Побочный эффект эпидемии: дисрексия поразила тысячи подростков

«Я не знаю». Эти слова в последнее время очень часто отвечает доктор Ади Ханох-Леви, когда очередная девушка спрашивает, когда она сможет пройти курс лечения от дисрексии. «Мы перебросили ресурсы, расширили нашу клинику, но это как бездонная бочка. Люди готовы на все, лишь бы попасть к нам», — говорит она.

Дисрексия – это многочисленные нарушения аппетита, от его исчезновения до, напротив, почти неконтролируемого обжорства. Почти два года прошло с начала пандемии коронавируса, а очередь на лечение расстройств аппетита у подростков и детей в больнице «Шиба» выросла втрое, со ста до трехсот человек. 56 девочек ожидают свободную палату для госпитализации — до короны таких было вдвое меньше. Ждать им приходится до десяти месяцев.

«У этих девочек есть родители и семьи, и все они просто разваливаются на части», — объясняет Ханох-Леви, возглавляющая отделение расстройств пищевого поведения для детей и подростков в «Шибе».

Коронавирус привел к вспышке расстройств аппетита среди подростков. По оценкам источников в системе психического здоровья, тысячи девочек и мальчиков ждут лечения, и наше здравоохранение не в состоянии решить их проблемы. Некоторые идут за помощью в частные клиники, но и частный сектор не справляется с растущим спросом.

Ноа (имя изменено), которой сейчас 13 лет, на себе познала все испытания и трудности лечения дисрексии. Ее отец Одед (имя изменено) говорит, что трудности, начавшиеся со вспышкой короны, привели к обострению нарушений аппетита у дочери. «Она пережила целую полосу разочарований во всех сферах жизни из-за кризиса, даже празднование ее бат-мицвы было отложено», — говорит он. Потом она перешла из начальной школы в средние классы, и ей было очень трудно адаптироваться к дистанционному обучению, к новому классу и новым учителям.

В результате Ноа стала запираться в комнате и заниматься спортом. «Сначала 20 минут в день в гостиной. Мы не видели в этом проблемы, даже поощряли это, -говорит отец, — но потом она стала закрываться все чаще, делала по три или четыре тренировки в день. Значительно похудела, стала очень замкнутой и необщительной». Через несколько месяцев у девочки началась депрессия.

Когда ее состояние ухудшилось, родители пытались помочь ей, но клиники — и государственные, и частные — отказывали одна за другой. «Мы перегружены», — говорили там. Прождав более двух месяцев, родители нашли диетолога и психиатра. Эмоционального терапевта им удалось найти быстрее. Но все это время состояние девочки ухудшалось. После того, как родители заставили ее прекратить частые тренировки, она стала и значительно меньше есть.

Одед рассказывает, что процесс лечения был длительным — потребовалось время, чтобы установить доверие между девочкой и терапевтами. Через несколько месяцев наступило улучшение. «Мы начали возвращать ее в школу, и через шесть месяцев она начала встречаться и общаться с друзьями», — говорит отец. Но прошлым летом произошло ухудшение, Ноа снова резко похудела, и ее родители поняли, что домашнего ухода недостаточно. «Мы настаивали на госпитализации, но пришлось ждать два месяца», — говорит отец.

Когда Ноа наконец попала на лечение, она замкнулась и не сотрудничала с врачами. Она отказывалась от еды, и ее пришлось кормить насильно через зонд.

В настоящее время Ноа лечится в дневном стационаре, куда приходит пять раз в неделю. «Ее состояние улучшается», — поясняет Одед. Но и он, и его жена постоянно начеку.

«В «Фейсбуке» я стал членом группы родителей детей с расстройствами пищевого поведения. Я узнал там множество душераздирающих историй. Родители сами попадают в очень тяжелое психическое состояние, они также нуждаются в поддержке, чувствуют себя беспомощными. Нужно много сил, чтобы выдержать все это», — говорит Одед.

Как с этим бороться?

«Последняя волна принесла с собой очередной всплеск пищевых расстройств, и нам уже понятно, что это только начало», — говорит заведующий отделением детской и подростковой психиатрии в медицинском центре «Зив» в Цфате доктор Ури Ицкер.

Исследования, проведенные больничной кассой «Маккаби» совместно с институтом KI, указывают на масштабы явления. В исследовании, опубликованном в прошлом месяце и посвященном психическим расстройствам среди подростков во время эпидемии, изучались диагнозы и использование психотропных препаратов среди подростков в Израиле в 2017, 2019 и 2021 годах, то есть до и после вспышки коронавируса. Исследователи проанализировали более 200 тысяч историй болезни подростков в возрасте от 12 до 18 лет – и выявили значительное увеличение психиатрических диагнозов. Помимо депрессии, тревожности и стресса, самая серьезная проблема — дисрексия. Количество таких диагнозов подскочило на 55 процентов, а среди девушек – на 67 процентов.

Директор департамента психического здоровья в «Маккаби» доктор Гилад Бондхаймер объясняет, что рост расстройств аппетита вызывает у него особую тревогу. «Симптомы депрессии и тревожности — это знакомые нам признаки травматического состояния. Они являются частью явления, известного как «расстройство адаптации». Но оно, вероятней всего, пройдет, а вот расстройства аппетита более опасны, потому что «имеют хронический и очень стойкий характер».

По оценкам специалистов, треть пациентов выздоравливают, треть остаются «между небом и землей», как выражается Бондхаймер, и треть становятся хроническими больными.

Наряду с ростом числа случаев, больные поступают в более тяжелом состоянии, чем до пандемии. «Такого никогда не было. Раньше большинство детей ограничивались поликлиникой, лишь единиц мы направляли в дневной стационар. А сегодня пациенты, которых мы видим впервые, поступают сразу в стационар в тяжелом состоянии, — говорит доктор Ури Ицкер. — Они на грани смерти, им требуется постоянное наблюдение. У меня сейчас лежат 16-летняя девочка и 12-летний мальчик с очень низким пульсом из-за тяжелой формы анорексии. И это стало обычным зрелищем».

Лечение дисрексии — сложное, длительное, со множеством взлетов и падений. Оно требуется множества профессионалов, в том числе клинического диетолога, специализирующегося на расстройствах пищевого поведения, психологов, социальных работников и психиатров. Причем «команда профессионалов должна работать одновременно и с девочкой, и с ее родителями, — объясняет доктор Ханох-Леви. — Улучшение наступает очень медленно, это сизифов труд, потому что это болезнь, при которой пациент не хочет лечения. Мы должны оказывать ему помощь насильно, преодолевая сопротивление».

Ханох-Леви указывает на еще одну общую проблему: персонал не в состоянии справиться с таким потоком пациентов, а дополнительных ресурсов не выделяют. «Наши сотрудники вымотаны. Многие болеют «короной», или находятся в самоизоляции, или сидят дома с детьми. Но еще больше выматывает то, что ты, медик, вынужден раз за разом говорить людям, что не сможешь им помочь».

В попытке справиться с ситуацией в настоящее время разрабатывается план по расширению системы лечения этого заболевания. Депутат кнессета Лимор Маген-Телем (НДИ) недавно согласовала с министерством финансов выделение 30 миллионов шекелей на то, чтобы добавить больничные койки и места в дневном стационаре, подготовить диетологов, провести разъяснительную кампанию в обществе. По ее словам, план должен быть реализован как можно скорее.

Прибавка к бюджету, конечно, жизненно необходима. Но едва ли она решит всю массу проблем – ведь система лечения дисрексии страдала от нехватки ресурсов еще до короны.

Министерство здравоохранения ответило на запрос «ХаАрец»: «Министерству здравоохранения хорошо известно, что по-прежнему ощущается нехватка мер реагирования на расстройства аппетита, как в системе лечения (госпитализация, дневной стационар и амбулаторная помощь), так и в системе реабилитации (специализированные реабилитационные дома). Этот дефицит усилился в последний год из-за кризиса коронавируса, когда резко выросло число случаев расстройств пищевого поведения, особенно у подростков, но также и среди взрослого населения.

По нашим оценкам, сегодня на решение самых острых проблем – очередей, нехватки мест для лечения и реабилитации – необходимы дополнительные ассигнования в размере 30 млн шекелей, помимо уже утвержденного выделенного бюджета».

Идо Эфрати, «ХаАрец». Ц.З. Фото: Depositphotos.com