Плохой район хорошего города

«В прессу попадают лишь случаи изнасилований и убийств. Но ни покушения, ни кровавые драки с увечьями, ни разбитые об головы бутылки – ни о чем подобном пресса не сообщает. А такое происходит постоянно».

Так известная активистка борьбы за изгнание нелегалов из Израиля Шефи Паз описывает жизнь в южном Тель-Авиве, в районах, заселенных африканцами. Косвенно ее слова подтверждают и данные полиции, полученные на днях общественной организацией “Центр израильской иммиграционной политики”, с которой сотрудничает Паз. Они свидетельствуют, что выходцы из Эритреи и Судана совершают кражи, преступления на сексуальной почве и насильственные действия в 3-4 раза чаще, чем в среднем по стране.

«А когда мы говорили об этом, нас называли лжецами и подтасовщиками” — с горечью резюмирует она.

Публикация сведений вызвала спор правых с левыми о причинах этого явления: одни говорят о том, что «нелегалы привезли с собой криминал», другие винят в ситуации нищету и беспризорность, в которой оказались эти люди. Шефи Паз называет третью причину: суды отказывают в помощи полицейским, и у стражей порядка просто опускаются руки.

— В минувшую пятницу мы начали патрулирование района Неве-Шаанан в южном Тель-Авиве, примерно в 22.30. В районе 23 часов мы услышали полицейские сирены и поехали вслед за ними, — рассказывает Шефи Паз «Деталям». — Приезжаем в район старого автовокзала в Тель-Авиве, а там столпотворение. Крики, ругань, один пострадавший лежит на земле, полиция арестовала трех нападавших, приехало много патрульных машин, «скорая помощь»… Мы начвли снимать — и толпа сразу на нас набросилась. Полицейские пытались нас прогнать, считая, что мы, таким образом, подливаем масло в огонь.

После этого мы получили сообщение, что полиция в другом месте. Приезжаем туда — опять раненый, лежащий на земле, есть арестованный, разборки и все такое. И все это — на протяжении каких-то полутора часов!

То есть я не могу сказать, что полиция не присутствует в этом районе вообще. Но вместо того, чтобы предотвращать насилие, полицейские только реагируют на уже случившееся. Полиция прибывает быстро, 2-4 минуты после вызова — и они уже на месте. А нелегалы и без того озлоблены и агрессивны, оказывают сопротивление, ругаются с медиками. Они ведут себя в присутствии полиции так, как никто из нас никогда бы себе не позволили. Потому что понятно, где мы очень быстро оказались бы сразу после этого.

Опубликованные данные об уровне криминала – лишь часть тех сведений, что были нами запрошены в соответствии с законом о свободе информации. Сначала нам ответили, что полиция, мол, не может опубликовать цифры о масштабах преступности среди африканских нелегалов, потому что это ударит по чувствам и без того преследуемой категории населения, и может привести к беспорядкам. Тогда мы обратились в суд, и после этого полиция начала понемногу открывать статистику правонарушений.

— А что еще вы хотели узнать?

Мы задали им огромное количество вопросов, на которые до сих пор ждем ответа. Например, поинтересовались, какой процент дел закрываются полицией, по каким причинам и в течении какого времени. Мы просили также предоставить более четкую статистику — например, мы хотим знать, сколько выходцев из Судана были замешаны в уголовщине, а сколько – из Эритреи. Это важно, потому что правительство пытается предоставить статус целым этническим группам, не принимая в расчет данные о количестве совершаемых ими преступлений.

Но общая картина уже обрисована достаточно четко. А ведь прежде нас уверяли, что уровень преступности среди нелегалов даже ниже, чем по стране. Но мы прекрасно понимали, что это — ложь. Каждую неделю я фиксирую случаи преступности и насилия на улицах южного Тель-Авива. Все заснято, все задокументировано! Но они утверждают, что я лгу, выдумываю, что все это — спектакли, разыгрываемые специально для съемок, что все это провокации. И я хочу понять — что же это за провокация такая, которая заставляет одного нелегала разбить бутылку об голову другого?

Мы заваливаем полицию запросами. Закон о свободе информации — замечательная вещь, и мы используем его на полную катушку. Все тайное станет явным.

— Насколько известно, этот закон регулирует и время, за которое органы власти обязаны реагировать на запросы. Полиция отвечает вовремя?

— Нет, конечно! Тянут до последнего. Когда рассматривался наш иск в суде, они несколько раз просили выделить им дополнительное время, утверждали, что не успевают подготовить все данные… Как будто мы не знаем, что у них все компьютеризовано! Даже статистика дел, закрытых из-за отсутствия состава преступления, у них имеется.

Могу утверждать, по крайней мере, по поводу моих жалоб, как пострадавшей — мы представили полиции документальные свидетельства, видео! Но по этим жалобам даже не было начато расследование, их закрыли в течении 48 часов. Они просто не хотят работать! Полицейские очень устали, они разочарованы тем, что суды не хотят с ними сотрудничать. Иногда они изначально не хотят разбирать жалобы, потому что знают, что суд откажется давать им ход. У них реально нет сил, это трудно объяснить…

Мне создали образ агрессивной экстремистки, и я не в состоянии его разрушить. Я настроена пессимистично. Недавно тут были настоящие погромы. Люди носились по улицам с камнями, разбивали витрины, угрожали прохожим — кошмар! Но, честно говоря, создается впечатление, что мы всем надоели со своими жалобами. Журналисты мне признавались, что ни мы, ни проблемы южного Тель-Авива больше никому не интересны. Да, все уже поняли, что преступность среди нелегалов зашкаливает. Что делает с этой информацией среднестатистический израильтянин? Благодарит Всевышнего, что это происходит не в его районе, и все! Вот мы и пытаемся как-то вновь пробудить интерес к этой теме.

Игорь Молдавский, «Детали». Фото: Офер Вакнин