «Почему ты нам никогда ничего не рассказывала, как вышло, что мы не знали?»».


Интерес к королеве израильской традиции концертов хорового пения возродился после того, как в посвященной ей короткой статье-портрете, опубликованной в пятничном приложении к газете «ХаАрец», один абзац невероятно заинтриговал местную публику.

«В начале 1980-х годов меня дважды посылали в Советский Союз на секретные задания, – рассказала она. – Днем я распространяла на Московской международной книжной ярмарке буклеты, а вечером получала секретные материалы из разных мест по всему миру. Однажды я получила такой «груз» в туалете вокзала. Это было очень страшно. Только потом я поняла, насколько это было опасно. Это была высшая точка страха и смысла в моей жизни», – сказала Сарале, не вдаваясь в подробности.

«Давайте начнем с самого начала», – говорит 74-летняя Шарон. Как и подобает звезде ее калибра, она выделила на разговор 30 минут, но в итоге он затянулся надолго. Сперва она все еще сомневалась. «Я начинаю бояться, может, мне вообще не стоило об этом говорить», – размышляет она вслух. Но в конце концов она согласилась рассказать о том, как она была израильским агентом.


«30 лет, с 20 до 50, я была учительницей музыки. Когда мне было 33 года, ко мне, матери маленьких детей, обратились сразу из трех мест», – говорит она и просит сделать небольшой перерыв, чтобы отыскать листок, на котором она записала названия этих самых «мест», чтобы не забыть.

В списке оказываюся секретная организация «Натив» (израильское правительственное бюро по связям с евреями Восточного блока), министерство иностранных дел и Израильский институт экспорта.

Шел 1981-й, годы оставались до падения железного занавеса, распада Советского Союза и до начала большой волны репатриации, в ходе которой около миллиона евреев из стран бывшего СССР перебрались в Израиль.

Однажды Шарон попросили приехать из ее кибуца, Ашдот-Яаков (Ихуд), на встречу в Тель-Авив. «Они сказали, что за железный занавес отправляется делегация, и попросили меня быть секретарем израильского павильона на Московской книжной ярмарке, а по вечерам ходить по домам евреев и петь», – рассказывает она.

«Самолет был набит книгами, сборниками песен, картами и документами, – добавляет она. – Мы получили строгие инструкции. Было запрещено говорить о миссии, мы должны были остерегаться камер наблюдения в гостиничных номерах, были и другие запреты, самые разные».

Поначалу ей было просто страшно. «Я сказала человеку из министерства иностранных дел, что хочу вернуться домой. Но он процитировал строки из «Земер ха-плугот» Натана Альтермана: «Мы не повернем назад, и нет другого пути. Нет народа, который покинет родные руины», – и я продолжила мой путь».

Первой остановкой была Вена, где они ждали въездных виз в Москву. Получив их, они сели в самолет – Шарон и еще делегация из семи человек – и отправились в путь. Она рассказывает, что досмотр длился три часа, во время которого она пела песню Наоми Шемер «У колодцев». «Они водили по моему телу приборами, чтобы проверить, не вживлено ли в меня что-нибудь. И каждый раз этот прибор, как нарочно, жужжал, чтобы заставить меня нервничать».

Немного освежившись в гостинице, они отправились на ярмарку. «Люди из КГБ стояли и охраняли нас, как забор, – вспоминает она. Когда рабочий день закончился, на обратном пути в гостиницу ее попросили вместе с «одним из наших парней» посетить дом русского еврея.

«Мы остановили пустой автобус, и за бутылку водки водитель согласился нас отвезти. Мы ехали полтора часа, а за нами следовала черная машина. Прямо как в кино», – вспоминает Сарале.

В квартире, куда они приехали, ее встретили взволнованные евреи-сионисты – они собрались, чтобы увидеть певицу из Израиля. «Я пела им песни и умирала от счастья и восторга», – говорит она.

В самый разгар встречи, около 11 часов вечера, раздался стук в дверь, и Шарон попросили уйти. Ее привезли обратно на территорию отеля и велели, прихватив с собой тяжелую сумку, отправиться на близлежащую станцию метро. «Сумка была очень тяжелой, но я держалась, как будто она ничего не весила, и шла легким шагом, как положено», – говорит она.

В соответствии с инструкциями, она вошла в одну из туалетных кабинок на станции метро, залезла на сиденье унитаза и передала тяжелую сумку в две руки, по всей видимости, мужские, которые ждали ее по другую сторону стенки, разделявшей кабинки. Задание было успешно выполнено. Материал, который русские называли еврейской и сионистской пропагандой, был доставлен по назначению.

«Когда я шла по улице, я знала, что за мной следят – слева и справа, сзади и спереди, – вспоминает она. – Чтобы не вызвать подозрений, я шла не оборачиваясь. И по сей день мне страшно так ходить. Я знала, что они снимают меня, даже когда я моюсь в душе, поэтому я громко сказала: «Ничего нового не происходит, можете прекратить съемку». У меня есть чувство юмора».

Командировка длилась несколько недель и включала праздники Рош ха-Шана и Суккот. В Большой синагоге Шарон встретила женщин, которые плакали, потому что их дочери вышли замуж за неевреев, и евреев, которые плакали, потому что хотели репатриироваться в Израиль. «Мы встали в круг, мы пели «Сису ве-симху бе-симхат тора» («Радуйтесь и веселитесь в Симхат Тора»), и я танцевала в окружении агентов КГБ. Это было здорово, пока мне не сказали остановиться», – рассказывает она.

Были и трудные моменты. Однажды ее охватило чувство слабости; теперь она думает, что это была паническая атака. «Ко мне привели писателя – переводчика произведений Шолом-Алейхема, – рассказывает она. – В гостинице он расслабился и стал рассказывать мне истории из жизни Шолом-Алейхема. Тогда я успокоилась».

По ее словам, представители правительства не давали ей покоя. Они стучали в дверь и звонили к ней в номер по телефону, пока наконец она не устала быть одна в номере и не попросила подселить к ней кого-нибудь из мужчин из делегации. Когда я спрашиваю, сохранились ли у нее фотографии на память, она отвечает, что, к сожалению, русские их все сожгли.

По возвращении в Израиль она встретилась с премьер-министром Менахемом Бегином, чтобы рассказать ему о своей миссии. «Я видела, что он немного устал, и сказала, что, если бы у него было пианино, я бы спела, и все встречи проходили бы иначе, а решения, принятые на них, были бы лучше», – говорит она.

Через два года, в 1983 году, Шарон снова призвали послужить отечеству. «Мне сказали, что нет уверенности в том, что на этот раз я вернусь. Я поговорила с отцом, и он сказал мне, что я должна поехать в Россию». И снова она развлекала евреев и снова распространяла запрещенные материалы.

Позже, на ее 70-летие, узник Сиона и бывший спикер кнессета Юлий Эдельштейн рассказал Шарон, в какой восторг пришли российские евреи, когда они увидели ее, услышали ее пение. «Мы просто не могли поверить, что это происходит на самом деле», – сказал он. Другие говорили ей, что благодаря ей они начали изучать иврит и в конце концов стали израильтянами.

«По сей день я спрашиваю себя: «Как я это сделала? – говорит Сарале Шарон. – Но это была миссия». После интервью она позвонила с одной просьбой: «Только не пишите, что я агент «Моссада»».

Офер Адерет, «ХаАрец», М.Р. Фото: Эйнат Анкер, GPO √

Популярное

С 1 августа в общественном транспорте нельзя будет заплатить наличными

25 июля министерство транспорта сообщило о том, что с 1 августа оплата наличными в общественном транспорте...

Жителям обстреливаемого юга предлагают бесплатно отдохнуть за границей — и в Израиле

Израильская авиакомпания «Аркиа» 6 августа предложила жителям приграничных с Газой населенных пунктов...

Технологии

Мартин Купер – еврей, сын беженцев из Украины, который своим изобретением изменил жизнь всего человечества

3 апреля 1973 года на углу улицы в центре Манхэттена стоял Мартин Купер. Он собирался сделать первый звонок с...

МНЕНИЯ