Friday 03.12.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Офер Вакнин
    Фото: Офер Вакнин

    Почему «русских» жен бьют чаще, чем других? Исследование «Деталей»

    Изоляция и карантины, вызванные пандемией COVID-19, привели к росту числа случаев жестокого обращения с женщинами со стороны их постоянных партнеров. Министерство социального обеспечения Израиля сообщило, что в 2020 году количество обращений на горячую линию 118 выросло в четыре раза. И хотя официальная статистика учитывает только зафиксированные обращения на горячую линию и зарегистрированные полицией преступления, исследование «Индекса безопасности женщин» показало, что 10 процентов израильтянок подвергались физическому насилию со стороны членов семьи. Среди русскоязычных женщин этот показатель почти в два раза выше – 19 процентов. Почему? «Детали» попытались разобраться в этом вопросе.


    «Привозная жена»

    Среди самых уязвимых – женщины из религиозной среды, «привезенные жены», не имеющие гражданства, и женщины, проходящие процедуру воссоединения семьи, – этот процесс занимает много лет. Дети, рожденные в таких союзах, получают гражданство и нередко становятся предметом шантажа со стороны их отцов. Собеседницы «Деталей» рассказывали очень похожие истории: в жизни каждой из них присутствовали насилие, манипуляции ребенком, незнание своих прав и, конечно, годами длившийся страх перед принятием решения о разводе.

    Рассказывает Елена К., жительница Хайфы: «Я из Украины, муж приехал в Израиль в 1995 году, а в 2011 году перебрался ко мне, и до 2017-го мы жили у нас, в Украине.


    Он уезжал ненадолго в Израиль, зарабатывал и возвращался. Через три года официального брака у нас родился ребенок, мы переехали в Израиль, и… человек коренным образом изменил свое поведение. Будто снова стал холостяком. Иногда не работал, игнорировал меня, жили мы у его мамы, там случались скандалы, в которых он мог толкнуть и мать, и меня, хлопнуть дверью.

    Я уехала в Украину, но он уговорил вернуться в Израиль. Тем более что мы тут начали обследование младшего ребенка. Я вернулась, ребенок получил гражданство, подтверждение 100-процентной инвалидности, лечение, которое есть только в Израиле, пособие... Но тут муж начал сердиться, что пособие это я оформила на свою банковскую карту, что счет отдельный!

    Естественно, вначале я боялась, мне говорили: «Никуда не сунься, не рыпайся, ты не знаешь, что такое израильская система, что такое социальные работники и психологи, они повсюду, в поликлиниках и в садах, сиди тихо, а то у тебя отберут ребенка». Но дома оставаться было тяжело, и я обратилась в «Орим бе-мерказ» – это центр для встреч мам, которые недавно приехали в страну. Здесь они знакомятся, вливаются в среду, учат язык. Там я стала знакомиться с психологами и социальными работниками, понемногу узнавать систему.

    Я – не гражданка, «плюшек» от государства не получаю. Я «привозная жена», у меня не было ни «корзины абсорбции», ни бесплатных языковых курсов (ульпан), а учить иврит я хотела. Услышала, что есть организация «Иша ле-иша» («Женщина – женщине»), которая организовала бесплатные курсы для женщин, не имеющих статуса. Они помогают по разным вопросам вплоть до того, что могут спрятать, если есть угроза. Но тогда я этого не знала. Просто шла учить иврит».

    Елену К. удивило и порадовало, что психологи, работавшие с ними в «Иша ле-иша», буквально «сканировали» каждую женщину. Они понимали, насколько серьезна в Израиле проблема «семейного рабства» и сколь многие в нем оказываются. У этих женщин совершенно одинаковые житейские истории, и даже слова их мужей как под копирку написаны: «Ребенок израильтянин, я израильтянин, а ты пошла нафиг, ты никому здесь не нужна».

    «Молчала, потому что надеялась, что ситуация изменится к лучшему»


    «Проблема зависимости от партнеров в русскоязычной среде очень велика, – говорит Ася Истошина, руководитель исследований в рамках проекта «Индекс безопасности женщин» в организации «Иша ле-иша». – Многие приехали, чтобы тут жить, а если женщина на мужа пожалуется, то он начинает угрожать депортацией. Для нас важно, чтобы женщина чувствовала себя в безопасности, поэтому мы гарантируем, что никуда не обратимся, и, пока она сама не решит, никто о ее проблеме не узнает».

    Муж Елены К. пил, играл, пытался отбирать у нее деньги. В «Иша ле-иша» помощь женщине предложили сразу.

    «Я в тот момент была жутко напугана, без статуса, боялась глаза поднять. Меня такая дрожь пробивала. А в доме уже царило насилие: меня еще не открыто били, но уже швыряли в меня металлическим тяжелым портсигаром. Он целился в затылок, но промахнулся, возле уха просвистел портсигар и ударил в стену, будто взорвалось что-то, выбоина получилась… Мне было жутко, страшно, ведь у меня ребенок-инвалид, без лечения он обречен, а в Украине лечения нет…


    Когда я обратилась [в «Иша ле-иша»], меня трясло, я рыдала… Они начали со мной немножко работать. Там дают юристов, медицинское обслуживание, временное жилье, иногда единоразовые выплаты и продуктовые наборы...  Мне предложили юридическую помощь. Узнав, что шансы 50 на 50 и меня могут депортировать, я сказала, что дальше не пойду – из-за риска для ребенка. И ушла. Но вернулась к ним через полгода».

    «Ты не можешь принять решение за женщину. Тут тонкая грань, ее нельзя заставить обратиться в полицию, – говорит Юлия Шиндель, член Лиги русскоязычных феминисток Израиля. Она – активистка НПО «Кулану», в прошлом участвовала в «парадах шлюх» (англ. SlutWalk — международный марш-протест против культуры изнасилования) и в демонстрациях против насилия над женщинами. – В организации «Руах нашит», помогающей женщинам, пережившим насилие, говорят: «К нам практически не обращаются русскоязычные женщины, почему?» Да потому что они не знают о вашем существовании! А ведь там помогают обрести экономическую свободу – сопровождают в Службе национального страхования («Битуах леуми»), помогают заполнять бланки, переквалифицироваться, пройти какие-то курсы. Они хотят помогать русскоязычным женщинам.

    Фото: Охад Цвигенберг

    Порой женщины не понимают, что над ними творят насилие. Считается, что самый сложный для понимания вид насилия – психологическое, потому что оно не оставляет ран. С насилием физическим все понятно – побили, а тут просто унижают словесно, ограничивают материально, а потом говорят: «Прости, котик, я не это имел в виду». Тебя запутывают, ты не понимаешь, что происходит... К сожалению, по моему ощущению, до конца борьбу за себя доводит лишь одна из десяти женщин».

    Насилие и угрозы – в каждой пятой семье?

    В рамках подготовки этой статьи «Детали» провели опрос в сети «Телеграм». Он не может считаться, конечно, фундаментальным и репрезентативным исследованием, однако способен отразить общую картину. Около 60 процентов абонентов самого большого израильского русскоязычного канала «Дежурный по Израилю» – жители нашей страны, остальные – граждане других стран, мужчин и женщин примерно поровну, так что картина, полученная нами, отражает реалии не только Израиля, но всех русскоязычных общин СНГ и Запада.

    «Подвергались ли вы физическому насилию со стороны партнера в семье?» – на этот вопрос ответили 3717 человек, две трети которых (67 процентов) сказали, что подобного никогда не случалось. Остальные ответы распределились так:

    • 9 процентов – да, неоднократно;
    • 11 процентов – да, только один раз;
    • 11 процентов – нет, но были сильные оскорбления;
    • 2 процента – нет, но были угрозы.

    Даже если списать грубые оскорбления на семейные ссоры, видно, что почти в каждой четвертой семье кто-либо прибегал к насилию. Как реагировали пострадавшие, ставшие объектом насилия со стороны партнера? 1163 человека согласились ответить на этот вопрос. Среди них:

    • 35 процентов обращались за помощью к родственникам или близким друзьям;
    • 13 процентов обращались за помощью к социальным службам;
    • 10 процентов – не просил(а) помощи, потому что не знал(а), куда обратиться;
    • 25 процентов – не просил(а) помощи в надежде, что ситуация изменится к лучшему;
    • 7 процентов – не просил(а) помощи из страха, что станет только хуже;
    • 11 процентов – не просил(а) из боязни осуждения в глазах родных или близких;
    • 13 процентов – не верил(а), что кто-то поможет;
    • 4 процента – нет, из страха за ребенка. *

    *Общий результат в этой части опроса превышает 100 процентов, поскольку пользователям позволялось выбрать более одного варианта ответа

    Другой опрос, проведенный нами в «Фейсбуке», показал, что из обратившихся за помощью лишь 44,8 процента оценивают ее, как эффективную.

    Ультраортодоксальный развод

    Приехавшей в Израиль Анне Ч. (имя изменено) из Иерусалима удалось развестись, но ультраортодоксальная семья мужа вынудила ее принять развод на крайне невыгодных для нее условиях.

    «Я прошла гиюр и вышла замуж, религиозный муж очень торопил со свадьбой. Но в первую же ночь я стала понимать, что с ним что-то не то... Выяснилось, что от меня скрыли психиатрическое заболевание, он на таблетках, – вспоминает Анна. – По большей части, насилие, которому я подвергалась, было эмоциональным и экономическим, но было и сексуальное насилие. Были манипуляции: я должна была одеваться в соответствии с его представлениями, мы обязаны были отдыхать вместе, хотя мне иногда хотелось просто побыть одной. Он обманул, что работает, жил на пенсию, имел долги. Он ожидал, что я после ульпана, выучив язык, пойду работать и содержать семью, хотя изначально я говорила, что хочу заниматься домом, – и он был согласен! Иногда он доводил меня до истерик. Иногда бредил, из-за болезни. Мог исчезнуть на несколько дней, забрав банковскую карточку, тогда я оставалась дома без еды».

    История Анны Ч. так же, как история Елены К., построена на обмане со стороны мужей и их родственников, скрывших от невест правду о жизни, финансовом положении, социальном статусе, привычках. Оказавшись в чужой стране, среди других обычаев, в непонятном языковом поле, они теряются – помощи им ждать практически неоткуда.

    «Сексуальное насилие добавилось, когда у нас не получилось завести ребенка. Выяснилось, что проблема у него, но он все равно пытался унижать меня из-за того, что я не забеременела, – продолжает свою историю Анна. – Мне было очень стыдно даже друзьям признаться в том, что происходит. Мы пошли консультироваться с религиозными психологами в «шлом байт», так на одной из встреч мне сказали, что это только по моим словам он болен, то есть это я вру!

    Однажды он пришел домой и начал настаивать на удовлетворении своих сексуальных потребностей, затащил меня в комнату и сделал все, что хотел: он считал, что имеет на это право. Я не обратилась в полицию, была в шоке… Попросилась пожить к знакомой, но она меня не услышала. Я не знала, куда обратиться. Когда заявила ему, что будем разводиться, он опять ушел из дома и отключил интернет. Подруги порекомендовали адвоката, но он хотел взять 7 тысяч шекелей, суд занял бы два-три года, а я хотела побыстрее уйти и забыть об этом. В итоге мне пришлось отказаться от ктубы (деньги, которые при разводе платят жене), подписать, что не имею претензий, – лишь бы уйти. Тогда нас быстро развели».

    Ничего не знают, никому не верят

    Проблема недостаточного владения или полного незнания иврита затрудняет этим женщинам общение с соцработниками и благотворительными организациями. «Если в городе есть русскоязычный социальный работник, то женщина сможет получить помощь, но бывает, что такого нет», – рассказывает Ася Истошина. Она уверена, что государство должно добавить ставки соответствующих специалистов, и вместе с коллегами продвигает проект, направленный на обеспечение доступности психологических и социальных сервисов. «В рамках этого проекта министерство абсорбции создает телефонный центр с переводами, в том числе и на русском. Это мне кажется большим прогрессом», – говорит Ася.

    В необходимости создания такого центра уверена и Юлия Шиндель. «Мы сейчас говорим про русскоязычный сектор, но есть еще арабский и эфиопский, и у них ситуация не лучше, – объясняет она. – Мы приезжаем, не зная своих прав, из разных пространств с совершенно разным отношением к насилию. В России даже провели закон, декриминализующий насилие в семье! И когда ты приезжаешь из государства, считающего внутрисемейное насилие чем-то само собой разумеющимся, то ты и от другого государства чудес не ждешь. Ты не изучаешь этот вопрос, у тебя нет ресурсов».

    «В русскоязычной среде есть определенное отношение к обращениям в полицию», – поясняет Андрей Гор, социальный работник в центре помощи при случаях насилия в семье в Нетании. 30 процентов пациентов в этом центре – мужчины. Тем, кому грозит опасность, здесь предложат убежище и помощь в обращении в полицию или в суд.

    Юристам «наши» женщины тоже не особо верят, добавляет адвокат Рита Хайкина. По ее словам, они выросли в культуре, где «винят во всем самих себя и терпят. Вопрос в том, когда терпение лопнет, и еще – насколько женщина доверяет системе. Более того, насколько сама система расположена к жертвам. Помимо языкового барьера случается, что социальные работники намного моложе, и разница в возрасте – не в пользу пострадавших».

    «А раньше насилия не было – только пощечины…»

    «У нас была большая любовь, но через семь лет нашла коса на камень: он не мог меня под себя прогнуть, я отвоевывала свою точку зрения. Он профессиональный спортсмен. Физические насилие появилось не сразу, были «красные лампочки», но ведь многое женщины могут оправдать: поругавшись за столом, я так же могла швырнуть котлету и тарелку, – вспоминает Яна Ш. из Тель-Авива. – А потом был наш последний совместный ужин. Я пошла мыть посуду, он приблизился, я отошла – подумала, может, он хочет тарелку в мойку поставить… А он мне лбом прямо в переносицу ударил.

    До этого он не дрался, но пощечины были несколько раз. Я в полицию не поехала, ко мне приехали дети – уговаривали меня поехать в больницу снять побои, но я знала, что тогда он сядет. Я хотела уйти по-человечески из его жизни, потому что было в прошлом очень много хорошего. Однако он сам побежал в полицию и подал заявление! Меня задержали, я давала показания четыре часа. Разобрались и отпустили. Начальник полицейского участка сказал следователю: «Почему он отпущен, а она здесь? Это же он ее избил!» Так его посадили в следственный изолятор. Был суд, ему запретили приближаться ко мне два года, плюс шесть лет условно. На этом мы и расстались».

    Катерине К. из Сдерота израильская система соцзащиты женщин помогла избавиться от мужа-агрессора, развестись с которым до иммиграции не хватало решимости:

    «В мае 2018-го я решилась обратиться в полицию за защитой. «Придешь домой, будешь битая» – а битой мне быть не хотелось и наедине ночью оставаться с тем, кого боюсь, тоже. Попросилась к друзьям переночевать. И к куратору по вопросам абсорбции – мы репатрианты, меньше года в стране – с вопросом: «На всякий случай хочу узнать, а как в полицию позвонить? А то мало ли что...» Куратор вникла, сразу приехала, поговорила со мной и отвезла в полицию. Там записали показания, сфотографировали синяки. И закрыли угрожавшего мне на двое суток. На следующий день я обратилась в суд, и ему дали запрет на приближение ко мне на три месяца. Через полгода я решилась на развод, и еще через полгода это случилось.

    Официально наш брак продлился четыре с половиной года. На развод решилась уже в Израиле, когда он руку поднял на меня. Хотя многого натерпелась раньше, за три года до обращения в полицию. Но было страшно. А в Израиле осмелела и почувствовала поддержку – со стороны куратора, общественных организаций, полиции. Я решила, что имею право это не терпеть, что моей дочери нужна живая мама».

    Психолог Элла Берчански считает, реальные масштабы насилия против женщин в Израиле намного шире, чем отражает официальная статистика. Решение о разводе трудно принимать даже женщинам, попавшим в круг насилия – экономического, психологического, физического. Мужчина может начинать с малого: «Это не покупай, здесь мне отчитывайся, а почему ты так оделась, не встречайся с родственниками, не встречайся с подругами». Начинается доминирование, контроль и шантаж. В насилии всегда виноват насильник, он выбирает жертву. В других ситуациях он не проявляет себя таким образом».

    Фото: Мегед Гозани

    «Обычно все виды насилия происходят в совокупности, – говорит адвокат Рита Хайкина. – Полиция не сможет никого задержать за экономическое насилие, ведь ей же не угрожает опасность! Тут – тонкий лед, надо разводиться по-другому и отложить денег на первое время: бесплатного адвоката вы получите, но жить потом на что-то надо».

    По мнению Риты Хайкиной, русскоязычным женщинам обязательно нужно знать, что, даже несмотря на отсутствие статуса в Израиле, у них тоже есть права. «Если они мамы, никто их не депортирует, – разъясняет адвокат. – Этим часто шантажируют, но у матери-одиночки есть право оставаться здесь с ребенком, хотя, может быть, без статуса».

    Хайкина напоминает, что любой женщине в такой ситуации полагается бесплатный адвокат по семейному праву от бюро юридической помощи при министерстве юстиции. Получив адвоката от государства, женщине не нужно будет платить суду пошлину. «Как биологический родитель женщина имеет право на алименты, которые будут назначены судом, если опека оформлена на ее имя. Она имеет право получать алименты от «Битуах леуми», если она подходит по их критериям, связанным с отцом ребенка. Также у нее есть право получить скидку на воду и на муниципальный налог («арнону»). Потом, урегулировав свой статус, у нее будут и все остальные права матери-одиночки».

    По мнению Риты Хайкиной, Израиль слишком мягко наказывает мужчин, которые поднимают руку на женщин. «Они должны понимать, что женщин бить нельзя. Израильские нормы запрещают любое насилие против женщин. В стране есть уникальная программа «Бейт ноам» – специальный дом, куда помещается мужчина, если он признает свою вину и что он – абьюзер (агрессор). У него выбор – или тюрьма, или реабилитационный центр. Он должен пройти экзамены с социальными работниками, которые очень хорошо его «читают». Этим мужчинам дается возможность проработать свою жизнь, увидеть, как в зеркале, что чувствовала женщина, когда с ним жила. В тюремные программы реабилитации я не верю: порой они выходят из тюрем и потом убивают своих женщин. «Бейт ноам» очень успешен, оттуда выходят с пониманием, что они что-то в своей жизни делали неправильно. А из тюрьмы возвращаются с желанием мстить.

    Иногда, хоть и не часто, мужчины могут стать жертвами оговора со стороны своих подруг и жен. «Я в таком случае советую все отдать в руки полиции, она очень опытна в этих вопросах, есть специальный отдел, который занимается только семейным и сексуальным насилием. Его сотрудники прошли специальную квалификацию, могут распознать человека, который пытается обмануть систему, имеют специальную анкету на триста вопросов, которые очень быстро выявляют ложь».

    Элла Берчански рекомендует: «В Израиле есть женские организации «Вицо», «Наамат», «Руах нашит», центры помощи пострадавшим от насилия и сексуальных домогательств. В каждом крупном городе есть центр по предотвращению насилия в семье. Любая женщина, страдающая от насилия, может обратиться, а также с их помощью можно начать процесс получения гуманитарной визы. Я призываю женщин, все еще не готовых идти в полицию, обратиться в одну из этих организаций».

    Эпилог

    Причин, по которым русскоязычные женщины в Израиле не обращаются за помощью или, даже обратившись за первичной консультацией, так не доходят до конца, множество. Причем каждая из них может быть как единственной, так и частью совокупности.

    Менталитет с установкой на терпение и толерантность к насилию в обществе, отсутствие поддержки, нехватка языка. Но главная причина – все еще нехватка у русскоязычных женщин информации о том, где и чем им могут помочь, непонимание своих прав, а зачастую даже неспособность осознать, что они уже находятся в ситуации жертвы.

    Фото: Офер Вакнин

    То колоссальное расстояние, которое необходимо пройти от точки осознания проблемы до момента реального обращения в суд, наполнено страхами, стыдом, унижениями, безденежьем, часто еще и одиночеством. Именно поэтому так важно дать помощь тем, кто все еще не готов обратиться в полицию. Необходимо больше информационной работы в среде репатриантов с акцентом не только на физическое насилие. Возможно, памятка, получаемая вместе с другими документами при репатриации, хотя бы частично решила проблему информационного вакуума в этой среде.

    По итогам разговоров с экспертами и пострадавшими мы составили такую памятку.

    Что делать женщине, подвергающейся насилию:

    1. Вызывайте полицию. Не нужно бояться, часто этого оказывается достаточно, чтобы усмирить агрессора. Полиция на такие обращения реагирует моментально, вы получите охранный ордер (запрет для агрессора на приближение к вам) на три дня.
    1. Обратитесь за помощью в любую из указанных здесь организаций даже, если вы не готовы идти в полицию. Помните, если вы подверглись насилию, вам нужна поддержка и психологическая помощь, есть организации, которые готовы вам ее оказать.
    1. Идите к бесплатному адвокату, чтобы получить первичную консультацию и продлить охранный ордер. Бесплатный адвокат положен каждой женщине в такой ситуации вне зависимости от ее статуса в стране.
    1. Принимайте решение о разводе, советуйтесь с адвокатом. При подаче жалобы в полицию оттуда все данные будут переданы в центр предотвращения насилия в семье по месту жительства, и вас туда пригласят. Там женщинам предоставляют помощь, поддерживают, чтобы они приняли правильное решение. Так же помогают и мужчинам.
    1.  Если у вас нет гражданства, обратитесь в бюро юридической помощи при министерстве юстиции. Возможно, вам помогут, хотя не обязаны. Вам не дадут гражданство только потому, что ваши дети – граждане Израиля, но вы имеете право подать заявку на гуманитарную визу и в дальнейшем, вероятно, получите статус постоянного жителя Израиля, потому что растите общих детей. Так же гуманитарную визу можно получить, если у ребенка серьезные проблемы со здоровьем и ему необходимо лечение в Израиле.

    Организации, в которые можно обратиться за помощью:

    «Горячая линия 118» для пострадавших от насилия. Телефон: 118.

    «Иша ле-иша», Иерусалим. Сайт: http://www.jerusalemshelter.org.il/, эл. почта:: [email protected]

    «Иша ле-иша», Хайфа. Сайт: https://isha.org.il/, эл. почта: [email protected], телефон: 04-8650977. Координатор проекта «Женщины без гражданского статуса» – Аяла Олиер, к ней можно обратиться напрямую, в том числе и на русском языке, отправив письмо на [email protected]

    «Руах нашит», Тель-Авив. Сайт: https://www.ruach-nashit.org.il/, эл. почта: [email protected], телефон: 072-2507770.

    «Вицо», есть отделения во многих крупных городах. Сайт: http://www.wizo.org.il/, эл. почта: [email protected], телефон: 03-6923714/5.

    «Наамат», есть отделения во многих крупных городах. Сайт: https://naamat.org.il/, эл. почта: [email protected]

    Центр помощи при случаях насилия в семье в Нетании. Телефон: 098648700.

    А также – центры предотвращения насилия в семье и центры помощи пострадавшим от насилия, работающие при городских муниципалитетах.

    Яэль Ильински, «Детали». √ Фото: Офер Вакнин

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend