Фото: Моше Придан, GPO

Портреты наших премьеров: 3. Леви Эшкол

Леви Эшкол (Школьник) был крупным, коренастым, широкоплечим человеком с большими сильными руками и с тяжелой походкой землепашца, привыкшего ходить за плугом.

Все должно быть сделано вчера

Когда Эшкол уже был правой рукой Бен-Гуриона, ему прислали помощника, и первым делом Эшкол его спросил: «Вы женаты?» Услышав в ответ «да», он сказал: «Это нехорошо. А дети у вас есть?» – «Да». – «Ой, не хорошо. А родители?» – «У меня старая мать». «Ой-ой-ой, это очень плохо, – с улыбкой сказал Эшкол. – Мне нужен холостой сирота, потому что мы будем работать с утра до ночи. Прием и расселение новых репатриантов не оставят времени для семьи и для детей».

Сам Эшкол так и работал. Для него все нужно было сделать еще вчера. С первых дней основания государства он отвечал за бесперебойную поставку электроэнергии, оружия, провианта, за финансирование и, самое важное, за мобилизацию солдат в ЦАХАЛ. И еще за нелегкое дело расселения сотен тысяч новых репатриантов в палаточные лагеря.

Со всем этим Эшкол справился.

Трудно перечислить все задачи, которые Эшкол решал. В них входило и эффективное использование немецких репараций для развития израильской экономики, и создание новых городов, и строительство заводов и фабрик. Именно Эшколю Израиль обязан прокладкой всеизраильского водовода из Кинерета. Он хорошо знал экономику и финансирование, и достижение цели в этих областях всегда оставалось для него на первом плане. Да и вообще он достигал успеха, какие бы посты он ни занимал в течение многих лет.

Эшкол всегда брал быка за рога. Когда ему говорили, что речь идет об очень трудном деле, он отвечал: «Начинайте с конца».

Эшкол вырос в хасидской семье, получил традиционное еврейское образование и был человеком терпимым. Он привык досконально разбираться в каждом вопросе и находить золотую середину. Его упрекали в том, что для него все правы. Когда один из друзей сказал Эшколю, что тот всегда видит две стороны медали, Эшкол ответил: «Моя беда в том, что я вижу три».

Эшкол располагал к себе людей чувством юмора и шутками на его любимом идише. Опоздав на встречу, он сказал: «Почему вы собрались так рано?» В разгар самой горячей перепалки Эшкол мог озорно ввернуть словечко, которое сразу разряжало обстановку. Он заражал окружающих своей энергией и оптимизмом.

Эшкол хорошо знал, что такое нищета и голод. Он привык удовлетворяться малым. Эшкол как-то рассказал, что, приезжая в Италию для закупки оружия, представители «Хаганы» шли в самую дешевую харчевню, чтобы не тратить деньги на ресторан. А когда одного из них пригласили в «Ла Скала» на «Аиду», он встал посреди представления и вышел из зала. Потом он объяснил, что не мог выдержать такого огромного количества статистов, которые «просто так крутятся на сцене, ничего не делают и получают за это деньги».

Эшкол не пил и не курил. Его единственной слабостью были женщины, которых притягивало к нему, как магнитом.

Об Эшколе ходило столько анекдотов, что, в конце концов, кому-то пришло в голову собрать их в сборник «Все анекдоты об Эшколе». Его раскупили за несколько дней. У каждого депутата кнессета лежала в кармане эта книжечка. Ходили слухи, что Эшкол с женой тоже купили по экземпляру, но прятали их друг от друга. Когда же это обнаружилось, жена спросила Эшколя, что он думает о сборнике. «Я придумал бы шутки получше», – ответил Эшкол. Одна из его шуток давно вошла в израильский лексикон: «Я обещал, но не обещал, что выполню».

Что же  касается легендарной нерешительности Эшколя, то лучше всего ее иллюстрирует такая шутка: «На вопрос официанта «Чай или кофе?» Эшкол ответил: «Пополам».

Израиль только кажется слабым

Однако при всей своей нерешительности именно Эшкол принял решение, на которое не хватило ни Бен-Гуриона, ни Шарета: перевезти в Израиль из США останки Жаботинского и его жены Иоанны, и похоронить их на горе Герцля в Иерусалиме.

Временно заняв пост премьер-министра в 1963 году после ухода Бен-Гуриона, Эшкол вскоре одержал победу на выборах в кнессет, потому что, сколько бы  ни рассказывали о нем анекдотов, народ всегда за него голосовал, считая, что он сделает все для укрепления обороноспособности государства. И Эшкол доказал, что народ в этом случае не ошибается, во время его официального визита в США в 1964 году.

Президент Линдон Джонсон хотел получить согласие Израиля на отказ от разработки ядерного оружия и на американский контроль над ядерным реактором в Димоне, который в Израиле тогда в целях секретности называли «текстильной фабрикой».

Согласие Эшколя было равносильно тому, что Израиль практически лишится силы устрашения, а Эшкол – поста главы правительства. Как сказал Генри Киссинджер, «израильская внешняя политика – это всегда и внутренняя политика». А отказ Эшколя мог привести в лучшем случае к обострению отношений с США, а в худшем – к американским санкциям. Американское давление все время усиливалось, но Эшкол устоял. По возвращении в Израиль он дал понять президенту США, что Израиль не согласится на американские требования.

В 1965 году и Джонсона, и Эшколя ожидали выборы, и Эшкол обратился к президенту США с «личной просьбой» оставить в покое «текстильную фабрику» и ядерную политику Израиля. Президент Джонсон быстро сообразил, что если пресса пронюхает о просьбе Эшколя, он, Джонсон, может распрощаться с еврейскими голосами на президентских выборах в США. В результате была согласована действующая до сих пор «туманная политика» во всем, что касается ядерного потенциала Израиля, а Израиль обязался «не быть первым государством в регионе, которое прибегнет к ядерному оружию».

Леви Эшкол сформулировал главный принцип израильской пропаганды: выглядеть слабыми для внешнего мира, но быть сильными, как библейский Самсон.

Один из работавших с Эшколем сотрудников вспоминал: «Однажды я спросил его, почему нам так неймется, откуда это постоянное желание делать из мухи слона и устраивать много шума из ничего? Почему по самому ничтожному поводу у нас разгораются настоящие баталии? Эшкол посмотрел на меня и со вздохом ответил: «Сынок, у нас еще идет война. Мы все еще боремся с террором. Мы все еще живем под угрозой. Мы принимаем сотни тысяч репатриантов. Мы еще не народ, а травмированные племена, и у каждого племени свои неврозы. Споры у нас в крови.Чем больше мы орем друг на друга, тем больше это помогает нам держаться вместе. Мы – народ жестоковыйный, который все помнит и всюду чует антисемитизм. Как же ты хочешь, чтобы мы были нормальными? Если бы мы были нормальными, мы не были бы евреями».

У Эшколя был недостаток, из-за которого он страдал: полное отсутствие ораторских способностей. Он не мог увлечь за собой толпу. 28 мая 1967 года, в канун Шестидневной войны, он выступал по радио с обращением к народу, но не мог разобрать исправленный в последнюю минуту текст, и начал заикаться в прямом эфире. Это чуть не стоило ему политической карьеры: перепуганный народ воспринял заикание, как нерешительность и неспособность быстро находить трудные решения.

«Врезать им! Иначе они врежут нам!»

Эшколя вынудили создать правительство национального единства. Западные специалисты хладнокровно подсчитывали, сколько продержится одинокое и всеми брошенное крошечное Государство Израиль под напором объединенной атаки арабских армий. Кризис углублялся тем, что только и слышалось: «У Насера есть отравляющий газ!», «Он уже применял его в войне с Йеменом! Разведка донесла, что Насер может использовать его снова!», «При газовой атаке число убитых дойдет до сорока тысяч».

А у Израиля не было противогазов. Похоронные общества переделывали парки под кладбища. В Вашингтоне израильский министр иностранных дел Абба Эвен должен был встретиться с президентом Линдоном Джонсоном для обсуждения кризиса, когда последовал звонок от премьер-министра. Эшкол спешно ввел Эвена в курс дела, а потом, потеряв от ярости самообладание, закричал: «Зуг дем гой аз мир обен цу тун мит хайес!»(идиш:«Скажи этому гою, что мы имеем дело со зверьми!)

Только много лет спустя историки согласились на том, что, хотя народ считал Эшколя нерешительным, именно он тактично и умно сумел убедить мир, что, с одной стороны, Израиль сделал все возможное, чтобы избежать войны, и что на карту поставлено выживание еврейского государства, а с другой – сделал все необходимое, чтобы армия была готова к войне. Так что Шестидневная война стала триумфом Леви Эшколя.

Эшкол давно хотел воплотить в жизнь мечту о едином Иерусалиме, но понимал всю опасность, связанную и с христианским миром, и с исламским. Поэтому в разгар войны он предложил королю Иордании Хусейну тайную сделку: если тот согласится на безоговорочное прекращение огня, удалит из своего генштаба всех египетских офицеров и начнет мирные переговоры с Израилем, силы ЦАХАЛа не войдут в Старый город. Предложение Эшколя было передано королю Хусейну в 9.30 утра 7 июня 1967 года. Два часа спустя, когда иорданский монарх так и не дал ответа, штурмовая дивизия десантников получила приказ ворваться в Старый город через Львиные ворота.

Отвоеванные Израилем земли Иудеи, Самарии и сектора Газа стали называться «контролируемыми территориями», а потом – просто «территориями». Через три дня после победы министр обороны Моше Даян заявил: «Мы ждем телефонного звонка от арабов. Если они хотят изменить положение, пусть постараются с нами договориться».

А Бен-Гурион в те же дни сказал Эшколю: «Вы недостаточно сильны, чтобы удерживать все эти территории, к тому же для этого у вас нет сильного руководства. Если территории останутся в ваших руках, это кончится катастрофой».

Знавшие Эшколя люди до сих пор уверены, что, если бы он был жив, Израиль договорился бы с арабами.

Инфаркт, случившийся у Леви Эшколя 3 февраля 1969 года прямо в кабинете, его окружение хранило в тайне, чтобы не стало известно истинное положение дел и чтобы глава правительства мог принимать решения по самым экстренным вопросам обороны страны. Когда сирийцы начали перестрелку на Голанских высотах и надо было решить вопрос о военной операции, военный советник Эшколя примчался к больничной койке и спросил, что делать. Эшкол приподнялся с подушки и закричал: «Врезать им, иначе они врежут нам!»

Не переставая задыхаться, Эшкол проводил заседания правительства прямо в больнице до тех пор, пока не остановилось сердце.

Владимир Лазарис, «Детали». Фото: Моше Придан, GPO/Национальная фотоколлекция Израиля 


тэги

Реклама

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend