Tuesday 30.11.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/Vahid Salemi
    AP Photo/Vahid Salemi

    По кибервозможностям Израиль превосходит Иран, но у него есть мягкое брюшко

    Унижение обладает эффектом бумеранга. А в случае киберраспри Израиля с Ираном, которая ведется тайно и явно, оно только усиливает желание режима аятолл ответить той же монетой и отомстить.


    Более того, наступательные кибервойны, которые поощряет Израиль, свидетельствуют о том, что ему трудно понять коды, которыми руководствуются иранское власти. Как упрямый мул, Израиль упирается и настаивает на повторении своих прошлых ошибок, и это при том, что в сфере кибербезопасности, защищая свои собственные объекты, он переживает провал за провалом.

    Во время первой ливанской войны в 1982 году и второй в 2006 году политическое и военное руководство Израиля считало, что ему удастся силой подавить Организацию освобождения Палестины и «Хизбаллу» и установить новый порядок. Логика – которая оказалась ложной – диктовала, что военно-экономическое давление приведет к цепной реакции. Ливанские граждане пострадают-пострадают, а затем вместе с правительством выступят против террористических организаций.

    Такой же искаженный и негибкий образ мышления, разновидность тактики «того же самого и побольше», руководил израильским правительством и оборонными ведомствами во время длительных сражений с ХАМАСом и Ираном. Но это не сработало тогда и не сработает сейчас.


    Общественное давление, вызванное внешней угрозой, не вытесняет диктаторские режимы, которые пропитаны идеологией, инстинктом выживания и жаждой власти. Израиль не хочет этого признавать.

    Когнитивная война

    На протяжении двух десятилетий Израиль, чтобы сорвать, прервать и задержать иранскую ядерную программу проводит секретные операции. Израильской разведке, возглавляемой «Моссадом», приписывают убийства ученых-ядерщиков и генералов, нанесение ущерба ядерным объектам и ракетным полигонам. Но эти операции не помогли.

    Психологическая война – теперь ее называют «когнитивной войной», – которая сопровождает эти операции, не отвлекает Иран от его цели и не производит впечатления на его руководство. Итог: Иран сейчас как никогда близок к тому, чтобы стать пороговым ядерным государством.

    Человек, который усовершенствовал секретные инструменты противостояния с Ираном – Меир Даган, глава «Моссада» во времена премьер-министров Ариэля Шарона, Эхуда Ольмерта и Биньямина Нетаниягу. Но Даган, как и его преемник Тамир Пардо, понимал, что разведка и военные действия, которые прозвали «войной между войнами», носят в основном тактический характер.

    Оставаясь важным элементом инструментария борьбы против Ирана, они, тем не менее, не являются его решающей частью. Они сопровождались дипломатическими шагами, экономическими санкциями и международным давлением, которые дали результаты, и в июле 2015 года вынудили Иран подписать ядерное соглашение с шестью мировыми державами (Совместный всеобъемлющий план действий).


    Ядерное соглашение отодвинуло ядерную программу на несколько лет назад и отдалило Исламскую республику от ядерного порога. Все изменилось, когда в Белый дом пришел президент США Дональд Трамп и при поддержке тогдашних премьер-министра Биньямина Нетаниягу и главы «Моссада» Йоси Коэна в одностороннем порядке вывел США из соглашения и усилил американские санкции.

    В ответ Иран окопался и, в конце концов, начал нарушать соглашение и продвигать свою программу. Было довольно забавно, если не сказать неловко, услышать, как Коэн недавно отверг утверждение о том, что ядерная программа Ирана продвинулась вперед. Здесь можно иронически заметить: «То, что видно оттуда, не видно отсюда». Когда Коэн был главой «Моссада», он вместе с Нетаниягу бил тревогу во все колокола. Теперь, когда он планирует войти в политику и создает для себя группы поддержки, он глушит те же колокола.

    После политического провала Нетаниягу и отставки Коэна считалось, что премьер-министр Нафтали Беннет и новый глава «Моссада» Давид Барнеа попробуют другой подход. Но несколько месяцев спустя, похоже, Беннет, Барнеа и начальник генштаба ЦАХАЛа Авив Кохави с нежностью относятся к секретным операциям, подстрекая тем самым Иран к ответу и время от времени запуская лозунги вроде «Мы не позволим иранцам иметь ядерное оружие» и «Военный вариант на столе».


    Беннет, Барнеа и Кохави прекрасно понимают, что у Израиля нет военной опции и что для отдаления Ирана от ядерного порога необходимо, чтобы удар нанесла Америка, чего не произойдет, или чтобы иранцы вернулись за стол переговоров для восстановления ядерной сделки.

    Мы можем понять логику, руководствуясь которой Израиль, в основном военно-воздушные силы, нарушает передачу оружия из Ирана «Хизбалле» (через Сирию) для ее программы высокоточных ракет. Это размеренная деятельность, которая стала возможной благодаря молчаливой поддержке со стороны России, закрывшей на нее глаза, поскольку она не заинтересована в закреплении Ирана в Сирии.

    Можно найти оправдание кибервойне против иранских ядерных объектов. Но нет никакого смысла в приписываемых Израилю кибероперациях против иранского гражданского сектора.

    За последний год или около того было остановлено движение судов в порту «Шахид Раджаи» в Бандар-Аббасе; было нарушено движение поездов, а на железнодорожных станциях был вывешен номер служебного телефона верховного духовного лидера Али Хаменеи; на прошлой неделе тысячи автозаправочных станций по всей стране отключились от сети.

    Как я уже говорил в начале статьи, унижение обладает эффектом бумеранга, и в прошлом году хакеры, отправленные на миссию киберкомандованием КСИР и министерства разведки Ирана, пытались атаковать израильскую систему водоснабжения, а также проникли на серверы израильских компаний, таких как Cyberserve, которая обслуживает веб-сайты.

    Именно так был атакован сайт знакомств ЛГБТ «Атраф», раскрыта информация о десятках тысяч клиентов страховой компании «Ширбит» и туристического агентства «Пегас», а также атакована компьютерная система медицинского центра «Хиллель Яффе» в Хадере. Национальное управление кибербезопасности не выявляет никаких особенно улучшенных возможностей тех, кто стоит за недавней волной атак. В некоторых случаях даже трудно с уверенностью сказать, что за этими инцидентами действительно стоит Иран.

    Тактика запугивания

    Израиль является ярким примером ситуации, при которой чем более развита страна, тем больше она зависит от технологий – и, как следствие, тем больше потенциал нанесения ей вреда.

    Возможности Израиля в области высоких технологий и кибербезопасности намного выше, чем у Ирана, но это не предотвратит ответную реакцию Ирана. Иран понимает, что ему трудно атаковать оборонные организации, такие как «Моссад», служба безопасности ШАБАК и военная разведка. Он также знает, что сети критической инфраструктуры Израиля (электричество, водоснабжение, банки и другие) хорошо защищены.

    В результате он атакует мягкое брюшко израильской кибербезопасности – гражданское общество. Да, Иран также ведет когнитивную войну, цель которой – расстроить израильтян, напугать их, поколебать их веру в информационные системы и навредить им как потребителям, будь то пациенты «Хиллель Яффе» или пользователи сайта знакомств ЛГБТ.

    После многолетней борьбы за власть Нетаниягу удалось вывести команду кибербезопасности из состава ШАБАКа. Национальное управление кибербезопасности в его нынешнем виде было создано в 2018 году и находится в подчинении министерства главы правительства.

    Именно эта организация отвечает за защиту гражданского общества, в то время как оборонные и разведывательные организации отвечают за собственную кибербезопасность сами.

    Управление возглавляет Игаль Уна, ранее возглавлявший киберподразделение особой группы разведки в ШАБАКе. С момента своего создания управление страдало большой текучестью кадров. Это не его вина, а произошло потому, что госоргану нелегко нанимать экспертов на ежемесячную зарплату в 25 тысяч шекелей, когда частный сектор предлагает им вдвое или втрое большую сумму.

    По рекомендации ШАБАКа было решено, что 30 организациям гражданского общества и веб-сайтам будет присвоен статус «критической инфраструктуры». С тех пор их число увеличилось до 40. Для сравнения, в США с населением в 330 миллионов человек только 70 организаций и сайтов определены как «критическая инфраструктура». Если почти все определяется как критическая инфраструктура, то определение теряет ценность.

    Ранее предлагалось определить три уровня важности и оценки риска, ниже высшего уровня «критической инфраструктуры». Согласно этому предложению, во главе рейтинга стояли бы финансовые учреждения и банки, больницы и крупные жизненно важные для экономики компании с десятками тысяч сотрудников в каждой. Второй уровень включал бы важные, но отраслевые компании (например, производителей микросхем), а третий – все остальные компании, вплоть до продуктового магазина на углу и человека на улице.

    Это предложение не было принято. Однако в свете нынешней, все еще развивающейся ситуации, его стоит пересмотреть. Хотя Израиль может похвастаться тем, что является страной стартапов, на деле гражданское общество испытывает трудности с принятием и внедрением стандартов, касающихся кибербезопасности.

    Национальному управлению кибербезопасности трудно заставить гражданские компании улучшить свои возможности защиты, несмотря на неоднократные предупреждения. Есть компании, которые принимают руководящие принципы, но есть и немало случаев, когда компании не прислушиваются к предупреждениям. Так произошло, например, с сервером «Атраф».

    Директорат утверждает, что сотрудничество с общественностью налажено, и что 73 процента его советов и предупреждений компаниям принимаются. В то же время Уна считает, что когда речь идет о принятии рекомендаций, необходимо законодательство.

    Таким образом, похоже, что настало Израилю время решить, нужна ли ему по-настоящему эффективная защита всего гражданского пространства, или его устраивает гораздо меньшее. Стоит подумать, стоит ли вернуть ответственность за сбор информации о критической и некритической инфраструктуре ШАБАКу. В качестве альтернативы мы можем принять американскую модель, сократить количество объектов критической инфраструктуры и решить, что в свободном и капиталистическом Израиле ответственность несет частный сектор.

    Есть и другое решение: возможно, оборонному ведомству следует преодолеть  рефлекс, присущий собачке Павлова, и воздержаться от кибератак против гражданского общества Ирана. Это не предотвратит распространение вирусов-вымогателей или троллинговые атаки, но трения в киберпространстве с Ираном определенно уменьшатся.

    Израиль не должен подливать масло в огонь кибервойны, потому что атаки будут только усиливаться. Национальное управление кибербезопасности – это оперативный орган, и поэтому человек, который должен принять дипломатическо-стратегическое решение по этому вопросу и продемонстрировать смелое лидерство, – это премьер-министр Беннет.

    Йоси Мельман, «ХаАрец», М.Р. На снимке: система автозаправок Ирана подверглась кибератаке. AP Photo/Vahid Salemi˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend