После провала правоохранительная система получила дополнительный шанс

В том государстве, которое у нас когда-то было, начальник следственного отдела полиции распорядился бы о возбуждении уголовного дела сразу же после выхода в эфир журналистского расследования телепрограммы «Увда». В том государстве, которое есть у нас сейчас, соответствующее указание дал не представитель полиции, а юридическая советница правительства и государственный прокурор. Они должны были действовать быстро, чтобы не допустить истечения срока давности предполагаемого преступления. Но при этом им не следовало упоминать имя Сары Нетаниягу, подозреваемой в попытке помешать ходу судебного процесса по делу ее мужа с помощью Хани Блайвайс, сотрудницы канцелярии премьер-министра. Ей было поручено натравить активистов «Ликуда» на государственную свидетельницу Адас Кляйн и прокурора Лиат Бен-Ари, участвовавшую в суде в качестве обвинителя.

В данном случае расследование ведется не только против организатора противоправных действий, но и их непосредственных исполнителей. Можно предположить, что их личности пока что неизвестны. Поэтому стражи законности поступили абсолютно верно, не назвав имя только одного подозреваемого тем более, что речь не идет о государственном служащем. Тем более, что с юридической точки зрения подобные правонарушения считаются совершенными только в том случае, если они действительно имели место, а не находились в стадии планирования.

Вследствие публикации журналистского расследования и жалобы в полицию, поданной Адас Кляйн, системе было важно сигнализировать обществу, что она не собирается игнорировать случившееся или затягивать это дело. Учитывая тот факт, что сейчас мы имеем дело с полицией Бен-Гвира, а ее генеральный инспектор якобы был одним тех, к кому обратилась за помощью Хани Блайвайс, крайне важно, чтобы юридическая советница правительства взяла расследование этого дела под личный контроль. Сделанное ею заявление говорит о том, что так оно, по всей видимости, и будет.

Это не единственное дело, вытекающее из инкриминируемых Биньямину Нетаниягу правонарушений. Еще полтора года назад прокуратура пришла к выводу, что трем приближенным премьер-министра следует предъявить подозрения в попытке оказания давления на государственного свидетеля Шломо Фильбера. Речь идет о Йонатане Урихе, Офере Голане и Исраэле Эйнхорне (который, как и Урих, подозревается также в причастности к публикации секретного документа разведки). С тех пор, как Фильбер побил все рекорды с точки зрения запутанности и недостоверности данных им показаний, ему стали поручать проведение опросов в пользу своей партии. Трудно не заметить, что этот стиль действий напоминает методы организованных преступных группировок.

Их члены делают все возможное, чтобы не оставить следов и стараются держаться как можно дальше от места преступления. А сами противоправные действия совершаются другими людьми, якобы действующими самостоятельно и никак не связанными с подлинными заказчиками. В случае задержания они ведут себя абсолютно бескомпромиссно и полностью отвергают свою вину. А на работников прокураторы, расследующих их дела, оказывается мощное давление, включая прямые угрозы. То же самое относится и к свидетелям обвинения, главным образом, к государственным свидетелям. Правда, представители преступного мира пытаются заставить их отказаться от дачи показаний и различными соблазнами. Этим свидетелям напоминают о необходимости хранить верность «боссу», поскольку иначе они будут считаться предателями. Их также пытаются всячески заставить раскаяться и «встать на путь истины».

Против обычных свидетелей, у которых нет личных интересов в данном деле, используется и другой метод. Для того, чтобы вынудить этих людей отказаться от дачи правдивых показаний, их пытаются всячески опорочить и максимально осложнить им жизнь. Перед ними возникает соблазн решить эти проблемы, просто заявив в суде: «Я не помню» или «Кажется, я ошибся». Лишь немногие – такие, например, как Адас Кляйн – сохраняют приверженность правде, не страшась тяжкой цены, которую за это, возможно, придется уплатить. Лишь немногие смогут выдержать этот экзамен в суде – как, например, в ходе слушаний по делу Нетаниягу. Складывается впечатление, что дача правдивых показаний – личное дело самих свидетелей, а систему это вовсе не должно интересовать. На самом деле все обстоит диаметрально противоположным образом.

В делах, связанных с политической коррупцией, возникают новые повороты. Свидетелю можно сказать: все коррумпированы, почему же взялись именно за меня? Это политическое преследование! Подобные обвинения подрывают доверие общества к юридической системе и выхолащивают ее значение. Когда речь идет о политической коррупции, всегда найдутся те, кто попытаются проложить себе путь наверх за счет неприкрытой лести и обслуживания интересов сильных мира сего.
В таких делах обвиняемый – без всяких на то оснований – пытается усадить на скамью подсудимых и всех своих сторонников.

Таким образом целый общественный слой оказывается врагом судебной системы. Как это ни ужасно, в таком случае и все правительство может встать на сторону обвиняемого. Получается, что правительство Израиля выступает против Государства Израиль. Разнузданные нападки на Гали Бахарав-Миару преследуют две цели. Они призваны освободить правительство от обязанности соблюдать закон и предоставить ему возможность делать все, что вздумается. В то же время они призваны запугать юридическую советницу как руководительницу обвинения по делу Нетаниягу.

С точки зрения обвиняемого Нетаниягу, все помыслы которого связаны исключительно с ведущимся против него судебным процессом, Гали Бахарав-Миара – человек неправильный: честный и прямой, приверженный закону и общественным интересам. Поэтому ее нужно срочно заменить на кого-то другого, обладателя противоположных качеств – того, кто понимает, с какой стороны бутерброда намазано масло. Для Бахарав-Миары пытаются создать невыносимые условия работы, чтобы сломать ее и заставить подать в отставку или, по крайней мере, пойти навстречу обвиняемому. Необходимо подчеркнуть: проявляемая юридической советницей стойкость не является чем-то самим собой разумеющимся. Лишь немногие были бы способны выдержать столь разнузданные нападки. Представители обвинения – не железные. Они тоже плоть и кровь.

Нормализация ненормального

Верховный суд позволил Нетаниягу продолжать выполнять обязанности премьер-министра в соответствии с договоренностью о соблюдении им принципа отсутствия конфликта интересов. Но эта договоренность стала насмешкой над израильским обществом. Необходимо добиться соблюдения принципа об отсутствии конфликта интересов при управлении государственными делами.

Члены нынешнего правительства, а также председатель кнессета, полностью зависят от Нетаниягу, каждого из них он может отправить в отставку, как только ему этого захочется. От него зависит и их политическое будущее. Поэтому они очевидным образом заинтересованы в затягивании и сворачивании процесса по делу Нетаниягу. Налицо очевидный конфликт интересов между их личными целями и их возложенной на них миссией хранить и укреплять власть закона. Тот факт, что мы смотрим на издевательства над юридической советницей правительства как на нечто нормальное, свидетельствует о том, чтобы мы постепенно привыкаем к искаженным стандартам, которые пытается установить нынешняя власть. Выясняется, что реальность способна нормализовать самые ненормальные ситуации.

Министр Итамар Бен-Гвир, будучи подчиненным Нетаниягу, должен держаться как можно дальше от ведущегося против него расследования. Но тем более он не имеет права прикасаться ни к чему, что связано с подозрениями против Сары Нетаниягу. Проблема заключается, что даже когда Бен-Гвир избегает непосредственного вмешательства, его витающий повсюду дурной дух влияет на происходящее. В данном случае только смещение Бен-Гвира с поста министра национальной безопасности может помочь оздоровлению системы.

У самого Нетаниягу присутствует конфликт интересов во всем, что связано с расследованием подозрений против его жены. Он должен хранить по этому поводу молчание и избегать каких бы то ни было действий. Точно так же должны вести себя и его министры. Поскольку существует вероятность того, что Нетаниягу был замешан в деле Фельдштейна – Розенфельда, он не должен прикасаться и к этому расследованию. То же самое касается и министров.

Системное расследование подозрений в создании помех судопроизводству по делу Нетаниягу (включая свидетельства Фильбера) потерпело поразительный провал. Ни правоохранительные, ни судебные органы не смогли защитить свидетелей и обвинителей и добиться того, чтобы свидетели, выполнив свой долг, дали правдивые показания. Благодаря средствам массовой информации у правоохранительной системы появилась возможность хотя бы отчасти исправить положение. На следующий день после смены власти будет необходимо заняться и этой проблемой.

Мордехай Кремницер, «ХаАрец», Б.Е.

На фото: Сара Нетаниягу в Иерусалимском окружном суде. Фото: Наама Гринбаум ∇