Портреты наших премьеров: 1. Давид Бен-Гурион

Все признают, что Давид Бен-Гурион был и вождем, и основателем государства, и единоличным правителем. Бен-Гурион держал в руках всю власть в стране, а его сторонники с пеной у рта доказывали, что это не так, тогда как противники утверждали, что именно так. Они приводили бесчисленные тому примеры вплоть до сводки радионовостей, выходившей в эфир только с одобрения Бен-Гуриона.

Сам Бен-Гурион сказал: «Я не знаю, чего хочет народ, но я знаю, что нужно народу».

А нужно было народу прежде всего государство. Бен-Гурион признался, что объявить независимость Государства Израиль 15 мая 1948 года было самым трудным из принятых им решений, которому резко противились некоторые его старые соратники.

На вопрос, почему евреи так поспешили объявить создание государства, он ответил: «Две тысячи лет ожидания вы называете спешкой?»

Старик

Не раз Бен-Гурион говорил, что в обмен на мир он готов удовлетвориться границами раздела Палестины по резолюции ООН 1947 года, но, судя по протоколам заседаний правительства, Бен-Гурион вовсе не отличался крайним миролюбием. Он скорее принадлежал к «ястребам», нежели к «голубям». На одном из первых заседаний Бен-Гурион сказал: «Война должна закончиться такой бомбардировкой Дамаска, Бейрута и Каира, чтобы они потеряли всякое желание идти на нас войной и заключили с нами мир (…) Только таким и никаким иным способом мы можем научить арабов уважать нас. Если мы не разбомбим Каир, они решат, что могут разбомбить Тель-Авив и ничего им за это не будет. Они называют нас «сионистскими террористами». Вот, они и перестанут нас так называть, и научатся уважать».

Насчет границ раздела Палестины Бен-Гурион лукавил: он сознательно не торопился с установлением государственных границ, надеясь, что со временем территория Израиля увеличится. Когда в 1949 году на Родосе встретились израильско-иорданская и израильско-египетская комиссии по вопросам перемирия, они обозначили демаркационные линии на карте Палестины зелеными чернилами. С тех пор эти линии, ставшие временными границами Государства Израиль, известны как «зеленая черта».

Проблеме арабских беженцев Бен-Гурион, видимо, не придавал большого значения. «Теперь у нас больше нет проблемы с арабами Эрец-Исраэль, – сказал Бен-Гурион на одном из заседаний правительства. – Они вышли из игры».

В начале 1952 года, меньше чем через семь лет после разгрома нацистской Германии, Бен-Гурион решил, что для абсорбирования массовой репатриации и укрепления народного хозяйства страны надо подписать с Федеративной Республикой Германии соглашение о репарациях, по которому Германия уплатит миллиард долларов за то, что Гитлер сделал с евреями. Это решение вызвало в молодом государстве настоящий взрыв.

Тогдашний глава оппозиции Менахем Бегин заявил, что «в жизни есть вещи страшнее смерти, и репарации – одна из них. В борьбе против этого соглашения мы готовы на смерть». Под руководством Бегина толпа пошла на штурм кнессета, забрасывала его камнями, выбила несколько стекол, но полиция оттеснила бунтовщиков. В воздухе нависла угроза гражданской войны. Бен-Гурион выступил по радио и призвал граждан к спокойствию.

«У государства хватит и сил, и средств защитить свою независимость от хулиганов, политических убийц и террористов», – сказал он и сдержал слово: полиция разогнала демонстрантов дубинками и слезоточивым газом, и по приказу Бен-Гуриона к Иерусалиму были стянуты армейские части.

А свое отношение к немцам Бен-Гурион выразил так: «Я их ненавижу не меньше, чем кто-либо другой, но я забочусь о государстве». Бен-Гурион принял решение заключить с Германией договор о репарациях и передал его на утверждение Кнессета. Шестьдесят один депутат проголосовал за, пятьдесят – против, пять воздержались. Соглашение о репарациях было подписано.

Государство Израиль получило огромную экономическую помощь, которая дала возможность принять новых репатриантов и заложить основу промышленности и инфраструктуры.

В Израиле Бен-Гуриона всегда называли не иначе как «Старик». Даже предвыборный лозунг призывал: «Кен – ле Закен» («Да – Старику»). Это прозвище выражало и признание мудрости Бен-Гуриона, и признание его вождем.

«Троцкий не был настоящим вождем, а вот Ленин был!»

Для вождя Бен-Гурион не вышел ростом, но это ему не мешало смотреть на своих противников сверху вниз, а на его тонкий, дребезжащий голос и тем более на сильный русский акцент тогда никто не обращал внимания.

Бен-Гурион обладал удивительной способностью успокаивать и ободрять людей в самые трудные минуты. Он никогда не запугивал народ, а, наоборот, учил его ничего не бояться. Писатель Шмуэль-Йосеф Агнон сказал о Бен-Гурионе: «Я всегда думал, что евреи боятся гоев. По-видимому, Бен-Гурион их не боялся. Впрочем, не боялся он и евреев».

Бен-Гурион был беспощаден к политическим противникам, в каком бы лагере они ни находились, будь то в левом или в правом. Его знаменитый лозунг «Без ХЕРУТ и МАКИ» (МАКИ – компартия Израиля) был попыткой поставить вне закона как крайне правых, так и крайне левых.

Покойный директор Моссада Иссер Харэль написал в своих мемуарах, что канцелярия главы правительства субсидировала деятельность тайного фонда в Швейцарии, выпускавшего еженедельник «Римон» с единственной целью подорвать экономическую базу леворадикального израильского еженедельника «Ха-Олам ха-зе» («Сей мир»), которому, по словам Бен-Гуриона, следовало «заткнуть рот».

Проработавший с Бен-Гурионом почти два десятилетия, Шимон Перес написал: «Вождь – это не профессия, и научиться быть вождем нельзя. Тем более трудно быть вождем еврейского народа. Народа раздробленного, жестоковыйного, у которого вера, острота ума и полемические способности достигли небывалых высот. Из всех вождей во всем мире ни один не смог так использовать веру, как это сделал Бен-Гурион.

Бен-Гурион был человеком таким сложным и таким выдающимся, что все рациональные определения к нему неприменимы. Его способности шли вразрез со складом его характера. Он был настоящим интеллигентом, обладал неуемной любознательностью, феноменальной памятью, умением выразить свои мысли и устно, и письменно, знал иностранные языки и по-настоящему любил историю и философию.

Но ему не хватало умения сомневаться, соблюдать нейтралитет и быть объективным. Он не мог разобраться в явлении, предварительно не выработав свою точку зрения на него. У него хватало смелости ставить под вопрос все, что считалось общепринятым в истории и в жизни. «Все эксперты, – говорил он, – разбираются в том, что было, но нет ни одного эксперта, который разбирался бы в том, что будет».

Бен-Гурион решил говорить на иврите, поменял свое имя, задался целью уехать в Эрец-Исраэль и уехал туда один. Никаких детских игр, никаких развлечений: он отказался от всех юношеских забав ради возложенной на себя миссии.

У Бен-Гуриона был пронзительный взгляд, сверкающие глаза, волевой подбородок. В нем было нечто львиное, отталкивающее и притягивающее. Казалось, он не идет, а бежит. У него были не руки, а ручищи, и они же – руки художника: выразительные и беспокойные. В его внешности не было ни капли мягкости, но он был наделен неописуемой притягательной силой. Казалось, он отлит из цельного куска гранита, украшенного ореолом волос. Второго Бен-Гуриона не было. Ни в молодости, ни в старости, ни дома, ни на людях, ни возвышенного, ни приземленного. В молодости он достиг зрелости, а в старости не утратил молодости. Даже его любовные письма к будущей жене свидетельствуют о неутомимых попытках приворожить еврейскую девушку к Эрец-Исраэль.

Всем сердцем Бен-Гурион верил, что самый большой вклад еврейского народа в мировую историю и культуру – примат морального начала над всем остальным. Бен-Гурион верил, что моральное начало есть высшая мудрость человека, созданного по образу и подобию Бога. Он отвергал все общепринятые определения еврейского народа и его религии, утверждая, что еврейство – не религия, а вера. Не оболочка, а сущность.

Размышляя о роли вождя, Бен-Гурион однажды сказал: «Троцкий не был настоящим вождем, а вот Ленин был. Почему? Да потому, что позиция Троцкого была – ни войны, ни мира. Вождь должен уметь решать. Либо война, с ее риском и опасностями, либо мир, какой бы ни была цена за него».

Все великие вожди XX столетия – Ленин, Черчилль, де Голль, Мао-Цзэдун – родились в своих странах. Все они боролись либо с положением в своем отечестве, либо с внешней угрозой. Бен-Гурион был единственным, кто не родился в своей стране. Он был полководцем без армии, государственным деятелем – без государства. Он черпал свою силу из воображения, а не из реальности.

Бен-Гурион бывал молчалив, весел или разгневан, обходителен или придирчив, но никогда не впадал в депрессию и не страдал от скуки. Он был не рабом своего настроения, а его хозяином. Его темперамент был не менее удивителен, чем его трудолюбие. Он охотился за нужными ему книгами и любил расставлять их в своей библиотеке.

Бен-Гурион ненавидел расхлябанность и пустую трату времени. Он всегда и во всем был пунктуален, говорил, что у него нет времени для чтения беллетристики.

Он часто цитировал Бен-Сиру и держал у себя на письменном столе один из его афоризмов: «Не пытайся быть правителем, если у тебя нет достаточно силы, чтобы подавить свои слабости».

Однажды он посетил школу в Димоне и предложил старшеклассникам задавать ему вопросы. Встала девочка и спросила: «Господин Бен-Гурион, в какой из дней вашей жизни вы чувствовали полное удовлетворение?» Бен-Гурион сначала улыбнулся, но тут же стал серьезным. «Что такое удовлетворение? – спросил он. – Разве это так важно? Если человек удовлетворен, что ему остается делать? Удовлетворенный человек не тоскует, не мечтает, не творит и ничего не требует. У меня никогда в жизни не было ни минуты удовлетворения».

Сегодня, кажется, нет такого человека, который станет спорить с тем, что, не будь Бен-Гуриона, Государство Израиль не было бы таким, какое оно есть, и неизвестно, существовало ли бы оно вообще.

Бен-Гурион изменил образ еврея, вернул народу ТАНАХ и вернул народ ТАНАХу.

Бен-Гурион воплотил в себе непоколебимый, мятежный и творческий дух еврейского народа».

При всей своей занятости Бен-Гурион находил время изучать ТАНАХ много лет подряд и пытался совместить библейские идеалы с учениями Платона и Спинозы, чтобы попытаться построить в Израиле идеальное общество.

В декабре 1953 года, уйдя в отставку с поста премьер-министра, Бен-Гурион переехал из Тель-Авива в киббуц Сде-Бокер в Негеве. Когда во время переезда мебель и книги грузили на военный грузовик, вокруг собралось много людей. Они стояли и плакали. Бен-Гурион разозлился и закричал: «Вместо того, чтобы реветь, идите по моим стопам!» Свой дом в Тель-Авиве Бен-Гурион завещал государству, чтобы в нем проводили исследовательскую работу. Его волю выполнили. Просил он и о том, чтобы улицы и площади не называли его именем. Но тут поступили вопреки его воле.

Моисей вывел народ из пустыни – Бен-Гурион привел народ в пустыню, чтобы сделать ее садом.

Бен-Гурион всегда вел спартанский образ жизни, избегал любых излишеств. Он мог жить на хлебе с селедкой и спать на железной сохнутовской кровати с продавленным матрасом. Одевался очень просто.

Вернувшись к власти в 1955 году, Бен-Гурион по договоренности с Францией и Великобританией начал Синайскую кампанию, по окончании которой объявил о рождении «Третьего израильского царства». Но под американским нажимом и под угрозой советского военного вторжения он сдался и вывел войска из Синая. Относительно арабов Бен-Гурион всегда верил в военную силу, но в данном случае понял, что у сверхдержав этой силы больше, чем у него.

Силой он действовал и в политике. Что же касается отношений с религией, Бен-Гурион понял, что на отделение религии от государства он не пойдет. А на вопрос профессора философии Йешаяху Лейбовича «Почему нет?» он ответил: «Потому что ультраортодоксы сильнее и потому что у нас должен быть один народ, а не два», – ответил Бен-Гурион. Он включал представителей религиозных партий во все свои правительства, и он же создал прецедент освобождения йешиботников от обязательной военной службы.

И соратники, и противники Бен-Гуриона знали: его решимость приводит к тому, что невозможное становится возможным.

В январе 1930 года Бен-Гурион решил проверить аспекты личной жизни еврейских рабочих в Эрец-Исраэль и подготовил анкету для опроса. Из этой затеи ничего не вышло, но некоторые вопросы из этой анкеты дают представление о ее составителе. Среди прочего Бен-Гурион хотел знать, как распределяется семейный бюджет; висят ли в квартире картины; какие книги читает хозяин квартиры и его семья; кем он хочет видеть своих детей, когда они вырастут; читает ли семья газеты и на каких языках; на каком языке говорят супруги и дети; где семья проводит досуг: ходят ли они в кино, и если да, то как часто; ходят ли в синагогу, и, если да, в какую и по религиозным или иным соображениям; играют ли в шахматы, в карты, и если да, то где: дома, или в кафе, или у друзей; переписываются ли с заграницей; и чем интересуются кроме работы.

«Мое воспитание было еврейским и русским»

Из всех редких интервью Бен-Гуриона одно было на русском языке. В этом интервью, которое весной 1971 года взял журналист русской редакции «Голоса Израиля» Михаэль Гильбоа, Бен-Гурион сказал:

«Мое воспитание было еврейским и русским. С трех лет я собирался уехать в Палестину, а уехал туда, когда мне было двадцать лет.

Я и раньше был сионистом и социалистом, но только здесь я понял, что такое сионизм и что такое социализм. И я понял, что одними словами государство не построишь – надо работать. Своими руками обрабатывать землю.

Самое счастливое время в моей жизни было, когда я поехал наемным рабочим в маленькую деревню в Галилее. Я вернулся к этой жизни, когда оставил правительство и приехал в пустыню Негев, в молодой киббуц Сде-Бокер.

Каждый человек дает то, что может, и получает то, что ему нужно. Этот идеал осуществляется в киббуцах, и мы надеемся, что с течением времени нам удастся устроить такое идеальное общество в нашей стране, которого пока нет во всем мире.

Наши пророки сказали нам, что мы вернемся в нашу страну и будем светочем для других народов. За то короткое время, что я живу в этой стране, я видел, что начало этому уже положено. Мы сделали многое из того, что, по мнению экспертов, было невозможно сделать. Нам говорили, что это вопреки всем человеческим законам, что городские жители никогда не пойдут жить в деревню, а мы оставили города и ушли в деревни. Нам сказали, что древнееврейский язык – это мертвый язык, а мы сказали: нет, это – живой язык!

И вот, для моих детей и внуков это – родной язык. Нам сказали, что невозможно оживить эту страну, большую часть которой составляет пустыня. А я живу в пустыне, где не было ни одного дерева, ни одной капли воды. Теперь тут есть и деревья, и вода, и цветы. Это возможно. Нам сказали, что в таких условиях мы не сможем стать самостоятельным народом. А мы им стали».

Бен-Гурион ходил к гадалке

Бен-Гурион – кладезь удивительнейших историй, часть которых записана в его многотомном дневнике. Это редчайший исторический документ, где первый премьер-министр Государства Израиль изо дня в день записывал все, что происходило с ним и с его страной.

По истечении положенного срока давности государственный архив разрешил публиковать выдержки из дневника Бен-Гуриона. Из записей за 1960 год явствует, что он не один раз ходил к гадалке, прежде чем ответить на вопросы государственной важности, и записал ее ответы. «Атакуют ли нас арабы? – «Нет, не атакуют». – «Есть ли у нас вода?» – «В пустыне Негев вода есть, и мы ее найдем». – «Есть ли у нас нефть? Где ее искать?» – «Есть у нас и нефть, как у арабов, но у нас не хватает евреев, чтобы ее обнаружить. До тех пор пока тут не будет четырех-пяти миллионов евреев, мы нефть не найдем».

«Я ей сказал, что для обнаружения нефти нужны эксперты, а не миллионы евреев. «При чем тут евреи?» Она ответила: «Нужна большая еврейская сила (…) Не думаю, что у человека бывает такая интуиция, которая позволяет предвидеть будущее».

Сам Бен-Гурион такой интуицией обладал. В 1962 году, за год до своего окончательного ухода с поста главы правительства, Бен-Гурион предсказал следующее: «1) Внутреннее давление постоянно растущей интеллигенции в России, требующей больше свободы, и давление масс, требующих повышения уровня жизни, могут привести к постепенной демократизации в Советском Союзе (…) За исключением Советского Союза, все остальные страны объединятся во всемирный блок, в распоряжении которого будет находиться международная полиция; 2) Пилюля для предотвращения беременности замедлит естественное размножение в Китае и в Индии и предотвратит демографический взрыв, которого опасаются крупнейшие биологи нашего времени (…) кондиционирование воздуха решит проблему создания умеренного климата по всему миру; 3) Высшее образование будет доступно каждому, а средний возраст человека достигнет ста лет».

Бен-Гурион дожил до восьмидесяти семи лет.

В посвященной Бен-Гуриону поэме «Б.Г.» поэт Хаим Хефер написал:

Издалека он, скалою, высится,
Хоть росту в нем было мало,
Издалека понимаешь лучше,
Из какого он был материала.
Издалека – утихают распри,
За деревьями виден лес,
Издалека измеряется лучше
Его настоящий рост и вес.
Издалека наконец убеждаешься,
Что он действительно был – и есть!

Владимир Лазарис, «Детали». Фото: Фриц Коэн, GPO


500 лет еврейской истории и 25 лет поисков в израильских и зарубежных архивах легли в основу книги Владимира Лазариса «Среди чужих. Среди своих».

«Детали» публикуют избранные главы из этой, единственной в своем роде, хроникально-исторической книги. В основу статей легли и рассекреченные цензурой протоколы, и архивные материалы о самых неожиданных сторонах еврейской жизни в Диаспоре до и после Катастрофы, и множество неизвестных документов, публикуемых впервые на русском языке.

Приобрести книгу «Среди чужих. Среди своих» или другие произведения Владимира Лазариса можно, обратившись на его сайт: www.vladimirlazaris.com


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend