«Депутатский активизм» против «судебного активизма»

Глава правительства Биньямин Нетаниягу попросил отложить обсуждение законопроекта об ограничении полномочий БАГАЦа, назначенное на воскресенье в министерской комиссии по законодательству. Однако еще в начале недели «Еврейский дом» угрожал бойкотом всех законопроектов коалиции, если обсуждение в ближайшее воскресенье не состоится. «Еврейский дом» уже предложил три разных варианта этого законопроекта — в качестве частной инициативы депутатов Сломянского, Йогева и Смотрича.

Нужен ли этот закон? Почему из-за него ломается столько копий, что даже сама дискуссия может привести к коалиционному кризису? «Отношения между Высшим судом справедливости и кнессетом должны строиться на основе диалога, но отнюдь не противостояния, не выяснения того, за кем должно оставаться последнее слово», — так в интервью «Деталям» прокомментировал нынешнюю ситуацию адвокат Яшар Якоби.

— Обратимся к истокам, а именно к 1992 году, когда был принят основной закон о свободе и достоинстве человека. Этот документ был утвержден на пленарном заседании кнессета всего тридцатью двумя голосами.

Тогда никто даже не понимал, к чему это приведет. Если я не ошибаюсь, только один из депутатов выступал против, пытался протестовать, но его вывели из зала. А через два года, в 1995 году, случилась та самая конституционная революция, объявленная председателем Верховного суда Аароном Бараком…

— О чем идет речь?

— Принято считать, что судебный активизм Барака начался после того, как БАГАЦ вынес постановление по делу «Банк «Ха-Мизрахи» против компании «Мигдаль». Тогда впервые было подтверждено верховенство оновных законов: «Свобода и достоинство человека» и «Свобода занятий» над прочими принимаемыми законами. В том смысле, что Верховный суд счел себя вправе признать недействительными другие законы или подзаконные акты, если они, по мнению судей, не соответствовали  основным законам с их требованием соблюдения конституционного баланса.

Однако «судебный активизм» Барака не нашел полной поддержки в судейском корпусе: его противники считали и считают, что, тем самым, создается «правительство внутри правительства» или, — скажем так, — дополнительная законодательная ветвь. Но этот спор бесконечен, поскольку все упирается в интерпретацию.

Кстати, в Израиле, в отличие от большинства развитых стран, законы может отменить не только Верховный суд, но и суд более низкой инстанции. Это не значит, что к подобной мере прибегают, но такой вариант не исключен. Однако, в отличие от Верховного суда, решение судьи низшей инстанции можно обжаловать, и это утешает — если вообще может утешить. Потому главная проблема начинается там, где в игру вступает БАГАЦ, и возникает спор, что первично – курица или яйцо, иначе говоря, кто верховодит в государстве — кнессет или БАГАЦ.

Конкретный пример: известно, сколь резкое неприятие в военных кругах Израиля вызвала отмена БАГАЦем действующей в армии установки, чье название можно перевести, как «вынужденный посредник». Хотя, вроде, она доказала свою эффективность в борьбе с террористами. Ее применяли в случае, когда террористы прятались в домах, и штурм мог привести к жертвам. Или если они держали заложников. Тогда, стремясь свести к минимуму число жертв, военные брали в помощь родственников либо соседей — чтобы те уговорили боевика сложить оружие и сдаться без боя. При этом учитывали психологический фактор: террорист вряд ли стал бы стрелять в своего соседа или родственника. Большей частью так и происходило, и террорист сдавался.

Однако БАГАЦ отменил эту установку, посчитав, что в данном случае нарушаются права человека, потому что людей используют чуть ли в качестве живого щита, направляя на возможную смерть. А ведь за все время, что этот тактический прием использовался, пострадал всего лишь один человек!

Я не исключаю, что эта армейская процедура ущемляла кого-то в правах, но она помогала сохранить человеческие жизни, причем с обеих сторон. Начальник генштаба Гади Айзенкот критически высказывался по поводу этого решения, потому что, во-первых, армия прибегает к использованию такого приема в исключительных случаях, а во-вторых отказ от него осложняет и без того нелегкую борьбу с террором. Не могу не отметить, что двое офицеров, которые пошли на такой шаг после вынесенного решения, были осуждены.

А закон о нелегалах БАГАЦ отменял даже дважды. Был четко сформулированный закон, который позволял без суда и следствия отправлять нелегалов в центр временного содержания «Холот», чтобы вынудить их добровольно покинуть страну. Высший суд справедливости отменил этот закон. Тогда кнессет принял поправку, смягчающую основные положения данного документа — но БАГАЦ отменил и это. В итоге проблема нелегалов повисла в воздухе, а пока кнессет сражался с судьями, многие нелегалы обзавелись семьями, у них появились дети, то есть, они укоренились в нашей стране. Сегодня, когда принимается решение о депортации, учитывают массу обстоятельств: нельзя, к примеру, выслать кормильца семьи, нельзя отправлять семьи с детьми, и т.д.

— Можно вспомнить также, какие разгорелись споры, когда БАГАЦ принял решение отменить «закон Таля»…

— Имя этому закону дал отставной судья Цви Таль, который возглавлял комиссию по его разработке. Этот закон позволял йешиботникам призывного возраста получать отсрочку на год для «принятия окончательного решения». После чего они освобождались от военной службы без каких-либо условий, либо им предоставлялась возможность проходить альтернативную службу. Никто не говорит, что закон был идеален, но он учитывал специфику ситуации. Сам Таль — специалист высокой квалификации, бывший член Верховного суда, и он критиковал  коллег за отмену закона. Потому что порой лучше найти компромисс, чем усиливать конфронтацию в обществе.

То же касается и разрушения домов террористов. Когда эта мера предпринималась сразу после теракта, она имела определенный эффект и заставляла тех, кто хотел пополнить ряды боевиков, задуматься. То есть, выступала в роли сдерживающего фактора. Но после того, как все решения о сносе домов стали утверждаться БАГАЦем, и принятие решения, как правило, затягивалось, эффективность этой меры стала резко снижаться. На мой взгляд, в этом вопросе прерогатива все-таки должна оставаться за армией. Так же, как и решение, возвращать тела террористов их семьям или нет.

— Почему?

— Потому что на противоположной стороне нет БАГАЦа. Безусловно, права человека должны соблюдаться, но нельзя не учитывать и нюансы ситуации.

Яшар Якоби. Фото предоставлено PR-агентством

В девяностых годах военные хотели депортировать около четырехсот террористов в Ливан. Но правозащитники подняли шум . Вопрос рассмотрел БАГАЦ, который приостановил депортацию, а потом СМИ представили миру террористов чуть ли в образе невинных овечек, показывая, как их, несчастных, держат в палатках на ветру и на холоде. Все это сработало против нас, разумеется, Израиль предстал перед миром в довольно удручающем виде.

— Однако вернемся к БАГАЦу: на него возложены функции конституционного суда?

— Он и есть конституционный суд. И потому я вижу тут еще одну серьезную проблему: смешение функций конституционного и апелляционного суда. Эти функции следует разделить. Как правило, с апелляциями обращаются обычные граждане, но из-за того, что суд перегружен рассмотрением самых мелких конституционных вопросов, страдают частные лица. Говорю это не понаслышке: мне самому часто приходится выступать в Верховном суде и эту картину я наблюдаю постоянно.

— В связи со спорами вокруг закона об ограничении полномочий Верховного суда употребляют термин «параграф преодоления»; но существует и другой похожий термин «параграф ограничения». В чем разница?

— В основном законе «свобода занятий» говорится, что право на трудовую деятельность не ограничивается. Но, с другой стороны, есть некое вмешательство государства в этот вопрос, некие ограничения. Например, не может же государство, базируясь на этом основном законе, дать нам с вами право врачевания? У меня был клиент, интересы которого я представлял в суде. Он надевал белый халат, брал в руки стетоскоп, ходил в больницу «Ихилов», там представлялся врачом и давал больным рекомендации. Правда, в основном прописывал клизмы. Но шуму потом было очень много.

То есть, все же необходимы некие разумные ограничения. Нельзя водить машину, не имея водительских прав и не пройдя соответствующих курсов вождения. Это и называется «параграф ограничения» — ограничивающая статья. А «параграф преодоления» — отменяющая статья. Она появилась по инициативе Арье Дери в конце девяностых годов и была принята в связи с импортом мяса. Религиозные круги не хотели, чтобы ввозилось некошерное мясо, и добились поправки, из-за которой его не завозили вплоть до 2000 года — несмотря на несоответствие другим нормам. Это — отменяющая статья.

— И все-таки, кто-то должен контролировать кнессет?

— Безусловно, но не отменяя законы налево и направо. Это должен быть диалог, а не противостояние. Я не считаю, что кому-либо надо давать прецедентную силу. Да, Верховный суд может отменить закон, но не аннулировать его моментально. В Британии, например, суд дает парламенту три месяца на внесение корректив, но все же оставляет последнее слово самим законодателям. Налагать «вето» можно лишь в исключительных случаях, когда речь идет о чем-то из ряда вон выходящем — иначе это чревато серьезными последствиями для демократии и может нанести урон системе безопасности.

Марк Котлярский, «Детали».
На фото: судья Ахарон Барак. Фото: Дуду Бахар.

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend