Помощник фашистского гебитскомиссара Умани был евреем

«…В тот далекий день город встретил меня пустой, словно вымершей, серостью окрестностей и тремя закоченевшими трупами на деревьях: две женщины и мужчина. Их ноги почти касались земли, на груди висели таблички с надписями…»


Так вспоминал свое первое знакомство с Уманью Зигмунт Гросбарт, герой антифашистского подполья, впоследствии – известный польский славист и переводчик.

В Умани Зигмунт Гросбарт оказался в начале 1942 года, в должности… помощника немецкого гебитскомиссара (главы местной администрации)! Последний не подозревал, что имеет дело с евреем и заклятым врагом фашистского режима. Свое происхождение, как и свои взгляды, Гросбарт скрыл, хотя укрыть их от тотальной слежки гестапо было невероятно сложно.

Родом Зигмунт Гросбарт был из польского города Лодзь. Он родился 6 июня 1923 года в семье Герша-Нахмана (Германа) Гросбарта, управляющего успешным текстильным производством, и домохозяйки Блюмы Гросбарт (в девичестве – Безброда). Семья была состоятельной, имела собственный дом и даже прислугу. У Гросбартов росла еще и приемная дочь, на пять лет младше Зигмунта, по имени Изабелла.

До войны немцы составляли в Лодзи едва ли не треть населения, и многие евреи предпочитали водить детей в немецкие учебные заведения, отличавшиеся высоким уровнем образования. Зигмунт Гросбарт в немецкой гимназии успел окончить 9 классов. Когда началась Вторая мировая война, 1 сентября 1939 года, парень гостил у своего дяди в Белостоке. Эта случайность спасла Зигмунту жизнь: его родители, сестра, близкие и друзья попали в Лодзинское гетто, откуда никто из них не вернулся.

Попав волей судьбы на территорию, отошедшую по пакту Молотова-Риббентропа к Советскому Союзу, Гросбарт в итоге осел в Украине, в местечке Тальное Черкасской области, где устроился учителем немецкого языка. Однако мирным небом он наслаждался недолго. Через месяц после нападения Германии на СССР, 29 июля 1941 года, 48-й моторизованный корпус вермахта ворвался в Тальное, выбив оттуда последних защитников.

Нацисты сразу принялись устанавливать на захваченных территориях новый порядок. Всем евреям было приказано носить белые нарукавные повязки со звездами Давида и ждать дальнейших указаний. Развязка наступила 16 августа 1941 года: людей согнали в колонну и повели под усиленной охраной на окраину местечка. Вскоре туда приехал грузовик и послышались выстрелы. Так называемый «отряд оперативной команды 5» расстрелял в Тальном свыше 1000 евреев. На следующий день крестьянам из ближайшей деревни приказали уничтоженную еврейскую общину Тального похоронить в братской могиле.

Зигмунта Гросбарта среди убитых не было. У него был прекрасный немецкий, местные жители о нем знали мало, и никто не заподозрил улыбчивого молодого человека, обладателя совершенно «арийской» внешности, в том, что он на самом деле – еврей. Дополнительным аргументом стала дружба Зигмунта с немецкой семьей Штейнов. Штейны появились в Тальном во время запуска там сахарного завода, еще в XIX веке. Эти прекрасные люди не делили знакомых и друзей по национальностям. Их сын Георгий сдружился с Зигмунтом. Когда пришли немцы, Штейны, будучи фольксдойче, получили определенные привилегии, а Зигмунта они не только не сдали, но еще и поддержали его легенду: он – этнический немец. Молодой учитель поменял букву “b” в своей фамилии на “h”, став по документам фольксдойче с чисто немецкой фамилией, без намека на еврейскую – Гросхарт.

Захватив Черкащину, гитлеровцы, сначала заявлявшие о том, что воюют с большевизмом, быстро явили свое истинное лицо: зверства и наглый грабеж Украины показали реальные цели оккупантов. Местному населению всё стало понятно очень быстро. И уже 1 сентября 1941 года в селе Тальянки, близ Тального, начала действовать подпольная организация. Ее создателем был Кузьма Гриб, молодой писатель, преподаватель украинской словесности и истории, которого не призвали в армию из-за больных ног. Назначенный старшим пасечником в бывшем опытном хозяйстве сельхозтехникума в Тальянках, учитель приступил к организации широкой сети подпольных групп. Подозрений в отношении Гриба у немцев не было: ведь в свое время он чудом избежал репрессий советской власти как «украинский националист». Вскоре Гриб принял Зигмунта в созданную им подпольную ячейку.

Заведя знакомство с бургомистром Тального, Гросбарт попал в магистрат Тального переводчиком. Тут же от подполья пришло первое задание: выдать пленным солдатам справки о том, что они являются украинцами. Неподалеку от Тального располагался совхоз «Левада», в котором немцы собрали около сотни пленных советских солдат, ожидавших проверки. Все, кто не был украинцем, отправляли в лагерь для военнопленных – на верную смерть от тифа, побоев, голода. Трюк подпольщиков удался. Новый директор совхоза «Левада» заверил выписанные Гросбартом справки, и немцы со своими прислужниками оставили пленных в покое. Благодаря этому многие бойцы не только спаслись от смерти, но и затем ушли в партизаны.

Тем временем подпольщики готовились к вооруженной борьбе. По заданию штаба Зигмунт Гросбарт написал по-немецки, якобы от имени немецкого хозяйственного управления, распоряжение Тальновской жандармерии: выдать оружие для охраны этого управления. Так в руках Гриба и его людей оказались 20 винтовок и сотни патронов. С этим оружием, раздобытым благодаря храбрости Гросбарта, подпольщики впоследствии освободили из лагеря нескольких пленных, сражались с полицией и жандармерией и даже уничтожили фашистский самолет на аэродроме в селе Белашки.

Бургомистр Тального души не чаял в исполнительном и толковом немецком юноше, усердно работавшем на великую Германию. По его рекомендации Зигмунт в начале 1942 года был принят на должность секретаря-переводчика к гебитскомиссару Уманщины Вильгельму Петерсону. В его обязанности входила и работа на телефонном узле, где он состоял единственным сотрудником, поддерживавшим телефонную связь с генеральным комиссариатом в Киеве и с районами – Уманским, Тальновским, Христиновским, Маньковским, Баданским и Ладыжинским.

В Умани Гросбарт сразу после приезда вышел на контакт с местной подпольно-диверсионной группой. Она, в свою очередь, поддерживала контакты с Кузьмой Грибом. Командиром ее был Андрей Петрович Романщак, выпускник физико-математического факультета Уманского учительского института. C ним смелый переводчик встречался на конспиративной квартире, передавая похищенные из гебитскомиссариата бланки пропусков и других нужных документов.

Подпольщики Романщака теперь раньше полиции получали приказы, списки неугодных лиц и другую секретную информацию, которую Зигмунт Гросбарт аккуратно копировал прямо на рабочем месте. Благодаря Гросбарту выезжавшие на места подразделения «охотников за партизанами», – «ягдкоманды», – зачастую никого не обнаруживали и возвращались ни с чем.

Переводчик через верных людей «пламенного Андрея», как они называли Романщака, предупреждал население об очередных отправках на каторжные работы в Германию. Была и другая серьезная проблема – доносы, которые с завидной регулярностью писали подлецы на своих соседей и знакомых. Гросбарт такие письма перехватывал и потихоньку уничтожал.

Кроме того, немцы вызывали молодого человека переводить во время допросов. Зигмунт Гросбарт старался так «редактировать» перевод с украинского на немецкий, что жителей Умани, подозреваемых в связях с партизанами, отпускали на волю.

В начале 1942 года уманские подпольщики пустили под откос немецкий эшелон. Нацисты сбились с ног, рыская по всему району в поисках народных мстителей. Вышли на след не сами, а по наводке предателей: фольксдойче Иогана Вернера и Валентины Усенко, бывшей учительницы немецкого, поступившей на службу в СД переводчицей. Валентина внедрилась в подпольную группу, и вскоре Андрей Романщак был схвачен. К счастью, командир не успел сообщить предательнице имена своих соратников.

Вторая-мировая-война-Умань-фашисты
Фото: проект «Еврейские герои»

Подпольщики изо всех сил пытались спасти своего друга. Гросбарт, проникший в тюрьму в качестве переводчика, сумел передать Андрею записку – «друзья не спят», бумагу и карандаш. Андрей в своем последнем письме товарищам написал: «…Я променял бы всю свою жизнь на один день свободы, но этот день стал бы для разных вернеров и усенко и другой погани адом…»

Спасти «пламенного Андрея» не удалось. Он был казнен 24 октября 1942 года. Но, невзирая на тяжелую потерю, подполье продолжало действовать.

В марте 1943 года оккупанты почувствовали, что дело их плохо. Несмотря на относительные успехи немцев под Харьковом и Белгородом, гитлеровцы понимали, что наступательной инициативы у них больше нет. Гебитскомиссар Умани Рудигер, сменивший на этом важном посту Петерсона, истерил. Вызвав Гросбарта к себе в кабинет, Рудигер приказал своему подчиненному отправить срочную телеграмму на имя генерального комиссара округа Киев в Рейхскомиссариате Украины Вальдемара Магуния. В телеграмме говорилось, что ввиду тяжелых потерь, которые понесли жандармерия и полиция в боях с партизанами, район срочно нуждается в подкреплении из Киева. Переведя телеграмму, Гросбарт отдал оригинал вместе с переводом своей связной – подпольщице Ольге Диденко. На военном телеграфе он появился лишь для обеспечения алиби, так и не проинформировав штаб комиссара округа.

18 марта 1943 года Гросбарта снова вызвали в кабинет Рудигера. У гебитскомиссара уже сидели начальник жандармерии Крамер и начальник полиции Тонкошкур. Зигмунт морально подготовился к аресту, но вместо этого Рудигер вручил ему еще одну телеграмму и снова приказал немедленно отправить ее в Киев. В телеграмме гебитскомиссар уже куда настойчивей требовал помощи. Немец докладывал, что полиция и жандармерия не могут справиться с партизанами. Во многих деревнях власть перешла в руки «бандитов», а полицейские находятся в укрепленных пунктах, опасаясь отходить от них даже на небольшие расстояния. Зигмунт снова перевел телеграмму и вместе с оригиналом передал ее подпольщикам на одной из конспиративных квартир.

Помощь оккупантам всё не приходила. Однажды утром Зигмунта на работе встретил заместитель гебитскомиссара по фамилии Опп: «Гросхарт, сходите в Службу безопасности» – «Я воль!». Зигмунт был уверен, что теперь его точно заподозрили в двойной игре. Он вышел из здания гебитскомиссариата, однако не пошел в штаб-квартиру СД, а скрылся. Некоторое время прятался в парке «Софиевка», затем обратился к своему соратнику и другу Леониду Гудыме. Подпольщики его переправили в деревню Желудьково, затем в Романовку.

Гросбарт писал листовки, ночевал в домах сочувствующих партизанам крестьян. Как человека очень осведомленного, к активным боевым операциям его почти не привлекали: попади он в лапы гестаповцев, это могло кончиться плачевно для всего отряда – там умели «разговорить» почти любого.

Партизанский отряд Гриба действовал до марта 1944 года, сражался с фашистами в районе урочищ Зеленая Брама и Холодный Яр, в оврагах возле поселка Маньковка. Когда Уманский район был освобожден Красной армией, часть партизан призвали в действующую армию. Польский гражданин Гросбарт призван не был.

После освобождения территории Украины Зигмунт Гросбарт пытался вернуться к мирной жизни и продолжить свое образование. Однако в мае 1946 года пришла тревожная весть – отважного Кузьму Кондратовича Гриба арестовали сотрудники МГБ. Командиру отряда припомнили, что он не советский патриот, а махровый бандеровец, и подполье возникло не по приказу советских властей, а по инициативе «снизу» с целью борьбы за «самостийну Украину». Особенно старался командир диверсантов Украинского штаба партизанского движения Федоров, который в августе 1943 года прибыл в распоряжение отряда из-за линии фронта, чтобы формировать подконтрольное Москве партизанское соединение. После суда, скорее напоминавшего фарс, Кузьму Гриба отправили на 15 лет в мордовские лагеря.

Вторая-мировая-война-Умань-фашисты
Кузьма Гриб. Фото: проект «Еврейские герои»

После ареста Гриба Гросбарт попал в отчаянно бедственное положение, однако тюрьмы ему удалось избежать. Особенно тяжелым был голодный 1946 год.

Бытовые неурядицы и проблемы Зигмунту помогала преодолевать его молодая жена, Клара Ройзман, выпускница Одесского государственного университета. Молодожены решили переехать в Одессу. Зигмунт вновь работал в школе преподавателем немецкого, а по вечерам усиленно готовился стать профессиональным переводчиком.

В 1955 году Кузьма Гриб был амнистирован, а в 1956 году – полностью реабилитирован. Через год после выхода командира из ГУЛАГа Зигмунт Гросбарт наконец-то смог получить документы, подтверждающие его активное участие в подпольной деятельности на территории Уманщины. В том же 1957 году подпольщик Зигмунт Гросбарт репатриировался в Польшу.

В городе своего детства, Лодзи, он со временем защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертацию. Стал известным в Польше автором работ по вопросам перевода художественных произведений и теории перевода. Зигмунт Гросбарт является автором переводов произведений Адама Мицкевича на русский и украинский языки. Долгое время возглавлял кафедру теории перевода на факультете славистики Лодзинского университета. Уже перед самым его выходом на пенсию, в 1990 году, Ассоциация польских переводчиков выбрала Зигмунта Гросбарта своим вице-президентом.

Умер Зигмунт Гросбарт 6 февраля 2002 года. Он любил жизнь. Когда его сыну Григорию исполнилось 20 лет, Гросбарт написал в поздравлении, что в таком же прекрасном возрасте, летом 1943 года, за ним гонялись немцы и полицаи – цени, сын, время!

За несколько месяцев до смерти профессор Гросбарт принял участие в конференции, посвященной новому польскому переводу Торы. По словам его учеников и коллег, у него была масса творческих планов, но всего он реализовать так и не успел.

«Детали» в сотрудничестве с проектом «Еврейские герои» ∼√

Для контакта с проектом вы можете обратиться на страницу «Еврейские герои» в Facebook или отправить письмо на электронную почту


  • Сотрудники проекта «Еврейские герои» работают в архивах стран, находящихся на территории бывшего Советского Союза. Их цель – увековечить имена евреев, чей поступок незаслуженно стерся из человеческой памяти. В этой рубрике «Детали» продолжат публиковать рассказы о жизни евреев, чей вклад в цивилизацию и борьбу с различными формами тоталитаризма стал фактом истории.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
МНЕНИЯ